Читаем Репетиция на двоих онлайн бесплатно

Впервые, с тех пор как он познакомился с ней, Гарри подумал, что Гермиона на самом деле не желает возвращаться в Хогвартс. Она была всегда настолько счастлива вернуться к занятиям, но что-то в ней изменилось. Она выглядела настолько же хмурой, как и чувствовал себя Гарри, с тех пор как потерял Сириуса. После того, что случилось в прошлом году, она впервые отказалась приехать в «Нору» к семье Уизли на последнюю неделю каникул. Гарри часто размышлял о том, как сообщить ей, что он узнал в конце прошлого учебного года и уже был готов это сделать. Но теперь она выглядела слишком отвлеченной от всего, чтобы нужным образом выслушать его.

Он также нашел странным, что она опоздала на Платформу 9 3/4 и попала в поезд в самую последнюю минуту перед отправлением. Оглядев выражение на ее лице, когда она села напротив него в купе, он понял, что что-то не так.

Гермиона вздыхала и отводила свои глаза, когда Рон запихивал большее количество конфет в свой рот и молчаливо рассматривала из окна сельскую местность, через которую мчался Хогвартс-Экспресс. По крайней мере, его друзья больше не препирались. Гарри попытался спросить, как она провела лето, но Гермиона была не слишком словоохотлива.

«Я думал, что мы, по крайней мере, встретимся, когда ты приедешь в Косой Переулок, чтобы купить все для нового учебного года. Когда ты успела все приобрести?», спросил Гарри, но Гермиона только молча пожала плечами. Теперь он был уверен, что что-то беспокоило ее. Гермиона любила читать учебники перед началом годом, и всегда подробно обсуждала их. Она даже едва упомянула о результатах ее O.W.L. экзаменов, и при этом она не спросила Гарри о его результатах.

Все они, казалось, все еще избегали одной специфической темы, и это, как ни странно, удручало его. Хотя он все еще не был уверен, что мог бы говорить об этом без слез.

Гермиона только сидела и вздыхала. Он не понимал девочек, и не имело значение, встречался он с ними или нет. По крайней мере, с Гермионой он раньше мог свободно разговаривать на любые темы без мысли показаться глупцом, но сейчас ему даже не приходила какая-либо тема для поддержания разговора.

«Так, Гермиона …», начал он снова, но был прерван младшей сестрой Рона. Джинни вошла в купе.

«Вы здесь?», спросила она, садясь рядом с Гермионой, даже не взглянув на Гарри, или Рона. «Я была расстроена, когда ты прислала сообщение, что не приедешь в «Нору». Ты должна рассказать мне все о нем».

«О нем?», одновременно переспросили Гарри и Рон. Разница была лишь в том, что Рон задал вопрос со ртом, набитым шоколадом и в его тоне сквозило большее количество ревности.

Прежде, чем Гермиона смогла ответить, Джинни задала тысячу вопросов. Они обе начали хихикать и шептаться. Из всего этого Гарри уловил, что парня зовут Эндрю Роувентри и что он живет на той же улице, что и Гермиона. Спустя пять минут ошеломленный Рон задал еще один вопрос.

«Так он что…маггл? Ты встречаешься…с маглом?». Гарри не мог не заметить, что даже при том, что Рон больше не жевал, но его ревность никуда не делась.

«Конечно. Кто же еще живет на моей улице?», ответила Гермиона, на мгновение, повернувшись к Рону.

Гарри только разглядывал Гермиону, замечая, как начинают светиться ее глаза всякий раз, когда она произносила его имя. Это был не первый раз, когда они говорили о мальчиках. Два года назад они обсуждали Виктора Крума. Гарри не беспокоили эти разговоры, и он всегда знал, что у Гермионы к нему нет никаких чувств, кроме дружбы.

«Он не знает, кто ты, не так ли? Он не знает, что ты — волшебница?», спросил Гарри, прервав Джинни.

«Конечно, нет. Я подразумеваю, что еще нет…», ответила Гермиона и слегка порозовела.

