Читаем Аматка онлайн бесплатно

В автоматическом поезде, отправлявшемся в Аматку, Бриларс’ Ваня Эссре Два — ассистентка по информационным вопросам из компании «Эксперты Гигиены Эссре» — была единственной пассажиркой. Как только она поднялась по ступенькам, дверь за ней закрылась и поезд рывком тронулся. Ваня перехватила ручки саквояжа и футляра с пишущей машинкой и ногой пропихнула чемодан через раздвижную дверь. По ту сторону царила полная тьма. Она пошарила по стене и нашла рядом с дверью выключатель. Замерцал неяркий желтый свет.

В узком пространстве пассажирского вагона было пусто, если не считать коричневых виниловых кушеток вдоль стен да багажных полок, заваленных одеялами и тонкими подушками, тоже достаточно широких, чтобы на них можно было спать. Вагон строился для миграции, для перевозки первопроходцев на новые рубежи, но сейчас его вместительность оказывалась ни к чему.

Ваня оставила багаж у двери и посидела на каждой из кушеток — одинаково жестких и неудобных. Обивка выглядела гладкой, но на ощупь оказалась неприятно грубой. Ваня выбрала кушетку в дальнем правом углу, откуда хорошо просматривалась остальная часть вагона, и поближе к общему тамбуру. Все отдаленно напоминало оставшуюся в далеком прошлом спальню в Интернате Два: те же виниловые матрасы под простынями, тот же застоявшийся запах тел. Только тогда в комнате было полно детей и их голосов.

Она заглянула в крошечный тамбур. Единственное окно в вагоне находилось на стене справа — низкое и широкое, с закругленными краями и рулонной шторкой. При взгляде вблизи оказалось, что это не обычное окно, а белый экран, который зажегся при нажатии кнопки. Вероятно, ему следовало заменять дневной свет. К полу под экраном были прикручены стол и четыре стула. В одной из двух высоких кабинок по другую сторону тамбура располагался крошечный туалет с умывальником, в другой — небольшая кладовая с консервами и свежими корнеплодами. Все было помечено большими, легко читающимися буквами: УМЫВАЛЬНИК, КЛАДОВАЯ, СТОЛ. Здесь слабо попахивало нечистотами — то ли из туалета, то ли от контейнеров, которые ехали в голове состава.

Ваня достала чемодан и расстегнула пряжки — одна из них выглядела так, будто вот-вот оторвется. Это было пожертвование от кого-то, кто унаследовал его от другого кого-то, и так далее. В любом случае, долго он не протянет — слово ЧЕМОДАН почти не читалось. Ваня, конечно, могла подновить буквы, но тогда возникает вопрос, что случится раньше: то ли баул развалится от износа, то ли растворится, стоит Ване убрать его с глаз. Ей точно следует утилизировать чемодан.

— Чемодан, — прошептала Ваня, чтобы он хоть чуть дольше сохранил форму. — Чемодан, чемодан.

Она перевернула спинку кушетки, чтобы освободить ложе под ней, и застелила кровать взятыми с собой простынями. Им тоже скоро понадобится новая пометка.

Консервы из кладовой, видимо, предполагалось есть не разогревая. Ваня нашла ложку и сняла крышку с одной из банок. Согласно этикетке, она содержала «рагу на основе микопротеина». Под этим подразумевалась однородная безвкусная паста, которая прилипала к нёбу. Ваня одолела половину содержимого банки и поставила ее обратно в кладовую. Овощи были свежими и оказались вкуснее. Она порезала целую брюквину на кусочки поменьше и неторопливо один за другим их съела.

Вагон плавно покачивался; сквозь пол доносился ритмичный стук, и, хотя это должно было означать, что поезд движется вперед, оценить скорость не выходило. Оконный экран потускнел. Ваня посмотрела на часы на запястье; секундная стрелка застряла на одном часе и дергалась. Она забыла выполнить инструкции: ей следовало оставить часы дома или сдать на вокзале. Смотреть на часы в поезде не стоило. В пространстве между колониями механические предметы временами вели себя не так, как им полагалось, если только их не сделали из хорошей материи. С поездом, конечно, ничего не случится, но с маленькими часиками могло статься всякое. Ваня сняла их и положила в карман.

