Читаем Десять крошечных вздохов онлайн бесплатно
К.А. Такер «Десять Крошечных Вздохов»
Десять Крошечных Вздохов –1
Пролог.
— Просто дыши, — сказала бы мама. — Десять крошечных вздохов... Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их.
Каждый раз, когда я кричала, и от злости топала ногами, или орала от отчаяния, или сходила с ума от беспокойства, она спокойно повторяла эти слова. Каждый раз. Все те же самые слова. Ей надо было вытатуировать эту долбаную мантру у себя на лбу.
— В этом нет смысла! — кричала я.
Я никогда не понимала. Какого черта делают эти крошечные вздохи? Почему не глубокие? Почему десять? Почему не три, пять, двадцать? Я кричала, а она просто улыбалась. Тогда я этого не понимала.
Теперь понимаю.
Стадия Первая. Комфортное оцепенение.
Глава 1.
Тихое шипение...сердце стучит в ушах. Больше я ничего не слышу. Я уверена, что мои губы шевелятся, зову их по имени...
Слабый свет...голоса...
Я вижу их. Слышу их. Они вокруг, запертые. Я открываю рот, чтобы закричать, но у меня нет сил. Голоса становятся громче, свет — ярче. От пронзительного вздоха у меня волосы встают дыбом. Такое ощущение, будто это предсмертный вздох.
Я слышу громкие щелчки, еще и еще, будто кто-то тянет рычажки-выключатели на сцене. Внезапно со всех сторон ударяет свет, освещая машину со слепящей силой.
Разбитые ветровые стекла.
Искореженный металл.
Темные пятна.
Лужи.
Кровь. Повсюду.
Внезапно все исчезает, и я падаю назад, врезаясь в холодную воду, погружаясь все глубже в темноту, набирая скорость, когда вес океана поглощает меня целиком. Я открываю рот, чтобы вдохнуть. Холодная вода спешно наполняет мои легкие. Давление в груди невыносимо, словно она сейчас взорвется. Мне нечем дышать...Нечем дышать.
«Крошечные вздохи», — я слышу голос матери, но не могу сделать этого. Я не могу вздохнуть хотя бы раз. Мое тело дрожит...дрожит...дрожит...
— Проснись, дорогая.
Я распахнула глаза и увидела выцветший подголовник перед собой. Мне потребовалась минута, чтобы прийти в себя и успокоить бешено стучащее сердце.
— Вы задыхались, — сказал голос.
Повернувшись, я обнаружила даму с обеспокоенным выражением на морщинистом лице, склонившуюся в проходе. Ее согнутые, старческие пальцы лежали на моем плече. Мое тело вывернулось раньше, чем я смогла подавить рефлексивный ответ на ее прикосновение.
Она убрала руку, мягко улыбаясь при этом.
— Извини, дорогая. Просто подумала, что тебя надо разбудить.
— Спасибо, — сглотнув, я умудрилась прохрипеть.
— Должно быть, приснился какой-то кошмар, — кивнула она и вернулась на свое сидение.
— Да, — ответила я, мой обычно спокойный и безучастный голос вернулся.— Не могла дождаться, пока проснусь.
* * *
— Мы приехали.
Я слегка потрясла Ливи за руку. Она заворчала и уткнулась головой в окно. Не знаю, как можно спать в таком положении, но она умудрилась, тихонько похрапывая на протяжении последних шести часов. Полоска слоистой, высохшей слюны змеилась по ее подбородку.
— Ливи, — я позвала ее опять, но теперь в моем голосе появилась нетерпеливая нотка.
Мне нужно выйти из этой консервной банки. Срочно.
В ответ она неуклюже отмахнулась и надула губы в духе «отстань от меня, я сплю».
— Оливия Клири! — набросилась на нее я в то время, как остальные пассажиры толкались у верхних отсеков, собирая свои вещи.— Ну, давай же. Мне нужно свалить отсюда, пока я не потеряла терпение.
