Читаем Изменщик! Я преодолею боль онлайн бесплатно

Марина.

Мы валяемся с ним на кровати. Нежимся. Обнимаемся. Никак не можем насытиться обществом друг друга. Никита аккуратно целует меня в лоб, а я не могу сдержать улыбки. Моя первая любовь. Моя настоящая любовь. В которой раз благодарю судьбу за то, что мне довелось испытать это чувство в сознательном возрасте. Когда уже есть голова на плечах: ты не воспринимаешь все происходящее как само собою разумеющееся. И умеешь это оценить по-достоинству.

— Знаешь, с тобой каждое утро становится по-настоящему добрым, — шепчу я своему возлюбленному. От моих слов он улыбается еще шире.

— Какое поразительное совпадение, — отвечает мне Никита, — Я ведь могу тоже самое сказать о каждом утре, которое довелось встретить с тобой.

Есть, конечно, очень огорчающие меня нюансы. Например, мой мужчина крайне редко остается на ночь — раз в неделю, а то и реже. Поэтому я так цепляюсь за моменты, когда мы вместе встречаем рассвет.

Хочу раствориться в счастливом настоящем, пока мой мужчина, мое счастье и моя опора рядом со мной. Забыться в сводящей с ума нежности к нему… Но нельзя договориться со временем. Оно неумолимо бежит вперед. И трезвонящий будильник служит явным напоминает нам, что пора выбираться из-под одеял, собираться на работу.

— Тебе сделать кофе? — обращаюсь я к своему возлюбленному. Он лениво потягивается и глядит на меня в упор.

— Да, буду очень признательным, — звучит мне в ответ его бархатный голос.

Накидываю на голое тело кружевной пеньюар и неспешно, шевеля бедрами, иду на кухню. Знаю, что он последует за мной. Ему нравится, когда я суечусь в неглиже (или даже без него). Говорит, что в такие моменты я особенно сексуальна.

А потому я взяла за традицию "дразнить" своего любимого. Часто готовила в одном лишь боди. Или надев комбинацию с чулками… Он смотрел на разворачивающееся действие и облизывался, как кот на сметану. А я ухмылялась про себя, насколько же легко угодить такому хищнику.

Достаю гейзерную кофеварку, наливаю туда воды и засыпаю пару ложек молотого кофе. Слышу, как сзади подходит Никита. Завороженно любуется на меня.

— От тебя глаз не оторвать, — он неспешно приближается, крепко обнимает со спины и, откинув мои волосы в сторону, аккуратно целует в шею, — Ты прекрасна. Я никогда не устану тебе это повторять.

— Я еще и хозяйственная, — отвечаю ему игриво.

— Да, я заметил. Хотел, кстати, тебе один вопрос задать. Но мне очень неловко.

— Тебе? Неловко?

— Такое, наверное, не спрашивают, — после некоторой паузы продолжает он, — Но какого размера твой палец? Я хотел бы купить тебе кольцо.

Меня бросает в жар. Кислорода становится мало. Кажется, даже голова начинает кружиться. Неужели спустя два года отношений мой мужчина решил-таки стать мне мужем? Я резко поворачиваюсь к нему лицом. Очень стараюсь скрыть излишнюю радость.

— Да, такое не спрашивают, — я наигранно обижаюсь, но размер все-таки называю. Никита целует меня в макушку и, сказав, что все сделает в лучшем виде, садится за стол.

Я нарезаю ему сендвичи, наливаю кофе и сажусь напротив. Приятно наблюдать за тем, как любимый мужчина с аппетитом ест приготовленную (пусть и наспех) твоей рукой стряпню.

— А сегодня ты останешься со мной? — с надеждой спрашиваю я. Но ответ мне известен заранее. Он не останется. По крайней мере, не сегодня. Мне следовало бы уже привыкнуть, но раз за разом в сердце теплится надежда, что когда-то этот замкнутый круг прервется.

— Солнце, ты ведь знаешь, что я буквально ночую на работе, — говорит он виновато, как, впрочем, и всегда, — Я возвращаюсь домой практически под утро. Не хочу тревожить твой сон. Отдыхай, пока есть возможность.