Она вернулась в основной вагон и переоделась в спальные вещи. Одежда снова становилась Ване слишком велика. Ее груди, заметно опав, начинали свисать на ребра, живот чуть выдавался уже не от жирка, а из-за дряблой кожи и вялой мускулатуры, мышцы ног стали уже не так сильны. Она знала, что и ее лицо похудело на тот же нездоровый манер — его теплый бронзовый оттенок пожелтел и поблек, отступив в тень за потускневшими глазами и волосами неопределенного мышастого тона; Ваня выглядела старше своего возраста. Ее начальница, Иллас’ Ёйдис, обращалась с ней с преувеличенной заботливостью. Это важная миссия, сказала она, поэтому не торопись^{1}. Нет необходимости спешить. Это важная миссия, которую благословил комитет. В конце концов, Ваня была в своем роде первой ласточкой.

Ваня оставила включенным потолочный свет и забилась под одеяло. Все знали, что снаружи ничего нет, кроме пустой степи: колышущаяся трава, какие-то пригорки и гребни. Отсутствие окон служило всего лишь мерой безопасности. Она попыталась забыться в покачивании поезда. Место в углу должно бы было давать чувство защищенности, однако не давало. Стены были слишком тонки — такая хрупкая оболочка между Ваней и невидимым ландшафтом, через который она проезжала.

Ваня смотрела с порога, пока поезд подъезжал к станции Аматки — незамысловатому бетонному массиву во внешнем кольце колонии. Колония по сравнению с Эссре казалась маленькой, но форма узнавалась: низкие серые кубы и прямоугольники домов, расположенных концентрическими кольцами вокруг центрального здания, восемь улиц, расходящихся от центра к внешнему кольцу куполообразных зданий теплиц. За ними — желтоватая серость бескрайней тундры.

Она скинула чемодан на перрон, где тот и приземлился с глухим стуком. Ваня сошла с поезда и поежилась. Воздух был сырым, заметно холоднее, чем в Эссре. На платформе перрона ожидала группа рабочих, чтобы разгрузить два товарных вагона, прицепленных в конце поезда, и погрузить поддоны и тюки, которые аккуратными рядами стояли на бетоне.

По перрону к Ване приближалась женщина в синем комбинезоне и куртке. Из-под ее черной шапки выбивались завитки рыжеватых волос. Она была, пожалуй, на полголовы выше Вани, зеленоглазая, похоже — ее ровесница.

— Добро пожаловать в Аматку. Уллторс’ Нина Четыре. — Когда она улыбнулась, стала видна небольшая щель между передними зубами.

— Бриларс’ Ваня Эссре Два, — приняла протянутую руку Ваня.

По платформе разлилась тошнотворная вонь: рабочие начали выгружать из товарного вагона большие бочки с фекалиями.

Нина проследила за Ваниным взглядом:

— Это для грибных ферм. Вы присылаете нам дерьмо и получаете обратно грибы. Практично, правда? — Она усмехнулась.

— А-а. — Ваня прочистила горло. — Да.

Нина улыбнулась.

— Ну, пойдемте. Это недалеко. — Она одной рукой подхватила чемодан. — Вы встретитесь с остальными дома.

Они покинули платформу и направились к центру колонии; Нина не умолкала. По ее словам, она была рада получить квартиранта; ее домохозяйство впервые выбрали в лотерее солидарности. А поскольку посетителей в Аматке было совсем мало, случай выходил чрезвычайный. Ваня воздержалась от невежливых вопросов о компенсации домочадцам, но Нина все равно ей сказала: им дадут выходные.

— И замечательно, что вы так рано предупредили, — добавила она. — В результате у нас было время подготовить вашу комнату.

Ваня моргнула:

— Целую комнату? Отчего?

Нина пожала плечами.

— Какое-то время она пустовала. Олоф, парень, который жил там раньше, в прошлом году переехал.

