Читаем The Road to Freedom онлайн бесплатно
@importknig
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Джозеф Э. Стиглиц «Дорога к свободе. Экономика и хорошее общество»
Оглавление
Предисловие
Свобода - одна из основных человеческих ценностей. Но многие защитники свободы редко задаются вопросом, что на самом деле означает эта идея. Для кого свобода? Что происходит, когда свобода одного человека достигается за счет свободы другого? Оксфордский философ Исайя Берлин хорошо выразил эту мысль, сказав: "Свобода для волков часто означала смерть для овец".
Как сбалансировать политические и экономические свободы? Что значит право голосовать за того, кто умирает от голода? А как насчет свободы реализовать свой потенциал, которая может быть возможна только в том случае, если мы обложим богатых налогами и лишим их свободы тратить деньги по своему усмотрению?
Правые в Соединенных Штатах взяли на вооружение риторику о свободе несколько десятилетий назад, заявив о ней как о своей собственной, точно так же, как они заявили о патриотизме и американском флаге. Свобода - это важная ценность, которой мы дорожим и должны дорожить, но она более сложная и более нюансированная, нежели ее приписывают правые. Нынешнее консервативное прочтение того, что означает свобода, поверхностно, ошибочно и идеологически мотивировано. Правые утверждают, что они защищают свободу , но я покажу, что то, как они определяют это слово и добиваются его реализации, привело к противоположному результату - значительному сокращению свобод большинства граждан.
Хорошим начальным и центральным местом, где можно выявить эти недостатки, является смешение свободных рынков с экономической свободой, а экономической свободы с политической свободой. Несколько цитат из республиканских лидеров передают дух того, что я имею в виду.
Когда в 2008 году экономика США оказалась на грани краха после десятилетий финансового дерегулирования, а правительство собиралось предпринять самое масштабное спасение частного сектора в истории планеты, Джордж Буш-младший, занимавший пост президента во время финансового кризиса, сформулировал суть проблемы следующим образом:
Хотя реформы в финансовом секторе крайне важны, долгосрочным решением сегодняшних проблем является устойчивый экономический рост. И самый верный путь к этому росту - свободные рынки и свободные люди.
До Буша Рональд Рейган, чье президентство (1981-1989 гг.) многие считали поворотным пунктом в сторону правых и полномасштабным объявлением свободных рынков, перечислил Экономический билль о правах. Он сожалел, что Конституция не достаточно далеко зашла в гарантировании этих прав, сосредоточившись вместо этого на политических правах. Как он объяснил:
С этими политическими свободами неразрывно связана защита экономических свобод. Хотя Конституция более подробно определяет наши политические свободы, эти экономические свободы являются ее неотъемлемой частью. . . . Существует четыре основные экономические свободы. Они - то, что неразрывно связывает жизнь со свободой, то, что позволяет человеку распоряжаться своей судьбой, то, что делает самоуправление и личную независимость частью американского опыта.
Четыре свободы: (1) свобода трудиться, (2) свобода пользоваться плодами своего труда, (3) свобода владеть и распоряжаться своей собственностью и (4) свобода участвовать в свободном рынке - свободно заключать контракты на товары и услуги и полностью реализовывать свой потенциал без государственных ограничений на возможности, экономическую независимость и рост. (курсив мой)
Если колониалисты, восставшие против британцев, взяли на вооружение лозунг "Налогообложение без представительства - это тирания", то их потомки XXI века, похоже, пришли к выводу, что налогообложение с представительством - это тоже тирания. Рон Пол, долгое время работавший республиканцем в Техасе и баллотировавшийся на пост президента от Либертарианской партии в 1988 году, выразился так: "Мы должны понять, что чем больше правительство тратит, тем больше свободы теряет".
Рик Санторум, сенатор-республиканец (1995-2007 гг.), претендовавший на пост кандидата в президенты от Республиканской партии в 2012 году и почти преуспевший в этом, говорит об этом с другой стороны: "Чем меньше денег мы берем, тем больше у вас свободы".
А Тед Круз, консервативный сенатор от штата Техас и бывший кандидат в президенты 2016 года, знаменито назвал те части правительства, которые, по его мнению, больше всего посягают на свободу: "Я определил "пятерку свободы": В течение моего первого года на посту президента я буду бороться за упразднение Налогового управления, Министерства образования, Министерства энергетики, Министерства торговли и Министерства жилищного строительства и городского развития".
Эти представления о свободе заметно контрастируют с идеалами, сформулированными президентом Франклином Делано Рузвельтом, который в своем обращении к Конгрессу 6 января 1941 года "О положении дел в стране" изложил видение свободы, выходящее за рамки традиционных гражданских свобод, которые он ограничил только первыми двумя в своей речи "Четыре свободы":
Первая - это свобода слова и самовыражения - во всем мире. Вторая - свобода каждого человека поклоняться Богу по-своему - повсюду в мире.
Осознав, что этого недостаточно, он добавил еще два. Нужны люди:
. . свобода от нужды - что, в переводе на мировой язык, означает экономическое понимание, которое обеспечит каждой нации здоровую жизнь в мирное время для ее жителей - во всем мире.
и
. . свобода от страха - что, в переводе на мировой язык, означает всемирное сокращение вооружений до такой степени и таким тщательным образом, что ни одна страна не будет в состоянии совершить акт физической агрессии против любого соседа - в любой точке мира.