Я не хотела рявкать, но не смогла сдержаться. Мне некомфортно в ограниченных пространствах. Спустя 22 часа, проведенных в этом дурацком автобусе, идея о выдергивании аварийного шнура и выпрыгивании из окна показалась привлекательной.
Смысл моих слов, наконец-то, до нее дошел. Веки Ливи затрепетали и несколько ошеломленные голубые глаза на мгновение уставились на автобусный терминал Майами.
— Мы добрались? — спросила она, зевая, и села, чтобы потянуться, изучая при этом пейзаж. — О, смотри! Пальма!
Я уже стояла в проходе, подготавливая наши рюкзаки.
— Ну, ничего себе, пальмы! Давай, пошевеливайся. Если, конечно, ты не хочешь провести еще один день на пути обратно в Мичиган.
Идея заставила ее двигаться.
К тому времени, как мы вышли из автобуса, водитель уже выгрузил багаж из шасси. Я быстро подхватила наши сочетающиеся ярко-розовые чемоданы. Наши жизни, все, что нам принадлежит, умещалось в один чемодан для каждой из нас. Это все, что мы смогли собрать, сбегая из дома дяди Рэймонда и тети Дарлы. Неважно, говорила я себе, кладя руку на плечи сестры для объятия. Мы есть друг у друга. Это все, что имеет значение.
— Здесь жарко, как в аду, — воскликнула Ливи в тот же момент, когда я почувствовала, как пот тонкой струйкой потек по моей спине.
Еще только позднее утро, а солнце уже нещадно палит, вися в небе, словно огненный шар. Эта погода так отличается от осеннего холода, который мы оставили позади, в Гранд-Рапидс.
Она сняла свое красное худи, заработав при этом свист от компании ребят на скейтах, игнорирующих знак «Не входить» в этой части парковки.
— Уже снимаешь парней, Ливи? — поддразнила ее я.
Ее щеки немедленно зарделись, и она спряталась за бетонный столб, прочь от обзора.
— Ты осознаешь, что ты не хамелеон, так?..О! Тот, который в красной футболке, прямо сейчас направляется сюда, — я выжидающе вытянула шею по направлению к компании.
Глаза Ливи на секунду расширились от ужаса, пока она не поняла, что я просто шучу.
— Пошла ты, Кейси! — прошипела она, шлепнув меня по плечу.
Ливи ненавидела быть центром внимания какого бы то ни было парня. Тот факт, что за последний год она превратилась в абсолютный нокаут с волосами цвета воронова крыла для парней, не помог ей этого избежать.
Я усмехнулась, смотря, как она одергивает свое худи. Сестра понятия не имела, какой эффект оказывала на парней, и меня это вполне устраивало, раз я собралась быть ее опекуном.
— Продолжай в том же духе, Ливи. Моя жизнь будет намного проще, если ты будешь такой же слепой в течение следующих, скажем, лет пяти.
— Окей, мисс Спортс Иллюстрэйтед, — закатила глаза она.
— Ха!
По правде говоря, некоторое внимание тех ослов, возможно, предназначалось мне. Итогом моих двухлетних интенсивных занятий кикбоксингом стало натренированное тело, которое в сочетании с темно-рыжими волосами и водянисто-голубыми глазами, получало массу нежелательного внимания.
Ливи — пятнадцатилетняя версия меня. Те же самые светло-голубые глаза, тонкий нос, бледная кожа и только одно большое отличие — цвет волос. Если замотать нам волосы полотенцем, то можно подумать, что мы — близнецы. Она унаследовала свои блестящие черные волосы от нашей матери. Помимо этого, Ливи выше меня на пару дюймов, хотя я и старше на пять лет.
Да, взглянув на нас, любой человек, у которого есть хоть какие-то мозги, скажет, что мы — сестры. Но на этом наше сходство заканчивается. Ливи — ангел. Она не находит себе места, когда плачут дети, извиняется, когда кто-то врезается в нее, она вызывается добровольцем в бесплатные столовые для нуждающихся и библиотеки. Она извиняется за людей, когда они глупо себя ведут. Если бы она была достаточно взрослой, чтобы водить, то тормозила бы перед каждым сверчком. Я же...Я не Ливи. Возможно, раньше я и была больше похожа на нее. Но не сейчас. Если меня можно назвать надвигающейся тучей, то Ливи — солнечным светом, прорывающимся сквозь нее.