— В Эссре мы живем в комнатах по двое. Иногда даже по трое.

— У нас некоторое время стало не хватать людей.

— Не хватать? Никогда раньше не слышала о нехватке. А почему?

Нина на миг сомкнула губы, прежде чем дать ответ, прозвучавший, как заученный текст:

— Произошел несчастный случай. Мы потеряли сотню товарищей. Теперь это в прошлом, мы оправляемся от случившегося, и комитет решил, что мы не станем это обсуждать. Я рассказываю вам просто затем, чтобы вы были в курсе. И больше здесь говорить не о чем.

Нина сделала паузу.

— Текстильная мастерская, — произнесла она и указала на ближайшее к ним здание.

— Текстильная мастерская, — автоматически повторила Ваня.

Они уже миновали тепличные корпуса и вышли к заводскому кольцу, составленному из плавно изогнутых одноэтажных зданий с маленькими окнами и широкими дверями. На фасадах строений черными прямоугольными буквами были помечены их названия и назначение.

— Овощная переработка, — продолжила Нина, указывая на следующее здание.

— Овощная переработка.

— Фабрика медицинских принадлежностей. — Эта была немного меньше остальных.

— Фабрика медицинских принадлежностей.

Ремонтная мастерская, типография, бумажная фабрика. Нина указывала на каждое здание, называя их по очереди, а Ваня повторяла за ней. Фабрики были меньше, чем в Эссре, но выглядели так, словно о них лучше заботились. Выведенные на них надписи на вид казались свежими и влажными.

Улицы были почти пусты. Немногие проходившие по ним люди куда-то поспешно шагали, и лишь голос Нины отдавался легким эхо. Ваня остановилась и вытащила из кармана наручные часы.

— Который теперь час?

— Десять тридцать.

Часы все еще работали. Правда, они на шесть часов не то спешили, не то отставали. Ваня подвела их и с трудом надела холодными и неуклюжими пальцами. Она натянула рукава на кисти рук и подхватила футляр с пишущей машинкой.

Женщины миновали фабрики и вошли в жилое кольцо, где трехэтажные дома отделялись друг от друга узкими аллейками. Сквозь окно ближайшего дома Ваня заметила двух мужчин у кухонной раковины: один мыл посуду, а другой ее вытирал.

Нина показала рукой:

— Кухни, как видите, находятся на первом этаже, и ванные комнаты тоже. На двух верхних этажах по три комнаты.

Ваня кивнула.

— Кухня и ванная на первом этаже, по три комнаты на верхних этажах

— На двух верхних этажах, — поправила Нина.

— Извините. На двух верхних этажах. Я плохо выспалась в поезде.

Нина похлопала ее по плечу и указала на длинный интернат, который виднелся дальше вдоль изгиба жилого кольца. Они продолжили двигаться внутрь к первому кольцу. Целую четверть его окружности занимала клиника, которая заставляла прочие строения выглядеть карликами. А в самом центре возвышалась башня, не требовавшая Нининых пояснений. Ваня точно знала, что это: офис коммуны.

Нина обратила ее внимание на магазины: аптека, продукты, одежда, инструменты, предметы домашнего обихода, лавка всякой всячины.

— Вы ведь взяли с собой кредитную книжку?

Ваня вытащила из нагрудного кармана анорака маленькую зеленую книжечку. Ее сделали из хорошей бумаги, переработанной целлюлозы из старого мира. Личные документы были слишком важны, чтобы использовать простую микобумагу.

— Я получила аванс в кредит следующего месяца. И специальный кредит для товарных заборов.

— Для чего?

— Я хочу сказать, закупки местных товаров для компании. Чтобы я могла набирать предметы для изучения. Это по рабочему заданию.

Нина поскребла подбородок.

— Знаете, нам ведь на самом деле так и не сказали, что вы у нас будете делать.

— Я помощник по информационной поддержке. — Ваня убрала книжечку. — Я должна выяснить, какими средствами гигиены здесь пользуются. Мыло и все такое. Так в компании поймут, какие продукты им имело бы смысл здесь продвигать.

