Читаем Под небом Матери Индиго онлайн бесплатно

Время близилось к полуночи. Несмотря на разгар июля, вечера в Алых лесах были особенно беспощадны в своей холодности. Жители общины попросили не тушить костры до утра, каждый беспокоился о здоровье своих детей. Герберт Вольф стоял так близко к жару, что, казалось, ещё немного и огонь опалит его густые суровые брови. Предводитель общины внимательно слушал своего советника, прикрыв глаза, пока над костром умиротворённо парил Беленус – его верная серая неясыть. Хотя, серым его вряд ли можно было назвать, ведь малыш появился на свет с ярко выраженным альбинизмом.

Герберт слушал о течениях рек и о том, что погода скоро изменится не в лучшую сторону. Он возглавлял местный народ уже больше двадцати лет, и это порядком успело ему наскучить.

– Ну-с, Арлен, – произнёс сильный мужской голос, в этот раз звучавший непривычно тихо. – какими ещё вестями ты разочаруешь меня сегодня? Перестань же мяться как юная девица. Ведь вижу – тебе есть, что мне сказать.

– Правну… наследник Джеральда Мак-Кинли родился сегодня. – Старик начал переминать края рукавов своей рубахи. Вольф только усмехнулся.

– Мало ли у Мак-Кинли было наследников? Нет, не мало, скажу тебе. И все как один – щенки. Пустые и бездарные щенки. Чему и удивляться?

Арлен хотел было что-то добавить, но сумел выдать только бессвязное кряхтение.

– Ну-с, что ещё? – Предводитель начинал выходить из себя. Его раздражало это благоговеющее, трясущееся существо. – Побойся бога, где твоя мужественность?

– У этого ребёнка есть дар, сэр.

Герберт с минуту всматривался в огонь. Откровенно признаться, он изначально знал, к чему всё идёт.

– Значит, он скоро умёт. Сила слишком велика, сердце обычного человека не выдержит.

– А если всё же…

– Если всё же нет… – Мужчина молчал, пытаясь объективно прикинуть масштаб проблемы, с которой им всем может предстоять столкновение. – Либо нам всем несдобровать. Вы ведь помните Мак-Кинли? Безумцы, чистые безумцы!

Невольно оба вспомнили Джеральда. И его недавнюю смерть, с которой видящие вздохнули с облегчением.

– Сэр…

– Да?

– Либо? Мне показалось, вы сказали "либо"?

– Либо этот ребёнок будет с нами. И не станет тогда ведать бед наш народ.

Тут в кустах послышалось шевеление. Виновник звука хотел было скрыться, но лишь усугубил своё положение, так как начал двигаться беспорядочно и создал только больше шума. Беленус немного покружил возле него и, вернувшись к хозяину, приземлился на его плечо.

– Выходи, – спокойно сказал Герберт. – Выходи или твоя мать тоже узнает.

Из кустов показалась девочка лет пятнадцати с персиковой кожей и волосами, цвету которых могли позавидовать даже языки пламени. Вид у неё был провинившийся.

– Аделаида, дочь моя, – по взгляду мужчины невозможно было понять сердится ли он или ему всё равно. – ты подслушивала?

– Никак нет, отец, я бы никогда… Я просто возвращалась… – Тут она поняла, что пора прикусить язык.

– Ты совсем замёрзла, подойти ближе к огню.

Проделав несколько неуверенных шагов на хрупких ногах, девочка сократила расстояние между собой и главой общины. Она ни за что не решилась бы заговорить первой.

– Опять выбиралась в город с этим человеческим щенком?

Она продолжала молчать. Беспомощный взгляд на собственные ступни означал правоту отца.

– Ох, Аделаида, – Беленус слетел с плеча хозяина. – не такой я хотел тебя видеть.

Спустя мгновение по хорошенькому девичьему лицу пришёлся грубый удар тыльной стороной ладони. У Герберта были сильные руки, по-настоящему сильные руки. Дочь согнулась и отпрянула назад. Ещё несколько миллиметров и её распущенные волосы охватили бы языки пламени.

Когда отец был недоволен, надо было смотреть на него. Всегда. И ни в коем случае не плакать. Аделаида подняла раскрасневшиеся глаза на Герберта. Неясыть вновь вернулась на его плечо.

