Читаем Французские дети едят всё онлайн бесплатно

Книга о том, как наша семья переехала во Францию, где дети перестали капризничать, прекратили кусочничать и усвоили десять правил здорового питания

Карен Ле Бийон

Французские дети едят всё

И ваши могут

Karen Le Billon

French Kids Eat Everything

Copyright © 2012 by Karen Bakker Le Billon.

В этой книге на опыте нашей семьи я рассказала о том, что важно для любого ребенка. Привычки в питании нынешних детей оставляют желать много лучшего, что приводит к проблемам со здоровьем, а значит, сокращает продолжительность жизни. А ведь чаще всего мы сами приучаем детей питаться неправильно.

Семейные привычки изменить трудно. Все мы знаем, как нужно питаться – есть больше фруктов и овощей, меньше полуфабрикатов. Но на самом деле эти правила мало кто соблюдает. Даже когда мы готовим здоровую пищу, дети от нее отказываются. К тому же далеко не все имеют возможность покупать качественные продукты. И даже в семьях, которые могут себе это позволить, дети часто питаются хуже, чем могли бы. Как и чем кормить детей – всегда актуальная тема.

Тут есть чему поучиться у французов. Мы, например, пожив во Франции, поняли, что наши дети могут питаться и правильно, и с удовольствием. Французские семьи вдохновили нас. Их привычка есть здоровую пищу, разумный режим питания и вкусные блюда, которые готовят дома и в детских учреждениях, произвели «пищевую революцию» в нашей семье.

Заслуга французов не только в том, что они ответственные родители, воспитывающие детей на личном примере. Во Франции правительство и общество, детские сады и школы совместными усилиями создали систему воспитания и питания, которая поддерживает родителей в стремлении кормить детей здоровой пищей. Во многих странах все наоборот: родители сами должны думать о том, как изменить культуру детского питания. Надеюсь, моя книга поможет вам в этом.

Спросите у моих детей о любимых блюдах, и их ответ, скорее всего, вас сильно удивит. Семилетняя Софи обожает свеклу и брокколи, лук-порей и салат, мидии и макрель – это помимо обычных хот-догов, пиццы и мороженого. Ее трехлетняя сестра Клер любит оливки и морские водоросли, но больше всего – шпинат, тушеный со сливками. Мы живем в Ванкувере, где течет самая богатая лососем река в мире, и наши дочери без ума от лосося – как холодного копчения, так и сырого, в суши.

Вкусы наших дочерей не кажутся удивительными моему французскому мужу Филиппу. Но меня они по-прежнему удивляют и, признаюсь, радуют. Дело в том, что когда-то в нашем доме обычными были ожесточенные споры по поводу еды.

Это было до того, как мы переехали во Францию и втянулись в эксперимент с французской системой питания. Любимым «овощем» дочерей тогда была картошка-фри. Любую зелень они встречали со стиснутыми зубами. Нытье прекращалось лишь с появлением десерта. Наши дети ели только углеводы и молочные продукты – впрочем, как в большинстве семей в Северной Америке. Основу их рациона составляли кукурузные колечки, макароны и тосты с маслом. Крекеры-рыбки были у нас отдельным блюдом.

Софи капризничала за столом с младенчества. К трем годам у нее сформировался страх перед незнакомой едой – точь-в-точь как у меня в детстве. Если на тарелку попадало то, что ей не нравилось, она начинала «танец бешеной нехочухи»: махала руками, закатывала глаза, ныла или орала, а иногда даже выбегала из-за стола, лишь бы не смотреть на кошмар, который ей подсунули. Избежать этих истерик было непросто – Софи не ела овощи. А также все, что было белого цвета и по консистенции напоминало сметану: мягкий сыр, йогурт, любые соусы, даже мороженое. К тому же она отказывалась есть то, что дети обычно любят, – макароны с сыром и бутерброды.

Младшая, Клер, была полной противоположностью – нашим маленьким Буддой, спокойным и радостным. Если Софи в раннем возрасте просыпалась по пять раз за ночь, то Клер спокойно спала по десять часов. И ела почти все. Пока не взялась подражать старшей сестре.

