Читаем Пирамида. Ленинградский альпинизм в четырех киносценариях. онлайн бесплатно
Пирамида. Ленинградский альпинизм в четырех киносценариях.
Тот образ жизни и мыслей, со всеми его положительными и отрицательными сторонами, который можно назвать альпинизмом, существовавший в семидесятых годах в СССР, а более конкретно — в Ленинграде, был явлением уникальным и не мог возникнуть ни в какое другое время, ни в каком другом городе и ни в какой другой стране.
Фантастика / Приключения / Путешествия и география / Древние книгиВ книге использованы изобразительные материалы из архива АС ЛИСИ (фотографии Э.Рахимова), а также репродукции с картин Н.Рериха и Н.Пиросмани
© Сидько Г.И., 1997
Шесть лет назад я впервые попытался изложить на бумаге замысел фильма, сценарий которого вы прочтете ниже. Получившийся текст посмотрел один профессиональный кинематографист. Возвращая рукопись, он признался, что ничего не понял и для сравнения привел пример из классики на ту же тему.
— Вот у Кшиштофа Занусси, — сказал он, — есть один фильм, там такой сюжет: два студента и профессор пошли в горы…
Дальше шла история приблизительно следующая:
Профессор и один из этих двух студентов не могли поделить в институте какую-то красотку. И вот, оказавшись во время восхождения в тяжелой и опасной ситуации, они повздорили, и когда через некоторое время профессор неожиданно сорвался и начал падать, студент не задержал его (хотя и мог), желая, видимо, избавиться от соперника. В результате профессор, кажется, погиб.
Или история была такой:
Один из молодых людей — бывший студент профессора — хотел воспользоваться благоприятными романтическими условиями, чтобы продвинуться по службе.
Что-то в этом роде.
Тут важно другое. Горы понадобились Занусси только для того, чтобы ускорить и приблизить к развязке неспешное течение отношений студента и профессора, которые в обычных равнинных условиях могли бы тянуться сколь угодно долго. Для него, я думаю, не имело принципиального значения, в какую среду поместить свой сюжет, или, другими словами, куда послать студентов и профессора. Могли быть, наверное, и такие варианты:
1. Два студента и профессор решили пересечь пустыню Сахару…
2. Два студента и профессор поплыли в море на тростниковой лодке…
3. Два студента и профессор поехали на собаках к северному полюсу…
4. Два студента и профессор стали спускаться на плоту по горной реке…
5. Два студента и профессор полетели в небо на воздушном шаре…
и т. д.
Практически все игровые картины, так или иначе затрагивающие тему альпинизма, которые мне доводилось видеть, грешат ее использованием исключительно, во-первых, как полигона для форсирования отношений между персонажами, а во-вторых, — как экзотического обрамления происходящего.
Бессмысленно предъявлять по этому поводу какие-либо претензии авторам — они решали другие задачи. Единственное, что можно сделать — это констатировать тот факт, что такой способ использования материала никоим образом не затрагивает самой его сути.
Феномен альпинизма человеку, абсолютно с ним незнакомому, малопонятен. И эта непонятность рождает, как правило, две крайности: либо необоснованное восхищение ("эти мужественные люди", "эти смелые ребята"), либо необоснованное же раздражение ("Зачем искать приключений и быть героем где-то на стороне, если и тут полно проблем?")
Корреспонденты газет, режиссеры документальных и телевизионных роликов, касаясь этого явления, обычно впадают в патетику. Они чрезвычайно серьезны — до шуток ли в таком опасном деле? Это неизбежно приводит к тому, что у героев их репортажей испаряется все человеческое.
Однажды во время киножурнала демонстрировался документальный фильм "Вершина" — об успешной первой советской экспедиции на Эверест 1982 года. За кадром диктор "голосом Левитана" произносил текст о мужественных покорителях третьего полюса планеты, услышав который, подруга жены спросила шепотом:
— Они что, все погибли?
Поверхность любой достаточно высокой и труднодоступной горы, в какой бы точке земного шара она не находилась, состоит из трех компонентов: камня, льда и снега. Может меняться их качество, состояние, количественное соотношение, крутизна и протяженность, но набор всегда остается одним и тем же.