Но его последние слова вселяют в меня искорку надежды. Я уверена, что Никита говорит о нашей будущей супружеской жизни. В таком случае, я вполне готова подождать. Главное — чтобы было что.

— Хорошо, любовь моя. Спасибо тебе за заботу, — говорю я и тянусь через стол, чтоб поцеловать своего мужчину в щеку. Он выглядит довольным. Надеюсь, я верно истрактовала его слова. Мой мужчина сердечно благодарит меня за завтрак, уходит одеваться.

Достает свой деловой костюм, идеально наглаженную рубашку, часы марки Breitling. А я не отрываю теперь взгляда от него. Насколько же ему идет этот образ. Сразу становится таким статным, таким возбуждающе серьезным… Я ничего с собою поделать не могу. Но от него не оторваться. Все, абсолютно все в нем заставляет мое сердце трепыхать. Его проникающие в самую душу глаза, его сильные и руки, его тело… Такое красивое, такое горячее… Я таю от его вида, как мороженное на солнце. Невольно прикусываю губу. Никита замечает этот жест и самодовольно ухмыляется. Он прекрасно знает, насколько чертовски красив. Знает, насколько сильно я его хочу.

— Моя ненасытная женщая. Все-то тебе мало.

— Мало, — поддакиваю я, — Но не всего, а конкретно тебя. И надеюсь, что в скором времени ты исправишься.

— Я постараюсь.

Я желаю ему легкого рабочего дня. Приподнявшись на носочки, неловко целую в щеку. Никита в ответ аккуратно целует меня в лоб.

— С нетерпением жду нашей следующей встречи, — шепчет он мне и уходит. Мой телефон вибрирует. Высвечивает на дисплей текст смс: "Руки прочь от моего мужа!". Я впадаю в ступор. Этого не может быть. Это просто чья-то шутка! Нелепая, дурацкая и совершенно далекая от реальности. Как Никита может быть чьим-то мужем, когда он вот-вот сделает предложение мне?! Я набираю ответный текст: "Оставь меня в покое". Отправляю. А неизвестный номер заношу в черный список. К черту таких шутников. Не позволю им разрушить свое счастье.

Я стою на кухне. Варю себе кофе. Вернее, кофе само варится, а я смотрю в одну точку. Но никак не могу отделаться от зарождающихся в моей душе подозрений. А вдруг то смс не было шуткой? Вдруг у Никиты и правда есть семья? А если и не семья, то кто-то еще, помимо меня. В таком случае, становится ясно, почему он постоянно занят и не может оставаться у меня почаще.

Занятость на работе — излюбленный трюк изменщиков, об этом известно, наверное, всем женщинам мира. Но каждая из нас все равно продолжает свято верить в то, что изменяют кому-то там другому. Но только не тебе. Ты прекрасна и любима!

Выливаю коричневую массу себе в кружку. Добавляю взбитое в капучинаторе молоко и ореховый сироп. Делаю глоток. Горло обжигает приятное тепло. Я начинаю лихорадочно думать, что же мне делать дальше. Может быть, стоит позвонить Никите? Но что я скажу? Что мне неизвестно кто написал вот такую чушь? И что я теперь себе места найти не могу? Или, может, постараться застать его врасплох? Сказать что-то в духе "ну, изменщик, я все знаю?". Бред. Отчаянный бред. Вдруг человек просто ошибся номером? Что тогда я буду делать? Нет, не хочу оскорблять любимого мужчину своими абсолютно беспочвенными подозрениями. А хотя настолько ли они беспочвенны?

Время уже почти десять. Нужно садиться за работу. Удаленка — дело, конечно, удобное. Можно отвлечься и на мысли, и на кофеек, и на грустные мысли во время душа. Главное — вовремя взять себя в руки. Не поддаться соблазнам и в конце концов сесть за работу. Я открываю ноутбук. Читаю задание от своего начальника. Мне нужно написать статью "идеал современной женщины".

— Так, Марин, сосредоточься, — говорю я самой себе, потирая пульсирующие виски, — Вдох-выдох, будь профессионалом!