— Кейси!
Я обернулась и обнаружила Ливи, широко распахнувшую дверь такси и вздернувшую брови.
— Я слышала, что ныряние под воду в поисках еды— это не так весело, как все расхваливают.
Она захлопнула дверь автомобиля, исказив лицо.
— Очередной автобус, — она раздраженно рванула свой чемодан через бордюр.
— Серьезно? Пять минут в Майами и ты уже начинаешь показывать характер? Хочешь питаться мусором, Ливи? В моем кошельке тогда ни хрена не осталось бы, чтобы нам протянуть до воскресенья.
Я протянула ей кошелек, чтобы она могла убедиться.
— Прости, Кейс. Ты права. Просто я не в духе, — покраснела она.
Я вздохнула и немедленно пожалела, что рявкнула. В теле Ливи нет отдела, отвечающего за проблемы с поведением. Да, бывает, что мы спорим, но винить в этом надо меня и я это знаю.
Ливи — хороший ребенок, она всегда им была. Пуританка, уравновешенная, у родителей никогда не возникало необходимости повторять ей что-то дважды. Когда они умерли, и нас взяла мамина сестра, Ливи из кожи вон лезла, чтобы стать еще лучшим ребенком. Я же направилась в противоположном направлении. Кардинально противоположном.
— Пойдем, нам сюда, — я взяла ее за руку и сжала ладонь, разворачивая бумажку с адресом.
После продолжительной и напряженной беседы с пожилым мужчиной за стеклянной перегородкой, завершившейся играми в шарады и нарисованной карандашом схемой на карте города с тремя обведенными кружочками местами пересадок, мы оказались в муниципальном автобусе с надеждой, что направляемся не на Аляску.
Я была рада, потому что измучилась. Помимо двадцатиминутной дремоты в автобусе, я не спала на протяжении 36 часов. Я устала, беспокоилась и предпочла бы ехать в тишине, но суетливые руки Ливи, лежащие у нее на коленях, быстро свели на нет эту идею.
— Что такое, Ливи?
Она заколебалась и нахмурилась.
— Ливи...
— Думаешь, тетя Дарла позвонила в полицию?
Я протянула руку, чтобы сжать ее колено.
— Не беспокойся об этом, с нами все будет в порядке. Они не найдут нас, а если и найдут, то копы услышат, что произошло.
— Но он ничего
— Ничего
Рот Ливи скривился, будто ее сейчас вырвет.
— Он ничего не сделал, потому что ты убежала оттуда и пришла ко мне в комнату. Не защищай этого мудака.
Я замечала взгляды, которыми награждал дядя Рэймонд повзрослевшую Ливи на протяжении последнего года. Милую, невинную Ливи. Я бы ему яйца оторвала, если бы он только вошел в мою комнату, и он об этом знал. А вот Ливи...
— Что ж, я просто надеюсь, что они не приедут, чтобы вернуть нас обратно.
Я покачала головой.
— Этого не случится. Теперь я твой опекун и мне плевать на тупые официальные бумажки. Я тебя не отдам. Кроме того, тетя Дарла ненавидит Майами, помнишь?
Ненавидит — это мягко сказано. Тетя Дарла— «вновь рожденная» христианка, проводящая все свое свободное время молясь или проверяя, что все остальные тоже молятся или знают, что должны молиться, чтобы избежать Ада, сифилиса и внеплановой беременности. Она убеждена, что большие города — это почва для размножения вселенского зла. Сказать, что она — фанатик, — большое преуменьшение. Она поедет в Майами только, если Иисус самолично соберет съезд.
Ливи кивнула и понизила голос до шепота:
— Как ты думаешь, дядя Рэймонд сообразил, что произошло? За это мы можем попасть в реальные неприятности.
Я дернула плечами.
— Тебе не наплевать, если он и сообразил?