Тот, кто читал книги, посвященные высокогорным экспедициям, организованным в разные годы жителями разных стран с целью достижения разных вершин, не мог, наверное, не заметить, что, несмотря на чисто описательные, стилевые отличия, эти книги (и, соответственно, экспедиции) походили одна на другую, как братья-близнецы.
Достижение вершины и спуск вниз может быть сложнее или легче, опаснее или безопаснее, и каждый путь, конечно, таит в себе свои особенные трудности и загадки. Но, если говорить об отражении непосредственно самого процесса восхождения, оказывается, что человек, бредущий по пояс в снегу на склоне горы Килиманджаро, мало чем отличается от человека, занятого этим же делом на склоне горы Столовая на Кавказе. Техника передвижения по льду и скалам практически не зависит от того, где необходимо ее применить — в Приэльбрусье или в Гималаях, и от того, кто будет ее применять — немец, японец или американец.
Из-за этого документальные кадры различных восхождений представляют интерес, как правило, только для непосредственных участников событий. Для зрителя же постороннего одно восхождение мало чем отличается от другого.
Говорят: "Горы — это на девяносто процентов люди".
Действительно, уж если где и искать различия и своеобразие, так это в самих людях, альпинизмом занимающихся, в их отношениях между собой и в окружающей их объективной реальности, данной им в ощущениях.
Или наоборот. Каждая определенная реальность формирует свой особый тип людей, занимающихся альпинизмом, и свой особый характер их отношений между собой.
В связи с этим, мне кажется возможным сделать одно утверждение, принимаемое без доказательства. Собственно, оно во многом и послужило толчком к возникновению замысла "Пирамиды". Вот эта аксиома:
Тот образ жизни и мыслей, со всеми его положительными и отрицательными сторонами, который можно назвать альпинизмом, существовавший в семидесятых годах в СССР, а более конкретно — в Ленинграде, был явлением уникальным и не мог возникнуть ни в какое другое время, ни в каком другом городе и ни в какой другой стране.
События, о которых я хочу рассказать, взросли на определенной почве и не могли, по всей видимости, зародиться раньше и задержаться позже отведенного им определенного отрезка времени. Истоки свои это время берет в конце шестидесятых годов, а другую его границу неожиданно определила сама действительность: альпинизм в Санкт-Петербурге уже совсем другой…
Вначале, когда идея этого фильма еще только витала в воздухе, все, что имело к нему какое-либо отношение, становилось как бы его будущей возможной частью, или какой-то основной или побочной темой, мыслью. Однако по прошествии времени, когда материала накопилось достаточно много, стало очевидным, что все эти фрагменты, темы и мысли принадлежат разным историям и, соответственно, разным сюжетам. В результате этого образовались четыре сюжета и, соответственно им, четыре разных сценария. Каждый из них должен представлять собой самостоятельную картину, замкнутую в своих образах, тональности, способе подачи материала и т. д. Но, несмотря на то, что каждая из картин может по замыслу смотреться самостоятельно, сама по себе она, все-таки, не будет отражать в целом обсуждаемую тему, а будет показывать ее как-то однобоко, искаженно. И только все четыре картины должны, в моем представлении, более-менее полно выразить целое.
Иногда у меня возникают очень явственные ощущения того времени. Причем появляются они, как правило, из чего-то совершенно незначительного, подчас даже не имеющего к самому этому прошлому никакого отношения. Ощущения эти очень острые, почти осязаемые, но невыразимые, к сожалению. Все, написанное ниже — это что-то совсем другое. Но, если с помощью этого
Четыре плоскости образуют пирамиду.
Четыре эти картины, четыре крайних, в определенном смысле, точки зрения на одно и тоже явление, должны замкнуть собой нечто главное и невыразимое, как тайна египетских пирамид.
Пирамида и внешне напоминает гору. В одном из отрогов Зеравшанского хребта есть пик под названием Пирамидальный, замыкающий собой живописную долину.
У каждого из участников описываемых событий, естественно, свое отношение к ним. Каждый помнит и оценивает их по-своему и, вполне возможно, не ощутит в моих попытках даже крошечного приближения к истине.
