Читаем Другое завтра. Хроники Семи городов онлайн бесплатно

«Я плыву к берегу,

Сбежать из будущего моего мира.

Это кровавая луна, это грязная земля.

Мы нашли свой путь к концу юности.

Это прошептанный голос, пронизывающий меня.

Это яркая рана.

Я не готова к сегодняшнему дню,

Я всё ещё поймана на вчерашнем пробуждении.

В это легко поверить, но это трудно увидеть.

Из тени исходит свет,

Проникающий сквозь дыру в твоей ноющей стороне.

Это яркая рана.

О, это яркая рана».

SonLux

Снег. Для местного климата это большая редкость. Постоянные дожди и пасмурная погода, обычный пейзаж из наших окон. Белые хлопья на фоне оранжевого зарева. Медленно парящие маленькие сгустки в воздухе, и покачивающиеся из стороны в сторону от малейшего дуновения ветра. Люблю лежать на крыше и смотреть, как они опускаются на моё лицо. В эти секунды, кажется, что жизнь спокойна и не существует никакой угрозы, которая может у тебя её отнять.

Отец рассказывал, что раньше мир кипел жизнью. Люди могли спокойно гулять по улицам города и есть мороженое. Кто-то куда-то постоянно спешил или просто сидел на лавочке, наслаждаясь утренним солнцем. Папа тоже не застал это время, ему рассказывал его отец, а тому его. Наверное, это прекрасное чувство, сидеть в парке или гулять по улице, не ожидая на каждом повороте смертельную опасность. Но для нас это что-то из рода фантастики. Наша реальность такова: каждый день изучать новые приёмы, чтобы не жить в страхе, что смерть может отобрать твою жизнь и жизнь самых дорогих тебе людей.

Уже двести лет, как наш мир стал кладбищем человечества. А мы лишь его напоминанием. Прогресс остановился. Больше не снимают фильмы, не пишут книги, не сочиняют музыку. Нет новых научных прорывов и открытий. Политика стала сугубо военной. Нет никаких межгосударственных конфликтов и войн. Есть только одно – выжить.

Когда началась пандемия, люди стали покидать свои дома, ища более надёжное укрытие. Но, как оказалось, в нашем мире нет больше безопасного места, и никогда не было. Цивилизация начала постепенно исчезать. Сначала исчезла вся еда, она просто закончилась. Страх выйти на улицу был настолько велик, что некоторые умирали от голода в своих убежищах. А те, кто смог побороть его, вышли на охоту. Популяция животных росла, от мелких грызунов до хищников. Они перестали сторониться городов и стали свободно разгуливать по улицам. Благодаря этому не приходилось далеко уходить от своих укрытий, и вопрос с едой был решён. На некоторых участках территории пропало электричество. Оно осталось лишь там, где были гидроэлектростанции. Кому повезло меньше, стали искать солнечные батареи, чтобы совсем не уйти в каменный век.

Помимо вируса, людям стали угрожать природные стихии. Тем, кто жил под землёй в метрополитене, пришлось покинуть его, так как система насосов, которая ограждает его от грунтовых вод, сломалась окончательно, и вода затопила туннели и станции. Водопроводные системы тоже вышли из строя: трубы лопнули, и вода начала выливаться из них, заливая дома и улицы. Асфальт покрылся трещинами, из которых стала прорастать трава, а здания обвили заросли деревьев и кустарников. Города стали походить на джунгли.

Из-за большой растительности и жарких сезонов начались пожары, в результате чего множество домов было разрушено. Улицы покрылись пеплом, а некоторые моря вышли из берегов и затопили полностью близстоящие к ним города. Так наступило другое завтра.

Со временем люди приспособились к новому миру, стали работать сообща, налаживая быт и отношения между собой. Человечество заново училось жить.

Я закрываю глаза и пытаюсь представить то спокойное время в прошлом мире. Спокойное, потому что несмотря на все проблемы того времени, человечество не было на грани вымирания, как вид. Нам только и остаётся, что передавать эти воспоминания из поколения в поколение, чтобы не забывать, что жизнь может быть просто жизнью, а не постоянной гонкой на выживание.

– Я так и думала, что найду тебя здесь с блаженным лицом и всю промокшую, – прорвались сквозь мысли звонкий голос и сощурившие карие глаза моей близкой подруги Ибби. – Ты себе так все почки простудишь. Лежать на снегу и на холодном бетоне. И откуда эта непонятная тяга вредить своему здоровью?

– Ничего ты не понимаешь – приподнявшись на локтях, усмехнулась я.

Мы с Ибби дружим, сколько я себя помню. Очень эксцентричная и эмоциональная, сводящая с ума, многих парней в нашей академии, испанка. У неё чёрная густая копна волос до лопаток и большие миндалевидные глаза. Родителей у неё нет, они погибли, когда она была совсем ещё ребёнком. Поэтому мы всё, что у неё осталось. Наши отцы были лучшими друзьями ещё до нашего с ней рождения. Поэтому моя семья стала и для неё семьёй.