– Знаешь, дочь моя, – на лице мужчины не дрогнул ни единый мускул. – сегодня на свет появилось дитя, которое уже в твоём возрасте могло бы повести за собой весь наш народ и любого нашего врага. Подумай об этом.

– …и вы уже прошли по дощатому мосту. Ваши босые ступни ощущают влажный мох, покрывающий это старое деревянное сооружение. Вы чувствуете особую связь с эти местом. Вы бывали здесь раньше. В далёком-далёком детстве. Вы вспомнили и реку. Спустившись и обогнув мост, вы заприметили свою цель и мигом сократили расстояние. Теперь же ваши ноги ощущают теплоту голубых волн. Вам удалось полностью слиться с природой. Это то, чего ваша душа просила долгое время. Желание выполнено. Что вы чувствуете?

Хоть, глаза и были закрыты, но я отлично понимала, что на меня глазеет эта сумасшедшая. Наверняка, опять взглядом, после которого хочется отмываться три часа. Скоро уже это закончится?

– Теодора, вы что-нибудь чувствуете?

– Не-а, – Наконец я распахнула веки и отстранилась от спинки кресла. Быстро, на сколько это было возможно, сфокусировала зрение на настенных часах. – упс, похоже, моё время вышло. – Схватила сумку и телефон с наушниками. – Всего хорошего, миссис Макнил.

Всё внутри ликовало. Этот ад закончился. Бог мой, как я ненавижу походы к школьным мозгоправам. До дверной ручки оставалось так немного, но раздражающая своей слащавостью дама преклонного возраста решила, что сегодня я слишком мало страдала.

– Теодора.

Я выдохнула с такой силой, что спадающие на лоб пряди слегка пошевелились.

– Дааа?

– Быть может… В следующий раз вы хотя бы попытаетесь? – Дурацкая привычка обращаться к подросткам на "вы". – Я делаю всё, что в моих силах, но результат не появится, если не способствовать ему.

Моё лицо продолжало пародировать покерного игрока.

– Я вас услышала. – Воцарилось неловкое молчание. Невольно мой взгляд упал в угол кабинета психолога. – Я могу забрать свой скейтборд?

– Забирай. – В этот раз на "ты". – Встретимся через неделю, – крикнула Макнил уже закрывающейся двери.

Я решила сделать вид, что не услышала её. Меня куда больше волновал факт нахождения на свободе, если, конечно, так можно говорить, будучи в стенах родной школы.

Поставила свой транспорт на пол, расположив на нём одну ногу. Воткнула наушники в уши, выбрала подходящую под настроение песню и оттолкнулась второй ногой. Через считанные секунды я уже держала путь к кабинету биологии.

«Бесит. Бесит. Бесит.

Почему мама не может понять, что мне противно посещать эти еженедельные консультации? Она считает, что в семнадцать лет иметь нестабильное психическое состояние – норма. Но я, напротив, как она выразилась недавно, слишком… Аморфная?? Интересно, если в следующий раз укушу за нос эту мозгоправку, родители очень обрадуются? Они хотят, чтобы я стала более эмоциональной и начала что-то чувствовать. Стоп. А у них получилось! Я раздражена.»

Песня играла всё громче. Уже задумалась, а так ли необходимо было надевать наушники?

«Уже год как я перестала испытывать какие-либо эмоции, кроме негативных. Все считают, что это проблема. Да, не проблема это нихрена! Во всяком случае, заставлять человека лыбиться через силу – не её решение. Господи, миссис Макнил… Эта пришибленная на полном серьёзе считает, что кого-то могут вывести из депрессии (которой у меня нет!) её причитания о голубой водичке и зелёной травке? Кое-кто явно купил диплом.

Мне даже захотелось вырубить музыку из-за боли в голове. Мерзкое острое чувство резко ударило по мозгам.

– Опять… – фыркнула себе под нос.

Понадеялась, что в этот раз всё пройдёт гладко, и боль стихнет быстро. Но как бы не так. Напротив, теперь и глаза ощущали это неведомое что-то, поселившееся в черепе. В них потемнело. Хотя, темнота и длилась не более пары секунд, но этого времени вполне хватило.

