Читаем Футбольный Дозор (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Наглый фанфик по "Дозорам": Антон Городецкий в жутких пещерах Жигулевских гор!

Ветнемилк К. Е.

Ветнемилк К. Е.

Футбольный Дозор

ФУТБОЛЬНЫЙ ДОЗОР

   Дневной Дозор ничего не знает об этом тексте

   Ночной Дозор ничего не знает об этом тексте

   Действующие лица и исполнители.

   1. Антон Городецкий, светлый маг 2-го уровня, временно командированный Гесером в г. Самару - Константин Хабенский.

   2. Базиль - светлый маг 2-го уровня, зам. руководителя регионального Ночного Дозора - Андрей Панин.

   3. Симеоныч - светлый маг 3-го уровня, зам. руководителя регионального Ночного Дозора - Вячеслав Невинный.

   4. Ким Ли - светлый маг 5-го уровня, аналитик регионального Ночного Дозора - Юлий Ким.

   5. Таисия Николаевна - светлая волшебница 6-го уровня, сотрудница регионального Ночного Дозора. - Ирина Муравьева, Валентина Талызина или Светлана Крючкова.

   6. Виктор, Валентин, Владимир, Валерий и пр. - светлые маги и волшебники 5 и 6 уровней, молодые сотрудники Ночного Дозора.

   7. Одихмантьев - светлый маг 6-го или 5-го уровня, инженер-изобретатель. В Дозоре не работает, только иногда сотрудничает. - Лев Дуров или Ролан Быков.

   8. Мария - темная ведьма 2-го разряда, жена Одихмантьева. - Татьяна Ткач.

   9. Ксюша Кукушкина - светлая волшебница 5-го или 4-го уровня, юная сотрудница Ночного Дозора. - Оксана Акиньшина.

   10. Каменная Зоя - темная ведьма 1-го разряда, руководитель регионального Дневного Дозора. - Георгий Милляр, озвучивание - Светлана Жильцова.

   11. Серебряков - некрофил, высший вампир, зам руководителя регионального Дневного Дозора. - Николай Валуев, озвучивание - Георгий Милляр.

   12. Коля - начинающий футбольный фанат. - Алеша Фомкин.

   13. Афанасий - гопник, футбольный фанат. - Семен Морозов или Александр Кавалеров.

   14. Мартышка - гопник, футбольный фанат. - Женя Лившиц ("Чижиков-Рыжиков").

   15. Гиббон-Орангутан (Толик) - гопник, олигофрен, футбольный фанат. - молодой Рон Перлман.

   ***

   Ой Самара-городок,

   Неспокойная я,

   Неспокойная я...

   Акапулько,

   Ай-яй-яй-я!

   * * *

   Суперсовременный железнодорожный вокзал - бетон, стекло, бесшумные эскалаторы, электронные табло. Среди всего этого технологического великолепия бурлит, закручивается в водовороты, дышит, пыхтит, лопочет пестрая и многоязыкая человеческая масса. Середина лета, за окнами свирепствует солнечный полдень, и, несмотря на включенные кондиционеры, в залах жарковато, поэтому народ жмется к окнам. А в безлюдных нижних этажах огромного вокзального здания, похожего на воткнутый в бетон площади стеклянный огурец, - там в душной полутьме расположилась компания бомжей.

   Воистину - отвратительное зрелище. Спиной к стене, уткнув кудлатую голову между колен, дремлет щуплый мужичок в засаленных и затертых до дыр джинсах. Положив голову ему на плечо и вытянув вперед грязные ноги в линялых спортивных штанинах, сопит опухшая "леди" неопределенного возраста. И еще кто-то третий, свернувшись калачиком и завернувшись в вонючую попону, пристроился чуть в стороне.

   - Внимание, уважаемые товарищи встречающие, - раздается под сводами вокзала металлический женский голос. - Скорый поезд "девятый", "Москва-Самара" прибывает на первую платформу к первому пути. Нумерация вагонов с конца поезда. Повторяю: скорый фирменный поезд "Жигули"...