Я стучу пальцами по клавишам. Набираю какой-то текст. Перечитываю его, стираю, набираю снова. И он мне совершенно не нравится. Я все еще напряжена. Я напугана. Не могу собрать в кучу свои мысли. А с разбегающими в сторону тараканами текста хорошего не написать. Снова и снова перед моими глазами всплывают те ужасные слова "руки прочь от моего мужа". Почему они меня так зацепили?

— Никита тебя любит, он не мог с тобой так поступить, Никита тебя любит… — повторяю я снова и снова, но сердце мое неспокойно. Достаю телефон, открываю наши совместные фото. Мне нужно доказать самой себе, что я просто накручиваю себе.

С экрана дисплея на меня глядят два счастливых и искренне любящих друг друга человека. Вот он свозил меня на море, и мы охотно позируем на фоне его волн. Вот он отвел меня в дорогущий ресторан. Я впервые отведала там моллюсков. Гадость несусветная! А тут мы на концерте нашей любимой рок-группы.

Да, Никита меня любит. И он поймет, если я просто задам ему вопрос. Без скоропостижных обвинений, без каких-то надуманных выводов. Просто. Задам. Вопрос. Скажу, что для меня это важно. Он поймет. Войдет в мое положение.

Набираю его номер. Мое дыхание резко учащается. Сердце начинает колотиться так, что его ритмичный стук отзывается неприятным эхом в ушах. Наконец мое счастье поднимает трубку.

— Алло, любимая? — голос его звучит обеспокоенно, — Что-то случилось? Все в порядке?

— Да, я… Прости, что отвлекаю, — стараюсь говорить я как можно спокойнее, но голос мой предательски дрожит, — Нам нужно поговорить. И это очень срочно.

— Марин, — моментально улавливаю нотки раздражения, — Солнце мое, ты же знаешь, я на работе. Мне немного не до разговоров. Давай лучше вечером, когда я…

— Мне написала твоя жена.

Пауза. Неловкая пауза.

— Кто? — переспрашивает меня Никита.

— Твоя жена, — куда менее уверенно повторяю я. Становится очень неловко. Представляю, как глупо выгляжу сейчас в глазах Никиты. Зря позвонила, определенно зря! Но я ничего не могла с собою поделать. Эмоции затмили мой разум!

— Солнце, не обращай внимания на эти глупости, — утешает он меня, — Заблокируй этот номер. Думаю, это моя бывшая тебе решила написать. Жизнь мне портит, гадина. Никак не смирится, что мы расстались. И откуда, черт возьми, у нее твой номер?!

С моей души сваливается камень. Объяснение кажется мне вполне логичным. Да и истории о его ненормальной бывшей я слышу не в первый раз. На какие только подлости не отваживался там человек. До каких низостей не опускался!

— Прости, любовь моя, как я только могла подумать… Боже, я такая дуреха! — я рассыпаюсь в извинениях, лепечу оправдания и искренне радуюсь тому, что у меня настолько понимающий мужчина. Будь на его месте кто-то другой — наверняка бы начался скандал.

— Не переживай, все в порядке, — улыбается он в трубку, — Хорошо, что ты мне позвонила. Такие вещи лучше выяснять сразу. А теперь, прости, мне пора. Я люблю тебя. До скорого.

— И я тебя люблю.

Вешаю трубку. Не могу перестать улыбаться. Все-таки у меня самый прекрасный мужчина на свете. И я не перестану благотворить судьбу за то, что он появился в моей жизни.

Никита.

Говорю, что люблю ее, тепло прощаюсь, кладу трубку телефона. Меня передергивает. Надеюсь, Марина не расслышала в моем голосе фальши. Пусть вру я ей далеко уже не в первый раз. Заученные слова слетают с языка легко и просто, а вот импровизации даются мне непосильным трудом.

Иной раз хочется закончить этот цирк. Я чувствую себя в нем клоуном! Но вот я сбрасываю маску, признаюсь в своих грехах. А дальше что? Остается надеяться на то, что меня примут таким вот кобелем, каким я уродился на свет? Нет, Марина, включив прощание славянки, кинется желать счастья и здоровья, после чего помахает мне рукой. Я достаточно хорошо узнал ее за это время.