«Так…. как ты планируешь контактировать с ним? Ведь ты не можешь посылать ему письма с совами!», с чувством произнес Рон, казавшись обнадеженным тем, что он нашел проблему, которую невозможно решить. Гарри надеялся, что Рон к настоящему времени прекратит ревновать Гермиону и оставит свои нападки. Его чувства для Гермионы никогда не были взаимны, хотя Гарри был рад этому, потому что это обозначало, что их дружба не разделит их. Но сейчас, похоже, появилось новое, даже более серьезное обстоятельство, которое угрожало их дружбе.

«Мы с родителями договорились. Я буду отправлять почту им, а они будут передавать ее Эндрю», беспечно ответила она «К тому же я сказала, чтобы он оставлял свои письма для меня моим родителям, так что они смогут переправлять их мне. Это очень удобно — даже деньги тратить не надо».

«Но разве он не будет ожидать, что ты позвонишь ему по телепону?», спросил Рон, все еще пытаясь найти какую-нибудь зацепку.

«Я сказала ему, что в моей школе ученикам не разрешается звонить кому-либо. Кроме того, я снова увижу его на Рождество. Всего четыре месяца…не так уж долго!», ответила Гермиона, повернувшись обратно к Джинни.

Именно после этих слов Гарри почувствовал небольшой приступ болезненной ревности. Он был уверен, что это не из-за того, что Гермиона влюбилась, а из-за того, что она поедет домой на рождество, а он как всегда останется один. Если только Рон не составит ему компанию…. Не в первый раз — вся его жизнь — вечное одиночество.

Гермиона что-то сказала Джинни, отчего обе девушки зарделись и захихикали как маленькие школьницы. Это было очень непохоже на серъездную Гермиону, и Рон ошеломленно уставился на нее, слегка приоткрыв рот. Именно тогда Гарри понял, что новый учебный год будет очень скучным и длинным.

Через пару дней, когда начались занятия, отношения между тремя друзьями возобновились, и все снова стало на свои места. Гермиона с большим усердием приступила к учебе, и это сделало Рона счастливым. Гарри в этом году был выбран капитаном команды Гриффиндора по-квиддичу и уже не имел много времени, чтобы думать о Гермионе. Когда он встречался со своими друзьями, то был рад тому, что Рон прекратил кидать в сторону Гермиону грустные взгляды. И больше всего он был рад тому, что Гермиона и Джинни прекратила хихикать и шептаться.

Гарри был так увлечен занятиями и Квиддичом, что даже не думал об каникулах, пока погода не напомнила ему, что уже закончилась осень и приближается Рождество. Каждую неделю Гермиона получала письма, которые читала в одиночестве, улыбаясь сама себе. Потом она прятала письмо в какую-нибудь из своих книг и уходила в спальную.

Рон перестал высмеивать эту привычку, и уже не комментировал количество сов, которые приносили ей послания. Гермиона стала очень мечтательной, но Рон старался игнорировать создавшуюся ситуацию. Гарри только задавался вопросом, на что похоже получение любовного письма? Какие чувства можно при этом испытывать?

Ему шел семнадцатый год, но он все еще не знал. Роман с Чоу развалился прежде, чем смог зайти куда-либо дальше. Возможно, если он мог бы проводить лето где-нибудь еще, кроме дома его тети и дяди, он смог бы выяснить, но это было невозможно. Он также размышлял о том, хотел бы он встречаться с девушкой-магглой? Похоже, что Гермиона не возражала дружить с парнем-магглом, потому что магглами были она сама и ее родители, которые ее очень любили. Гарри же ненавидел каждую минуту своей жизни с магглами и не был уверен, что другие магглы будут относится к нему лучше.

Гарри пристально оглядел большой зал и понял, что он не испытывал желание узнать у кого-нибудь ответы на свои вопросы. Каждый из студентов знал слишком много о нем, но в действительности не знал о нем ничего. Никто не знал, о чем он думает, мечтает и надеется, и конечно, не смог бы понять его полностью.