   - Чего? - вскидывает кудлатую голову бомж. - Как они сказали?

   - Сказали - "п*дюли", - сонным голосом, не открывая глаз, поясняет бомжиха.

   - Ка-ак? - не верит своим ушам бомж и начинает хрипло и грубо хохотать, широко разевая зловонную щербатую пасть. Бомжиха заливисто вторит ему. Немузыкальные звуки далеко разносятся под сводами заплеванного и забросанного окурками и банановыми шкурками тоннеля.

   - Придурки, - глухо бурчит, высовывая всклокоченную седую голову из тряпок, третий бомж - тощий, морщинистый старик.

   Уж больно глуп и неестественен бомжихин "юмор", учитывая, что фирменный поезд "Жигули" приходит и отправляется с этого вокзала ежедневно уже много-много десятилетий.

   * * *

   А на перроне в это время "уважаемые товарищи встречающие", переспрашивая друг друга и зачем-то строящихся в цепочку ОМОНовцев: "С головы или с хвоста? Вы не слышали?" - мечутся вдоль медленно подползающего состава. Кто-то уже увидел в вагонном окне "своих" и бежит вдоль перрона, натыкаясь на "встречных встречающих" и приветственно размахивая руками. Кто еще стоит, напряженно вытянув шею. Наконец, тяжело вздохнув, поезд замирает, и "уважаемые товарищи встречающие" недоуменно отшатываются от вагонов.

   Потому что одновременно изо всех дверей, словно фарш из мясорубки, на перрон выдавливается орущая, гогочущая, шипящая и матерящаяся красно-синяя субстанция. Начинается невообразимая суматоха. Волоча за собой какие-то палки, обмотанные полосатой тканью, какие-то дудки и барабаны, нахлобучив на нечесаные головы какие-то невообразимые цилиндры и рогатые шапки, поезд покидают сотни небрежно одетых и опасно возбужденных молодых людей. Перрон окутывают невидимые, но ощутимо густые клубы винно-водочных миазмов.

   Чем-то это напоминает сцену прибытия батальона мародеров в недавно захваченный, но еще не ограбленный город. Конечно, эти молодые люди не вооружены обоюдоострыми палашами, а тем более "шмайссерами", но в образовавшейся неразберихе мирному обывателю вполне можно неожиданно получить пустой бутылкой по морде от 14-летнего пацана или незаметно попрощаться с дорогим мобильником. Поэтому ОМОН умело отсекает красно-синюю толпу и, помахивая дубинками, быстро гонит ее вдоль состава в относительно пустынные привокзальные районы. Вместе с ними удаляются ругань, угрозы и смачные пинки по мягким (и не очень) местам.

   И только потом на перрон, опасливо оглядываясь, начинают выходить "нормальные" пассажиры. Встречающие бросаются к ним. Слышатся приветственные возгласы, похлопывания по спинам, поцелуи, и начинается вполне традиционный ритуал встречи близких родственников из дальних странствий. Продолжается он не менее четверти часа, и мы опустим его подробности за ненадобностью.

   И только в самом конце этой сцены, когда перрон уже почти полностью опустел, и лишь запоздалые челноки катят по нему свои гигантские клетчатые баулы, из вагона выволакивает свою пузатую сумку человек лет 35, чем-то неуловимо похожий на артиста Хабенского. На нем светлые шорты и небрежно расстегнутая футболка, обнажающая выпуклую волосатую грудь с небольшим медальоном в форме футбольного мяча.

   Это Антон Городецкий.

   * * *

   Антон выходит на привокзальную площадь, озирается. Кругом люди, много людей, все толпятся на остановке, к которой вереницей лихо подкатывают шустрые "газельки" с надписями типа "хлопать дверцей будешь дома в холодильнике" и "седло рядом с водилой - только для симпотных телок".