Мы выпускники военной академии Седьмого Города. Почему Седьмой Город? Потому что со временем людей становится всё меньше и в связи с этим, было принято решение разбить нас на города, чтобы хоть как-то сохранить небольшую часть территории. Если вдруг нападут на один город, то под удар попадут не все, оказавшись в ловушке, а лишь часть нашего народа, пока другие города смогут воспользоваться эффектом неожиданности и прийти на помощь.

Городом называют небольшую жилую территорию, которой могут обеспечить должную охрану. Наш основался на территории старого города Вашингтон в округе Колумбия. Каждый город получил свой номер, чтобы люди могли быстро сообщить, какому городу требуется помощь, набрав лишь цифру и слово «SOS».

Только в нашем городе есть военная академия, которая подготавливает к службе новых солдат. Он считается самым большим городом из всех, не беря в счёт Нью-Йорк, где находится наш главный штаб. Да, Нью-Йорк остался Нью-Йорком, всё-таки что-то остаётся неизменным.

В каждом городе есть ферма, где выращивают овощи, грибы, разводят свой скот. И каждый город обязательно оснащён военной базой. В Пятом Городе находится медицинское учреждение, куда посылают тяжелобольных. А также там проводят тесты с вакциной. Но с той скоростью, с какой мутирует вирус, она ещё долго будет создаваться.

От города до города примерно девяносто миль, и у каждого есть своя телефонная вышка. На крыше их видно, а также там видно заброшенные улицы, парки и здания, на стенах которых старая запёкшаяся кровь или чьи-то останки. Вот она, наша реальность, как сюжет второсортного фильма ужасов.

– Ты же в курсе, что нельзя выходить на крышу, если сейчас не твоё дежурство? Кстати, а почему ты одна здесь? Где Питер? Вроде как он должен сейчас дежурить.

– Я попросила его дать мне побыть одной.

Питер Рей лучший друг и дорогой мне человек после Ибби. Мы втроём, самые близкие друг другу люди, не считая моего старшего брата Дерека и младшей сестры Мии.

Питер кареглазый шатен с широкими плечами и хорошим спортивным телосложением. Он один из лучших среди парней в академии, мечтающий попасть в элитную спецгруппу в городе Нью-Йорк, объясняя это тем, что хочет оказывать реальную помощь, а не пробыть всю жизнь сторожевой собакой на какой-нибудь базе с продовольствием. Хотя ему это не светит, такие как он на вес золота в наше время.

– Вот вы точно нарвётесь. Давно не получала дежурство вне очереди?

– Ибби, тебе не идёт роль мамочки, она не сочетается с твоей натурой, уж прости, – вставая, заметила я.

– Ладно. Пойдем уже, на обед опоздаем.

В столовой, как всегда, большая очередь. Пришёл раньше, сможешь спокойно поесть, а если нет, будь добр запихнуть в себя первое и второе за пять минут. На обед нам дают полчаса, но две третьих времени ты простоишь в очереди за сомнительными по вкусу порциями супа и каши. Только на ужине у нас есть право выбора.

– О, Ева, Ибби, а я успел подумать, что вы решили сесть на диету, – появился из-за спины Майкл, обняв нас за плечи.

Майкл О’Брайен наш друг и редкостный павлин на курсе. Пепельный блондин со светло-серыми глазами, и такими же пепельно-белыми бровями и ресницами. Он альбинос.

– С вечными тренировками и такой едой, как здесь, лишний вес нам точно не угрожает, – ответила я.

– Ну, это да, я до сих пор не могу привыкнуть к этому отвратному вкусу. Спасибо, что хоть фрукты есть, – пробормотал Майкл, подкинув зеленое яблоко и после откусив кусок от него.

– Как будто тебе есть с чем сравнить.

– А вот мне всё равно, что есть, главное, чтобы был рис. Вот без него, я точно умру, – напомнила свой гастрономический приоритет Ибби.

– Но сейчас обед, поэтому довольствуйся тем, что есть, принцесса, – чмокнув её в щеку, Майкл поспешил ретироваться к нашему столику.

– Боже, когда он поймёт, что я не его подружка и никогда ею не буду, – растирая щеку, Ибби с брезгливостью покосилась на столик, где уже сидела вся наша компания, и около которого, только что плюхнулся на стул Майкл.

– А зря, у вас были бы очень красивые дети, чёрный шоколад и молоко, – смеясь, подмигнула ей.

– У меня их никогда не будет. Я не хочу, чтобы они увидели этот уродливый во всех смыслах мир.

И тут я с ней полностью согласна. Я сама решила, что никогда не буду даже думать об этом. Только не в этом мире.

Когда мы подошли к нашему столику, уже была открыта очередная тема для споров между парнями, а точнее, между Майклом и Питером.

– Слушай, сегодня и проверим на рукопашке, что ты там подтянул, – смеясь, парировал Питер Майклу.

– Вот увидишь, сегодня я тебе точно надеру задницу, даже не сомневайся в этом.