Столкновение.

Падение.

Доска отскочила и умчалась далеко вперёд, я же полетела в противоположном направлении. Не слабо так приземлилась. Должно быть, теперь будет болеть и копчик. Зрение вернулось, но фокусировала я его куда дольше, нежели минуту назад в кабинете. Скорее всего, вид у меня был жутко потерянный и нелепый.

– Мак-Кинли! – Директриса прибывала в ярости.

«Так вот во что я врезалась…»

– Миссис Грейвз?

– Встать.

Вскочила на ноги, но не столько по её указанию, сколько из-за опаски, как бы никто не угнал мой транспорт. Расслабилась, как только заприметила его.

– Ты где вообще находишься?!

Ничего не ответила.

– У меня просто в голове не укладывается. Это сколько наглости надо иметь, чтобы позволять себе подобное поведение?! Уже молчу про внешний вид.

Похоже, ей не по вкусу, как короткие шорты из чёрного джинса сморятся на бледных ногах.

– Нет, ну просто нет слов! – поток негодования всё никак не прекращался – А сломаешь мне в следующий раз что-нибудь? Да, ладно мне! Сама шею свернёшь, а меня за решётку упрячут.

– Надолго?

Глаза крупной дамы наполнились красным. Раньше я думала, что такое бывает только в мультиках. Во всяком случае, так гиперболизируют. Значит, вот как выглядит гнев?

– Неделя отстранения от занятий!

– Жаль, – только и бросила я, собираясь пойти поднять скейт.

– Это, – Грейвз указала пальцем на доску. – отдам родителям.

«Значит, придётся до старости ходить пешком.»

***

Долго возилась с ключом, всё никак не могла попасть в замочную скважину.

Дома.

– Теодора, это ты? – Мама отозвалась на дверной скрип. Лучше бы она перестала называть меня этим придурошным именем. Краткая версия более чем устраивала.

– Тео! – Звонкий голосок пронёсся по всему этажу, а спустя несколько секунд меня крепко обнимали детские руки.

– Крис,… – брат всегда отличался особой любвеобильностью. Если бы не эта черта, мы были бы слишком похожи. Огромные чёрные, словно собственные, глаза глядели с некоторой щенячьей преданностью. Кристиан уже ходил в первый класс, но весь апрель он просидел дома из-за ветрянки, чем не давал мне заскучать. При тусклом освещении его кожа казалась ещё бледнее моей. Если, конечно, возможно быть бледнее. – Ну, ладно… Ладно, хватит. Синяков мне понаставишь.

– Мне было так грустно.

– Значит, мы точно родственники.

– А ты пришла! Я хотел поиграть с мамой в монополию, но она сегодня слишком занята.

– Сегодня? – «Разве не всегда?»

– Я увидел по телевизору кино про собачку, – мальчик пропускал мимо ушей все мои ответы на его реплики. – которая умерла. Мне стало так её жалко. – Святой ребёнок, что ещё говорить? – Но ты пришла, и всё стало лучше. Давай поиграем?

– Крис, разве ты уже не слишком взрослый для игр?

Брат кинул смущённый взгляд на мои ботинки.

– Ты сегодня рано. – Из кухни появилась мама.

– Ну, так получилось.

Воспользовавшись моментом, обошла Криса, потрепав его по волосам, и поскакала на второй этаж. Хотелось в свою комнату.

– Как прошло занятие с психологом? – максимально извиняющимся тоном поинтересовалась родительница.

– Без комментариев!

Захлопнув дверь, сразу начала осматривать комнату на наличие несоответствий, которые могли бы указывать на то, что кто-то вторгался внутрь. У мамы была дурная привычка шариться в моих вещах. Нет, она не перерывала ящики, ища сигареты или, боже упаси, наркотики. Думаю, она осознавала, что у меня хватает мозгов не баловаться последним названным. Да, и к табачным трубочкам всегда дышала ровно, спасибо аллергии. Просто, бывало, маме мог потребоваться какой-нибудь пустяк, который она, не найдя у себя, надеялась увидеть в моей крепости.

Сегодня всё осталось нетронуто.