   Антон продолжает недоуменно озираться. Потом сосредотачивается и поднимает свою тень. Солнечный полдень мгновенно гаснет, все вокруг становится серым и зыбким, затягивается липкой паутиной и принимается звенеть полчищами отвратительно пищащих комаров-кровопийц. Но Антон не обращает внимания на перемену обстановки. Взгляд Антона стремится вниз, под землю, пронзает слои глины и ноздреватого песчаника, но нащупывает лишь какие-то темные и бесформенные полости.

   Зябко передернув плечами, Антон выныривает из сумрака в солнечный полдень и обращается к пробегающему мимо голенастому, вихрастому и кадыкастому подростку, похожему на мальчика Колю из сериала "Девочка из будущего":

   - Эй, дружище, а где тут у вас метро?

   - Восемь остановок на автобусе, - отвечает подросток ошеломленному Антону и убегает.

   * * *

   Через несколько минут тот же лопоухий подросток, облизывая толстые губы, завистливо наблюдает издалека за толпами вяло матерящихся фанатов "ЦСКА", грузящихся в поданные городской администрацией объемистые автобусы. В мечтах он видит себя таким же неумытым, пропахшим пивным перегаром и свирепым, но только шарф на его шее совсем другого цвета: зелено- бело- синего. Как флаг африканского государства Сьерра-Леоне.

   * * *

   А Антон бродит по привокзальной площади, производя ревизию местных "достопримечательностей". Первым делом останавливается у ларька и, шевеля губами, читает названия на пивных бутылках:

   - "Балтика"... "Балтика"... "Красный мельник"... "Жигулевское"... опять "Балтика"... какой-то "фон Вакано"... а где же "Урквел Пилзнер", "Гёссер" или на худой конец "Будвейзер"? Тьфу, провинция...

   Наконец решается, покупает пару жестяных банок "Балтики ?7", одну тут же вскрывает и высасывает через дырочку, и лишь затем продолжает рекогносцировку на местности. Еще через 5 минут он становится счастливым обладателем музыкального CD-диска с красивой, но подозрительно-неграмотной надписью:

   ЗБОРНИК СТАРЫХ ПЕСЕН.

   Антон вытаскивает из своей сумки плоский блин CD-плеера, цепляет его на пояс рядом с мобильником, скармливает ему свежекупленный диск и втыкает в ушные раковины черные капли наушников. Только выполнив эти действия, он отправляется на остановку общественного транспорта и, матерясь сквозь зубы, ввинчивается в тесное и горячее влагалище подъехавшего автобуса.

   Несмотря на раздвинутые окошки, в автобусе невероятно жарко и душно. Антон стоит на одной ноге под углом примерно 45 градусов к вертикали, но не падает, стиснутый со всех сторон жирными ягодицами и тощими ребрами многочисленных соседей. Автобус, натужно рыча, ползет по узкой улице, запруженной разноцветными автомобилями.

   * * *

   Городецкий в толпе прочих пассажиров вываливается из автобуса, судорожно разевая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Некоторое время он вертит головой, потом вынимает из нагрудного кармана затертую бумажку с корявыми фиолетовыми буквами и какими-то кривыми схемами, читает ее, шевеля губами, снова вертит головой и, наконец, решительными шагами направляется к 14-этажной "свечке" из розового кирпича. Двор дома запружен разноцветными автомобилями, крохотный скверик вытоптан и забросан окурками. В одном из автомобилей за затененными стеклами стучит однообразный ритм и угадывается чей-то силуэт. Антон заходит в темный и подозрительно пахнущий подъезд и долго жмет пальцем в треснувшую кнопку, но лифт не подает признаков жизни. Тогда, тяжело вздохнув, Антон поудобней устраивает на плече ремень своей объемистой сумки, спускает наушники на шею и, как головой в омут, бросается на штурм лестничной клетки. Второй этаж... похабные рисунки и надписи на обшарпанных стенах... третий... четвертый... высохшие какашки прямо на ступеньках... пятый этаж... шестой... Антон останавливается у крохотного окошка во двор, некоторое время отдыхает... седьмой этаж... восьмой... приглушенный собачий лай откуда-то сверху... девятый... этаж... де... ся... тый... Антон снова останавливается, привалившись к изрисованной стенке, и задумчиво ворошит ногой омерзительный мусор - смятые пивные банки, использованные шприцы и презервативы... Одиннадцатый и все следующие этажи Антон буквально проползает, с трудом двигая чугунными ногами и останавливаясь на каждой площадке.