Нина хмыкнула.

— Полагаю, в основном пользуются собственной продукцией коммуны. Не знаю, как там в Эссре, но здесь после того, как разрешили свободное производство, ничего особенно не изменилось. Местный народ — он предпочитает знакомые вещи. Но почему вам пришлось самой ехать в такую даль, чтобы это выяснить? Разве в Эссре всего этого и так не знают?

Ваня покачала головой.

— Думаю, в администрации знают. Но получать от них информацию — песня долгая; приходится отправлять запросы то по таким формам, то по этаким формам. Сейчас слишком много новых компаний. Причем моя руководительница хотела большего, чем просто цифры. Она хочет знать, чего хотят люди. И вот я здесь.

— Сколько вас там, в этой…

— Эксперты Гигиены Эссре, — сказала Ваня. — Зовите ее просто ЭГЭ.

— Сколько таких работников в ЭГЭ?

— Двадцать, но я первая, кто рискнул выбраться из Эссре по этой новой программе.

— Вау, — сказала Нина. — И вы хотите, чтобы мы пустили наши кредиты на покупку вашего мыла.

— Да.

— Зачем? Я хочу сказать, в чем разница?

— Не знаю, — ответила Ваня. — Потому, что оно новое.

— Не уверена, что это к лучшему, — сказала Нина. — Мы пришли.

Они пересекли центр и добрались до жилых домов по ту сторону. Нина повернула вдоль строя зданий и открыла третью дверь справа с надписью ДОМОХОЗЯЙСТВО НОМЕР 24. Она опустила чемодан в маленькой прихожей и отворила дверь на кухню.

В скудно обставленной комнате на первом этаже — гостиной, совмещенной с кухней, — было только два небольших окна. Под тем, что выходило на улицу, стояли плита и кухонный стол с полками и врезанной раковиной. В углу тарахтел небольшой холодильник. На полках кладовой без дверей, рядом с холодильником, аккуратными рядами выстроились банки и тщательно запечатанные пакеты. Все выглядело старым и подержанным, но тщательно промаркированным. Ваня вспомнила свою кухню с поцарапанными и потрепанными этикетками — здесь все не так. Длинный обеденный стол у дальней стены покрывала ярко-желтая скатерть, чуть ли не светящаяся посреди серого фона.

У раковины стоял стройный мужчина в клетчатой рубашке, заправленной в зеленый комбинезон, и держал в руке дымящуюся чашку. Он отставил ее и подошел поздороваться с Ваней.

— Это Йонидс’ Ивар, — сказала Нина. — Ивар, Бриларс’ Ваня.

— Добро пожаловать. — Ивар легко и сухо пожал Ване руку и коротко с ней переглянулся, прежде чем отвести взгляд темных воспаленных глаз. — Здравствуйте. И до свидания. Я ухожу на смену.

Он прошел в прихожую мимо Нины, которая погладила его по спине.

— Ну, это был Ивар, — сказала Нина, когда он закрыл за собой дверь. — Он работает на грибных фермах. Он на самом деле очень милый, просто слегка немногословен.

— А вам не нужно идти на работу?

— У меня выходной. Так что, если хотите, чтобы я сводила вас куда-нибудь или еще что-то, только попросите. Если нет, то я, наверное, почитаю у себя в комнате.

Они с Ниной осмотрели кухню, которая выглядела точно так же, как и у Вани дома. Все по очереди закупали еду согласно списку покупок, вывешенному на дверце холодильника. За кухней шла ванная. Затем Нина провела Ваню обратно в прихожую и вверх по узкой лестнице к жилым комнатам. На двери на площадке второго этажа значилось только одно имя: ДВЕРЬ. ЗДЕСЬ ЖИВЕТ САРОЛС’ УЛЛА ТРИ.

— Вот здесь живет Улла, — сказала Нина. — Она работала доктором.

— Она одна занимает весь этаж?

— Думаю, для вас это странно, но да, занимает.

Ваня пожала плечами:

— Понятно.