Человек, сталкивающийся с крайностями нужды и страха, не свободен. Не свободен и тот, чья способность жить полной жизнью, стремясь использовать все свои возможности, ограничена из-за того, что он родился в бедности. Вырастая в Гэри, штат Индиана, некогда процветающем сталелитейном городе на южном берегу озера Мичиган, я воочию наблюдал отсутствие экономической свободы у афроамериканцев, бежавших от угнетения на Юге во время Великого переселения, и у детей многих иммигрантов, приехавших из Европы, чтобы работать на заводах. Несколько моих одноклассников поделились со мной своим жизненным опытом на нашей пятьдесят пятой встрече выпускников в 2015 году. По их словам, когда они заканчивали школу, они планировали устроиться на работу на мельницу, как и их отцы. Но в условиях очередного экономического спада у них не было выбора - не было свободы - кроме как пойти в армию. А когда их служба во Вьетнамской войне закончилась, у них снова не осталось выбора, по крайней мере, в их понимании. Деиндустриализация забирала рабочие места в обрабатывающей промышленности, оставляя в основном те возможности, которые позволяли использовать их военную подготовку, например, службу в полиции.
И как политик в Вашингтоне, и как советник и комментатор экономических событий я видел свободу в ином свете, чем Буш, Рейган и другие правые. Начиная с Рейгана и заканчивая Клинтоном, президентские администрации расширяли свободу банков. Финансовое дерегулирование и либерализация означали предоставление банкам свободы делать все, что им заблагорассудится, или, по крайней мере, позволяли им делать больше того, что они хотели. Само слово "либерализация" подразумевало "освобождение". Банкиры использовали эту новую свободу так, чтобы увеличить свои прибыли, но при этом нести огромные риски для общества. Когда разразился финансовый кризис 2008 года, мы узнали его цену. Многие американцы потеряли свободу от страха и нужды, поскольку возникла вполне реальная перспектива того, что миллионы работников и пенсионеров потеряют работу и дома. Мы как общество потеряли свою свободу - у нас не было другого выбора, кроме как потратить деньги налогоплательщиков на спасение банков. Если бы мы этого не сделали, вся финансовая система и экономика рухнули бы.
В годы моей работы советником президента Билла Клинтона (последние два года в качестве председателя Совета экономических консультантов, 1995-1997 гг.) я решительно выступал против дерегулирования финансовой сферы, отчасти потому, что понимал: "освобождение" финансового сектора в конечном итоге сделает всех нас менее свободными. После моего ухода в 1997 году Конгресс принял два законопроекта, один из которых отменил регулирование банков, а другой обязал правительство не регулировать деривативы - шаг за шагом по сравнению с тем, что сделал даже Рейган. Дерегулирование/либерализация заложили основу для финансового краха 2008 года. Рейган и Клинтон дали свободу волкам (банкирам) за счет овец (рабочих, простых инвесторов и домовладельцев).
Свобода в историческом контексте Америки
Для американцев, проникнутых идеей о том, что их страна была основана на принципах свободы, этот термин особенно показателен. Поэтому важно, чтобы мы тщательно продумали, что это слово означало тогда и, спустя два столетия, что оно означает сейчас. При основании государства существовали двусмысленности и несоответствия, и с тех пор основные концептуальные проблемы стали только яснее. Свобода тогда не означала свободу для всех. Она не означала свободу для порабощенных. Женщинам и другим лицам, не имеющим собственности, не были гарантированы равные права, и они их не получили. Женщины сталкивались с налогообложением без представительства - потребовалось 140 лет, чтобы страна осознала это несоответствие. Пуэрто-Рико было силой отвоевано у испанцев, и его граждане до сих пор сталкиваются с налогообложением без представительства.
Уже давно стало очевидным, что между экономическими и политическими свободами существует взаимосвязь. Спор о том, какая свобода должна быть приоритетной, был центральным в холодной войне. Запад утверждал, что политические свободы (явно дефицитные в коммунистическом мире) важнее; коммунисты утверждали, что без некоторых базовых экономических прав политические права мало что значат. Но может ли нация иметь один набор прав без другого? Такие экономисты, как Джон Стюарт Милль, Милтон Фридман и Фридрих Хайек, участвовали в этих дебатах и рассматривали вопрос о том, какая экономическая и политическая система лучше всего обеспечивает эти две свободы и повышает благосостояние личности и общества. Эта книга рассматривает те же вопросы с точки зрения XXI века и приходит к ответам, заметно отличающимся от ответов Фридмана и Хайека в середине прошлого века.
Концепция компромиссов занимает центральное место в экономике, и эта идея дает еще одну причину, по которой экономистам есть что добавить к обсуждению свободы. Как станет ясно, я считаю, что в этой области мало абсолютов, если они вообще есть. Экономика предоставляет инструменты для размышлений о природе компромиссов, которые должны занимать центральное место в дискуссиях о свободе, и о том, как их следует решать.
Более того, как только мы проникаем под поверхностную приверженность правых свободе, мы обнаруживаем множество загадок, включая ключевую мысль о том, что мягкое принуждение - заставить кого-то сделать то, что он по собственной воле не стал бы делать, - в некоторых случаях может повысить свободу каждого, даже свободу тех, кого принуждают. Как я покажу, экономика дает объяснение многим важным случаям, когда коллективные действия - совместное выполнение того, что отдельные люди не смогли бы сделать самостоятельно, - желательны. Но часто коллективные действия невозможны без некоторой доли принуждения из-за так называемых проблем свободного наездника, которые мы рассмотрим позже.
Свобода в перспективе XXI века