   На последнем этаже Городецкий роняет пузатую сумку на пол, опирается филейной частью о перила и долго пытается отдышаться. Перед ним огромная и грубая железная дверь, некрашеная, со следами сварки на петлях. Антон глядит на нее через Сумрак и видит перед собой примерно то же самое - вход, прорубленный в магической стене, и густо замазанный примитивными, но очень мощными охранными заклинаниями.

   * * *

   Восстановив дыхание, Антон жмет на кнопку. Звонка не слышно, но почти сразу из-за двери раздается глухой голос:

   - Кого несет?

   - Городецкий, из московского Дозора, - отвечает Антон.

   Пауза. Спохватившись, Антон раскрывается и позволяет себя увидеть сквозь дверь. И только после этого дверь распахивается, и Антон шагает в царство ковров, зеркал, кондиционированной прохлады и ароматной лучистой магии.

   Он оказывается в довольно обширной прихожей, в которую выходит несколько дверей. Почти изо всех дверей на "столичного опера" с любопытством пялятся люди. Антон ощущает на себе многочисленные перекрестные взгляды, пытающиеся просканировать его ауру, и сам в ответ смотрит на встречающих сквозь Сумрак. Паутины и кровососов здесь почти нет, а тем более черного мха. Из стенных зеркал и с потолочных плафонов катятся волны непонятно как записанных несложных заклинаний - успокаивающих нервную систему, повышающих внимание и работоспособность. Присутствующие, выглядывающие из-за дверей, - все Иные, но не особенно сильные - примерно шестого, ну, может быть, пятого уровня. А прямо перед Антоном стоит в позе Бога Изумления опытный маг, примерно равный ему, то есть второго уровня.

   В жизни же это среднего роста, слегка лысоватый, слегка мешковатый, в общем, довольно тусклый и невзрачный человек. Встретишь такого на улице и нипочем не подумаешь, что он способен одним движением брови вырвать с корнями молодое дерево или вскипятить небольшое озерцо.

   - Здравствуйте, - взволнованно и виновато говорит лысоватый маг, бегая глазами в разные стороны. - Извините, не ждали вас так скоро. Мы послали человека на вокзал, но вы с ним почему-то разминулись. Прямо не знаю, как загладить вину.

   - Ничего, ничего, - смущенно бурчит Антон.

   - Ой... Позвольте представиться, - спохватывается лысоватый. - Меня зовут Базиль Иоганн Камината. Заместитель руководителя регионального Дозора по техническим вопросам. Вот такое "иностранное" имя, можно просто "Базиль". - он слабо улыбается. - Еще раз извините. Проходите, проходите же в кабинет!

   Дикция у него странная, словно выбиты передние зубы. Которые, впрочем, все на месте.

   Антон следует за Базилем в одну из дверей.

   * * *

   - Еще? - спрашивает Базиль. Он и Антон развалились в мягких креслах возле низкого журнального столика, на котором возвышаются пустые пивные бокалы и несколько пустых бутылочек по 0.33 с разнообразными яркими этикетками.

   - Пожалуй..., - соглашается Антон. В кабинете задернуты шторы, полутемно и восхитительно прохладно. Пахнет солодом, Антон с Базилем уже на "ты", но все равно атмосфера остается какой-то неловкой и слишком церемонной. Возможно, играет роль манера Базиля разговаривать, опустив глаза в землю и едва шевеля губами. Базиль щелкает пальцами, дверца стоящего в углу холодильника распахивается, из его недр выплывает пара бутылок. Бутылки по воздуху приближаются к столику, с коротким хлопком откупориваются, наклоняются и извергают янтарные струи своего содержимого в бокалы.