Тогда у нас и начались «застольные баталии». Кормление детей стало стрессом для всей семьи. Я не знала, что делать. Мне были известны печальные последствия неправильного питания, которые грозят здоровью детей, их зубам, сну и умственному развитию. Я переживала, но чувствовала себя беспомощной. Мне очень хотелось изменить их пищевые привычки, но я не знала, с чего начать.

Методы других родителей – наших ванкуверских знакомых – меня не впечатляли. Кормить насильно? Признаюсь, я испробовала и это. Подкупать детей, чтобы они доедали (или начинали есть)? Мне советовали давать им витамины в таблетках, но я понимала, что это – временное решение, питательные вещества из них, как написано в книгах, усваиваются хуже, чем из свежих продуктов.

Тогда я накупила кулинарных книг с рецептами блюд из полезных продуктов и советами, как приготовить из них что-то похожее на еду, которую любят наши дети. Я принялась сочинять особое меню, и это потребовало навыков химика-лаборанта и шеф-повара. Готовить я не то чтобы любила (и не то чтобы умела), поэтому затея оказалась слишком трудной и в конце концов обернулась против меня. Детекторы, настроенные на распознавание «противной еды», были у Софи сверхчувствительными: они включались при малейшем намеке на запах чего-то необычного на тарелке. В результате она с еще большим подозрением относилась ко всему, что мы ей предлагали. К тому же я сомневалась, что в своей самостоятельной жизни мои дети будут добавлять пюре из цветной капусты в шоколадные пирожные.

Вполне возможно, мои попытки придать полезной пище привлекательность провалились еще и потому, что повар из меня никудышный. Вскоре после свадьбы Филипп назвал меня «королевой сгоревших кастрюль» благодаря несчастной привычке засесть за компьютер или увлечься интересной книжкой, пока на кухне происходит очередная катастрофа. Я умела приготовить четыре-пять блюд, и все с картошкой. Это из моего детства. Мама выросла на ферме, у бабушки было восемь детей, на кулинарные изыски не хватало времени. Каждый вечер она готовила и ставила на стол одно блюдо. «Мы ели, – рассказывал мой дядя Джон, – потому что были голодны. Нас не приходилось заставлять: не будешь есть – другим больше достанется». Любимым блюдом бабушки была картофельно-капустная каша: картошку варили вместе с капустой, а потом разминали толкушкой (да-да, в результате получалось зеленое картофельное пюре). Кусок сливочного масла, соль, перец – вот и все приправы, которые использовала бабушка. Чеснок считался экзотикой. Картофельно-капустная каша – до сих пор одно из моих любимых блюд, что красноречиво свидетельствует об утонченности моих гастрономических вкусов.

Стоит ли удивляться, что мои первые встречи с французской кухней были неудачными. Самая печальная история произошла, когда Филипп повез меня знакомиться со своими родителями. Вскоре после того как мы начали встречаться, он пригласил меня погостить у них в Бретани. Из Оксфорда, где мы оба учились, до Портсмута рукой подать; там мы сели на ночной паром до побережья Франции и покинули Англию с ее серыми облаками и моросящим дождем. Переночевали на пароме, а проснувшись, наблюдали восхитительный рассвет и любовались видом на цитадель Сен-Мало. На стареньком «Рено» Филиппа мы колесили по крошечным деревушкам, одна прекраснее другой, а потом прокатились по побережью. Каменистые утесы сменялись бесконечными пляжами, белый песок сверкал на солнце. Я оказалась во Франции впервые и была сражена наповал.

К родителям Филиппа – в каменный коттедж, оплетенный виноградом (как на картинке!), – мы прибыли как раз к обеду. Никогда не забыть мне тот обед. На залитой солнцем террасе Филипп и его родители сидели перед огромным блюдом, полным местных морепродуктов, большинство из которых выглядело крайне подозрительно. Я в жизни такого не видела и уж тем более не пробовала, поэтому решила не прикасаться. Тогда мне принесли огромную рыбину – морской язык. Мать Филиппа с гордостью рассказала, что купила ее утром в гавани, прямо с рыбацкой лодки. Я почувствовала себя беспомощной: мне никогда не приходилось есть ничего подобного, я понятия не имела, как к этому блюду подступиться, и сгорала от стыда, пока Филипп резал мою «камбалу» на глазах у изумленных родителей.