Взглянув на Гермиону, он осознал, что она была одной из немногих девочек, которая всегда понимала его. Внезапно Гарри подумал, что очень плохо то, что она является для него только другом и никогда не захочет стать для него кем-то еще.

«Гарри, мы можем поговорить кое о чем после Зелий?», спросила она, прервав его мысли. Прежде, чем он получил шанс ответить, она сосредоточилась на Роне. «Наедине…».

«Э-э ... конечно ..., но где? В библиотеке?», спросил Гарри, поймав нахмуренный взгляд Рона.

«Нет, там слишком людно», сказала она, после чего они договорились, чтобы встретиться возле озера, несмотря на холодную погоду. Гарри посмотрел ей вслед, когда она ушла, вероятно, писать ответ на письмо.

«Эта девочка стала еще более несносной, с тех пор как завела себе дружка!», высказался Рон сердито.

«Да ладно, Рон. Ты говоришь это только потому, что этот дружок не ты», возразил Гарри и, хотя Рон яростно отрицал это в течение следующих пяти минут, он знал, что это была правда.

Дрожа от холода, Гарри спускался с холма вниз к озеру. Он проверил свои часы и понял, что пришел слишком рано, не дождавшись назначенного времени. Он даже не мог вообразить, что она хотела от него, и что нельзя обсудить внутри замка, например, в комнате отдыха у горячего камина.

Наконец, он увидел Гермиону, направляющуюся к нему. Она шла и о чем — то говорила сама с собой, как будто репетировала то, что собиралась сказать. Она сжала свои руки в умоляющую манеру, и Гарри удивился, лихорадочно перебирая в уме, отчего она могла так сделать.

Он понял, что она увидела его наблюдающего за ней, когда спрятала руки в карманы. Гермиона остановилась на мгновение вдали, как будто не решаясь подойти, но потом все же подошла.

«Привет, Гарри», произнесла она, испуганно оглядываясь вокруг, хотя она должна была знать к настоящему времени, что они единственные, кто имел сегодня мужество выйти на холод из уютного замка.

«Привет», ответил Гарри, выдыхая изо рта клубы пара «Ты хотела поговорить?»

«Да», односложно ответила Гермиона и замолчала. Они оба стояли на пронизывающем ветре и молчали.

«О чем? Почему мы не можем обсудить это в библиотеке?», продолжил Гарри, стуча ногами от холода.

«Потому что я собираюсь просить тебя о помощи», ответила она и отвела глаза «Есть кое-что, что я хочу подарить на Рождество…одному человеку,…но мне нужна твоя помощь»

«Тебе нужна помощь, чтобы купить подарок для того парня-маггла? Я могу рассказать тебе, что любит получать Дадли ...», начал Гарри и остановился, увидев, как Гермиона мотнула головой. Это, очевидно, было не тем, что она хотела.

«Нет, я знаю, что я хочу подарить ему на Рождество», произнесла Гермиона. Гарри молчал, озадаченный ее ответом.

«Тогда, что ты хочешь от меня?», спросил он, понимая что, если она не доберется до сути скорее, он точно отморозит свои уши.

« Гарри….я хочу подарить…как бы это лучше сказать... о, боже! Я хочу переспать с ним!», выпалила она, и Гарри испуганно отступил назад, чувствуя, как открылся его рот от ее неожиданной декларации.

Почему она сказала ему это? Он хотел знать это о своем лучшем друге? Он предположил, что, если бы она была Роном, то он не возражал бы услышать это, но она не была Роном. Она была девочка. Причем ни какой-нибудь девочкой. Это была Гермиона.

Когда он смог совладать со своим языком, то спросил: «А зачем тебе нужен я? Думаю, что это — кое-что, что ты сможешь сделать без меня. Я….я….даже не уверен, зачем ты сказала мне это!»

Гермиона опустила глаза.

«Я сказала тебе потому, что нуждаюсь в твоей помощи. Я читала об этом и….»