– Майкл, не кидайся такими обещаниями, чтобы потом не краснеть от стыда, когда Питер уложит тебя, в очередной раз, на лопатки, – специально выделив предпоследнюю фразу, подмигнула ему.

– Данн, ну ты и стерва всё-таки, редкостная, – прошипел Майкл.

– Майкл! – выплюнул Питер.

Ничего не сказав, я лишь мило улыбнулась в ответ.

– Вы слышали? На Второй Город этой ночью было снова нападение, – отправив очередную ложку супа в рот, сообщил Кевин.

Кевин Ньюман наш самый большой мозг на курсе. Для него решить очередную задачку из высшей математики, раз плюнуть, что не скажешь о боевых дисциплинах. Здесь Кевин и телосложением не вышел, да и он вовсе пацифист. Против насилия в любых его проявлениях. Но военная академия была единственным шансом изучать научные дисциплины, такие как химия, физика, биология, математика и т.д. Потому что других учебных заведений у нас нет. Слишком большая роскошь для нашего времени.

У него русые волосы ёжиком и зелено-серые глаза, которые меняют оттенок исходя из настроения своего хозяина. Он самый худой парень из всех моих знакомых и зрение у него минус восемь. Чтобы очки не мешали выполнять практические задания, он носит линзы. И как взяли его с таким набором в нашу военную академию, до сих пор для всех тайна, покрытая мраком.

– Я слышал, что у них мало осталось людей, и они просят помощи у остальных Городов, – понизив голос, сказал Питер.

– Откуда, эта информация? – недоумевая, спросила я.

– Ева, ты разве не в курсе? Твой отец тебе ничего не говорил? – непонимающе уставился на меня Кевин.

– Даже если и не говорил, то вся академия с утра только об этом и шепчется. Страх распространяется быстрее реальной угрозы, – лениво пробормотал Майкл.

– Нет, я с ним ещё не виделась сегодня.

– Ну, тогда тебе будет о чём поговорить с твоим папашей, как раз, может, всплывёт что-то новенькое, – расплываясь в плотоядной улыбке, откинулся на спинку стула он.

– Майкл, перестань! Ты же знаешь, что генерал Данн не имеет права делиться такой информацией, да и не стал бы, даже если мог. Ему не нужна очередная волна паники, – бросила на него острый взгляд Ибби.

Да, мой отец не из тех, кто будет сообщать о подобном происшествии, даже своей родной дочери. Ему как главе, не свойственно относить меня в круг доверенных лиц, будь я даже Господом Богом. Свой устав он не предаст никогда. Нет доступа к секретной информации, мне плевать, кто ты и какой статус имеешь. Хотя учитывая, что вся академия только об этом и говорит, то не такая уж и секретная эта информация. Иначе отец этого бы не допустил. Мне порой кажется, что служба занимает главное место в его жизни, а дети, это так, лишь бонусы к ней. Ещё одни солдаты в копилку армии. Матери у нас нет, и я никогда её не видела. Знаю, что она умерла, как только я родилась, а при каких обстоятельствах, мне не известно. Все мои попытки начать с отцом разговор о ней, заканчивались провалом. Его острый взгляд в мою сторону, наполненный, то ли злобой, то ли отвращением, как только я упоминала её, отбивало всё моё желание – не то что разговаривать, а вообще находиться с ним в одном помещении. Нет, ненависти между нами нет. По крайней мере, с моей стороны. Но и тёплыми наши отношения тоже не назовёшь. Единственное, что я знаю о своей маме, это только то, что она русская, и что я очень похожа на неё глазами. Так сказал мне мой брат Дерек, когда я попытала удачу, узнать что-нибудь у него. Только вот у нее, по его словам, они были кристально-голубые, а у меня серого цвета с синим отливом у контура зрачка.

Я не считаю свою внешность какой-то необычной. Она скорее стандартная. Мой рост один метр семьдесят пять сантиметров. Тонкая талия и небольшая грудь, еле дотягивающая до второго размера. У меня миндалевидные глаза с остро уходящими уголками вниз у основания переносицы, и русые волосы длиной до середины спины. Губы с ярко выраженным контуром, где нижняя губа немного пухлее верхней. И ненавистные веснушки, которые занимают большую часть моего лица. Они не яркие, но если посмотреть на расстоянии вытянутой руки, то очень хорошо заметны. Мне не раз говорили, что у меня необычный взгляд. Может быть, это и есть то, что досталось мне от матери. Питер говорит, что я смотрю в самую глубь души. И порой, ему, кажется, что я знаю все его потаённые страхи.

– А что, они у тебя имеются? – как-то стоя на крыше, задала я ему вопрос, когда нас наказали, поставив дежурство вне очереди, за очередную несанкционированную вылазку за стену Города.

– Ну, страхи есть у всех, так же как и желания, – усмехнувшись, прищурил глаза он.

– Да? А мне казалось бесстрашный Питер Рэй и вовсе не знает этих смертных слабостей, – смеясь, толкнула его в бок.