Я не претендую на объективность и далек от мысли о возможности как-то всесторонне и полно выразить то время. Поэтому все, написанное ниже, в каком-то смысле —
"Истина лежит не на поверхности. Если на этой почве, а не на какой-либо другой, апельсиновые деревья пускают крепкие корни и приносят щедрые плоды, значит, для апельсиновых деревьев это и есть истина. Если именно эта религия, эта культура, эта мера вещей, эта форма деятельности, а не какая-либо иная дают человеку ощущение душевной полноты, могущество, которого он в себе и не подозревал, значит, именно эта мера вещей, эта культура, эта форма деятельности и есть истина человека. А здравый смысл? Его дело — объяснять жизнь, пусть выкручивается как угодно".
Антуан де Сент-Экзюпери
"Планета людей"
В сценариях использованы стихи, пародии и другие литературные произведения, написанные непосредственными участниками описываемых событий, а также неизвестными авторами.
У окна, непрозрачные от грязи стекла которого ярко освещены солнцем, стоит письменный стол, накрытый, как скатертью, листом белого ватмана.
Среди хлебных крошек, чашек с остатками чая, бумажек от конфет и апельсиновых корок лежат в беспорядке сушки, пряники, нарезанный ломтями батон, несколько луковиц на разделочной доске и длинные парниковые огурцы. Рядом — хрустальная вазочка со следами варенья; дымящаяся алюминиевая кастрюля с водой, из которой торчат разномастные запотевшие баночки, закрытые металлическими крышками; электроплитка со сковородкой и большая пузатая бутыль с подсолнечным маслом.
Посреди всего этого разгрома, в самом центре стола, возвышается полная воды трехлитровая стеклянная банка, внутри которой включенный в сеть кипятильник поднимает со дна редкие пузырьки воздуха.
Работает радио.
Исполнительный, ответственный работник, добрый и отзывчивый товарищ, Галина Андреевна неизменно вызывает к себе любовь и уважение сотрудников по цеху. По итогам соцсоревнования за первый квартал этого года, бригада формовщиков, в которой работает Галина Андреевна, вышла на первое место по объединению, в чем немалая заслуга и самой Галины Андреевны, трудолюбие которой не раз отмечалось правительственными грамотами и ценными подарками.
Сегодня Галине Андреевне исполняется пятьдесят пять лет. Любящую жену, добрую маму и заботливую бабушку поздравляют муж, две дочери и четыре внучки Галины Андреевны, и просят передать для нее песню в исполнении ее любимой певицы Нани Брегвадзе.
Мы с удовольствием присоединяемся к поздравлениям. Доброго здоровья, счастья и долгих лет жизни Вам, уважаемая Галина Андреевна!
Музыка Экимяна, слова Рустайкиса."Снегопад".
Оркестр играет вступление.
Вода в банке закипает и начинает интенсивно бурлить.
Камера немного отъезжает, открывая стоящий справа от стола стул.
Раздается шум распахнувшейся двери и цокот каблуков. К столу подбегает запыхавшаяся толстушка, лет двадцати восьми, с яркой целлофановой упаковкой в руках. Она выдергивает из розетки шнур, вынимает кипятильник и вешает его на вбитый в подрамник гвоздь.
Зажав пакет под мышкой, она достает из ящика стола металлическую коробочку, всыпает в кипяток немного заварки, накрывает банку тарелкой и плюхается на стул.
Вода в банке окрашивается в кирпичный цвет.
Некоторое время девушка внимательно разглядывает пакет, прощупывает через упаковку его содержимое. Потом откладывает его в сторону, достает из алюминиевой кастрюли запотевшую баночку, насухо обтирает ее полотенцем, отвинчивает крышку, нюхает и ложкой начинает аппетитно вылавливать оттуда фрикадельки.
Камера снова немного отъезжает, открывая еще один стул, но уже с другой стороны стола.
Хлопает дверь. Входит высокая крупная женщина в распахнутом пальто, отягощенная двумя сетками, набитыми очищенными от кожуры лимонами.
Девушка проглатывает очередную ложку супа:
— Я же говорила, а вы мне не верили! По два десять?
Девушка достает кошелек:
— Сколько с меня?
Женщина берет у девушки деньги, пересчитывает и кидает в карман своего пальто.
Женщина пододвигает к столу высокий одноногий вертящийся табурет, садится на него, отламывает кусок булки и достает из алюминиевой кастрюли свою баночку.
Камера отъезжает еще немного, открывая слева от стола захламленный письменный стол и мягкое глубокое кресло перед ним.