Я научилась есть рыбу лишь много лет спустя. Когда пришло время кормить рыбой детей, признаюсь, мое отношение к ней все еще было, мягко говоря, неоднозначным. Поэтому не только мои дочери виноваты в том, что их рацион был весьма ограничен.

У Филиппа наши обеденные войны вызывали недоумение и раздражение. Его вполне устраивало спокойное отношение американцев ко многим вещам (он даже предпочитал американский стиль поведения строгим и чопорным французским манерам). Однако его раздражало то, как питались наши дети, особенно в сравнении с их французскими двоюродными братьями и сестрами, аппетиту которых можно было позавидовать. А уж его родственники-французы, глядя на моих девочек, просто теряли дар речи.

Дело в том, что во Франции дети едят все: фруктовые салаты и фуа-гра, шпинат и вонючий голубой сыр. Они едят такое, что и не снилось большинству американских детей (а также их родителям), – например кардоны[1] (не переживайте, я тоже не знала, что это такое). Кроме того, они едят то, чем все мы мечтаем кормить наших детей, – например, салат.

Раз в год мы наносим обязательный визит французским родственникам. Там я наблюдаю, как мои племянники глотают устрицы с таким восторгом, будто это попкорн, как трехлетние дети едят моллюсков, а беззубые малыши не воротят нос от соуса бешамель и овощного бульона. Встречаются дети с экзотическими пристрастиями: Дидье с энтузиазмом уминает la langue de boeuf (говяжий язык), а любимое блюдо Фабриса – museau `a la vinaigrette (маринованный свиной пятачок).

Дети во Франции едят так вовсе не благодаря генетической предрасположенности к «странной» пище. Как и дети всего мира, они обожают макароны, чипсы, жареную курицу и шоколад. Но едят большей частью не это. Невероятно, но факт: французским детям нравятся самые разные продукты и блюда, но едят они преимущественно здоровую пищу. Конечно, и во Франции можно встретить ребенка, испытывающего отвращение к некоторым продуктам (Филипп, например, ненавидел цветную капусту). Но в большинстве своем французские дети едят все, что им дают, причем с удовольствием. Американцев это поражает, а для французов абсолютно нормально.

Специалисты ломают голову над разгадкой «французского парадокса»: проводя за едой вдвое больше времени, чем американцы, не слишком ограничивая себя в сливочном масле, свинине и сырах, французы «сохраняют форму» – лишний вес, ожирение, сердечно-сосудистые заболевания беспокоят их намного реже, чем американцев.

Это относится и к детскому питанию. Родители во Франции мягко, но настойчиво вводят в детский рацион здоровую пищу, полагая, что дети должны без капризов съедать все, что им дают. Они побуждают детей проводить за столом больше времени (при хорошем поведении) и умудряются делать это времяпрепровождение столь же увлекательным, как видеоигры или телепросмотры. Дети во Франции любят есть, им нравится проводить время за обеденным столом. Но это не все: во Франции распространенность ожирения среди детей ниже по сравнению с другими развитыми странами. В большинстве стран (в первую очередь в США) процент детей с лишним весом и ожирением достиг небывалой отметки и продолжает расти, а во Франции этот показатель стабилен и даже снижается. И вовсе не потому, что дети сидят на диетах, – напротив, детские диеты здесь не распространены, в них почти никто не нуждается.

«Нет, мои дети так не смогут! – возможно, думаете вы. – Мои дети не станут есть такое! Это слишком дорого! У меня нет времени!» Я тоже так думала. И на каждое из этих возражений получала обстоятельный ответ – к счастью, французы любят поговорить о еде. Самая распространенная тема для разговора за завтраком в большинстве французских семейств – что будет на обед. А за обедом кто-нибудь обязательно спросит: а что на ужин? Разговоры о еде – национальное хобби французов. Поэтому, когда я начала задавать вопросы, они были рады помочь.