В голове так и рисуется картина. Стою я на коленях, прошу одуматься. А она желает мне какой-нибудь заразы от новой пассии не подхватить. По спине пробегают мурашки.

Терять ее из-за какого-то недоразумения мне не хочется совершенно. Она привлекательна, неглупа, и она меня любит. Любит искренне. Как девочка. Разглядела во мне слишком хорошего парня и теперь верит в этот идеал. Наивная. Но эта наивность подкупает меня. Я не хочу сделать ей больно. Хочу быть эталоном. Но за моей спиной — ошибки прошлого, за которые теперь приходится расплачиваться.

— Эй, ты в порядке? — спрашивает меня коллега. Я отмахиваюсь от него. Говорю, что все отлично. Хотя ничего, мать его, не отлично. Влада достала телефон Марины. И хоть я миллион раз просил ее одуматься и не лезть в мою личную жизнь, этой суке все мало! Завела бы себе любовника. Выносила бы мозги ему. Но нет. Раз у нас есть совместные дети — значит, имеет право совать свой нос туда, куда он только сможет дотянуться.

Вальяжной походкой иду на планерку. Сегодня будет очень напряженный день, и мне нужно производить впечатление уверенного в себе и в своих решениях руководителя.

Весь отдел стоит вверх ногами из-за предстоящей проверки. Из нас всю душу высосут за малейшие различия в отчетностях. Мою душу — прежде всего. Я несу ответственность за весь тот дурдом, что у нас творится в офисе. И как бы я ни старался, как бы ни пытался организовать порядок среди царившего тут хаоса — с окружающими меня дебилами сделать это невозможно. Я увольнял. Искал людям (впрочем, людьми их назвать крайне трудно) замену. Но приходящие на их места, как показывал мой богатейший опыт, были ни чуть не лучше. Такие же непробиваемые, такие же непрофессиональные, такие же дурные…

Порой мне кажется, что я должен взять кнут. И пороть их за тупость. Выбивать ее нахрен. Авось и выйдет что-то путное. И сейчас, когда мне нужно всецело отдаться своей работе, когда мне нужно создать хотя бы видимость порядка, всплывает на свет то, что я так удачно скрывал все эти два года. Словно назло!

— …и вот по отчетам, значит, у нас совершенно иная сумма проходит… — продолжает что-то рассказывать коллега. Я киваю головой, делая вид, что внимательно его слушаю. Но все мои мысли занимает Марина. Вернее, планы о том, как сохранить наши с ней отношения. Но что я могу? Поговорить с Владой? Предложить ей что-нибудь в обмен на свое спокойствие? Бестолку. Эта дура опять начнет щебетать на тему важности брака. Как "мои похождения" позорят ее в глазах других людей. Но это неправда. Она сама себя позорит. Своими истериками, вечными обвинениями и оскорблениями. Боже, где были мои глаза, когда я ей делал предложение? Хорошо, что Марина не такая. Ей брак не нужен. Она просто рада тому, что я нахожусь рядом.

— Да, я видел, что цифры не сходятся, — пытаюсь поддержать разговор с коллегой общими фразами, — Но всегда можно сослаться на общую статью расходов.

— Нет, это на сей раз не получится! — продолжает истерично восклицать мой собеседник. Он, конечно, откровенно глуп. Но последствия своих маленьких махинаций всецело понимает. Его уволят с работы. И это в лучшем случае. В худшем — заведут дело о хищении весьма себе солидных средств. Мне его не жалко. Я не хочу расхлебывать то, что он сам заварил. А потому только делаю вид, что внимательно слушаю. Он распинается. Паникует. Признает всю ничтожность своего крысиного ума и вверяет свою дальнейшую судьбу в мои руки.

— Помоги, — молит он, — Помоги! Ты ведь знаешь, что делать! Я могу на колени встать, хочешь? Мне ведь нельзя садиться! У меня ребенок грудной. У меня мать больная!