Повернув голову, заприметила высокую бледную девушку с волосами темнее чёрного золота – себя, отражающуюся в зеркале, что висело прямо у самого входа. Приблизившись к подруге из зазеркалья, освободила её волосы от резинки, которая удерживала низкий разваливающийся пучок. Всегда делала данную причёску, когда выходила из дома. Хотя, будь моя воля, перестала бы выходить.

– И почему стало так модно быть интровертом? – кинула вопрос в пустоту.

Пробираясь к кровати, чуть не запнулась об одну из беспорядочно валяющихся книжных стопок. Их здесь присутствовало немало и все уже давно были прочитаны на автомате. Мало какие произведения могли захватить. Сюжеты банальны, финалы предсказуемы, за то какая-никакая жвачка для мозгов.

Плюхнулась лицом в подушку.

Не знаю, сколько я так пролежала, может пять минут, а может и двадцать пять. Пребывала бы в приятной меланхолии и дальше, но в комнату вошла мама.

– Мне только что звонила директриса. – В голосе не было строгости, скорее звучала усталость.

– У неё есть телефон?

– Что ты опять натворила?

– Она не сказала? Зачем же тогда звонить? – Этот вопрос вогнал меня в тупик, и я перебралась в сидячее положение.

– Собирайся.

– Не-ет.

– Она вызвала к себе.

– Обеих? – Я вроде и так всё знаю.

– Теодора, что ты сделала? Мне нужно знать, к чему готовиться.

– Приятного будет мало…

– Теодора!

– Я сбила её, когда ехала на скейте. – Сама опешила, от безразличия собственного тона.

– Хотя бы на улице?

– Ты нарастила ресницы? – не самая удачная попытка перевести тему.

– Твою налево…

***

В определённый момент мама явно пересмотрела "Форсаж". Не представляю, как ещё можно объяснить её страсть к быстрой езде. Так или иначе, уже через пятнадцать минут после звонка Грейвз мы сидели в её кабинете. Разумеется, она выдала все подробности утреннего инцидента, но и на этом не остановилась.

– Нет, я всё понимаю, не первый год работаю с детьми. На многое могу закрыть глаза, но, миссис Мак-Кинли, ведь это не единичный случай.

– Пожалуйста, миссис Грейвз, давайте не будем раздувать из мухи слона. А скейт она теперь до свадьбы не увидит.

– Кто раздувает? – Женщина аж распрямила спину. – Я? Ещё раз говорю – я педагог со стажем, много детей повидала. Все хоть раз провинились, но Теодора… – Указала на меня ладонью. – Поглядите, ей хоть бы что. Она не чувствует на себе вины, а это самое страшное.

– Она не очень эмоциональная девочка. Мы… Мы стараемся. Она исправно ходит на консультации со школьным психологом.

Я окинула маму обиженным взглядом.

– Ладно, бог с ним, – заколебалась Грейвз, поняв, что тема зашла неудачная. – но внешний вид. Ведь это не сложно – соблюдать нормы внешнего вида.

– У неё всегда прибраны волосы и…

– Миссис Мак-Кинли, – с долей раздражения перебила директриса. – ну хватит вам уже её оправдывать. У вас не пятилетний ребёнок. Ей не составит труда носить штаны, которые будут прикрывать большую часть ноги. И, бога ради, пусть вытащит это жуткое кольцо из носа. Я хочу обучать детей, а не быков. – Мама смотрела на меня с надеждой. – В противном случаи, её придётся перевести в коррекционный класс.

– Что?! – Тут уж я не выдержала. – Вы что из ума выжили?!

– Милая, – мама испуганно схватила меня за рукав, когда я начала вставать с креста. – успокойся.

– Нет! – Я отдёрнула руку. – Что вы вообще несёте? Какой коррекционный класс? У меня лучшая успеваемость во всей школе!

– Теодора, прекрати, – продолжала мама. – ты же не хочешь, чтобы тебя вообще исключили.

– Никто и никогда меня не исключит, как ты не понимаешь? Ей же за меня премии платят. У меня лучшие результаты…

– Уже нет. – строго вмешалась директриса.

– Что? – только и выплюнула я. – В смысле?