«Ты читала об этом?! Что ты читала?!», прервал ее Гарри, не могущий представить себе Гермиону, перерывающую библиотеку в поисках книги «История Сексуальных отношений: Гид для молодого Волшебника» или чего-то еще, похожего на это. Если бы такая книга существовала, он был уверен, что она не задержалась бы в библиотеке недолго, особенно если содержала внутри себя картинки. Может быть, Госпожа Пинс прячет ее в специальной ограниченной области, а Гермиона сумела прокрасться туда?

«Это маггловская книга. Роман. В домашней библиотеке моих родителей много разных книг», ответила Гермиона.

«Гермиона, я все еще не понимаю ... «, начал он говорить снова, но она его прервала.

«Я поняла, что первый раз для женщины не всегда приятен. Даже можно сказать — вообще неприятен», сказала она, и теперь глаза Гарри стали широкими.

Когда он жил у Дурслей, никто там не говорил о сексе. Он пытался задать какой-то вопрос, но был грубо прерван и выруган, видимо в надежде, что это предотвратит его от интереса к противоположному полу и воспроизведения себе подобных и «ненормальных». Все, что он знал, пришло от телевидения (когда Дадли позволял ему посмотреть) и несколько немногословных обсуждений в школе. Более надежная и занимательная информация прибыла от Фреда и Джоржа, именно они и посвятили Гарри в некоторые неотъемлемые моменты жизни любого волшебника.

«И?»

«Я хотел бы пройти ту болезненную часть прежде, чем я сделаю это с ним», сказала Гермиона своим обычным сухим тоном.

Когда, наконец, Гарри сообразил, к чему она ведет, его глаза стали даже еще более широкими. Гермиона на самом деле планировала это, изучая книги и она спрашивала его ...возможно … возможно он понял ее неправильно?

«И?», спросил он, надеясь, что она продолжит и расставит все по местам раз и навсегда. Но казалось, что дальнейшие слова даются ей нелегко. Она тщетно силилась продолжить свою речь.

«Я хотела бы тебя ... с тобой. Я хотела бы испытать это ... с тобой», выдавила она, и ее руки крепко сжались между собой.

«Испытать это? Со мной? Как будто я — старая заплесневелая метла, которую ты хочешь взять на время для пробного полета?», возмущенно спросил он, и Гермиона яростно помотала головой.

«Нет, нет, нет!!! Это не так!», воскликнула она.

Гарри почувствовал, что ему нужно присесть, если эта беседа будет продолжаться. Гермиона последовала за ним к припорошенному пеньку и села близко к нему. Они оба дрожали.

«Почему я?», тихо спросил Гарри, и она посмотрела на озеро, тем временем подыскивая слова.

«Разве…разве тебе это не любопытно? Узнать…на что это похоже?», спросила она.

«Конечно я всего лишь ..., но откуда ты знаешь? Может быть, я уже в курсе, на что это похоже?!», спросил он, слегка оскорбленный, что она рассматривал его как абсолютно неопытного мальчика.

«Не обижайся, Гарри, но я знаю тебя и про твою удачу с девочками. Но… если ты не хочешь….я спрошу Рона», сказала она, и Гарри отчего — то стало еще обиднее. Мысль о ней и Роне ... Рона, получающего это ..., он не знал, сможет ли принять этот факт.

«Почему ты сразу его не попросила?», спросил Гарри.

«Из-за чувств Рона ко мне. С тобой все по-другому. Ты же не думаешь обо мне, так как он и поэтому для тебя не будет болезненно. И уж конечно ты не будешь ревновать»

«Конечно, не буду…», произнес он задумчиво, скорее повторяя ее последние слова.

«Тогда ответ — да?»

Что-то внутри него — взрослое и развратное — пожелало сказать да, но он остановил себя. Если она так беспокоилась сказать ему это, то почему она волновалась о первом разе? Он уставился на Гермиону, и, наверное, смутил ее, потому, что она перевела взгляд на замороженное озеро.