Читаем Граница(СИ) онлайн бесплатно

Граница

Как только он появился, Тина знала, что мужчина что-то прячет. С каждым его шагом к стойке таможни её уверенность всё росла и росла. Когда он выбрал зелёный коридор ("Нечего декларировать") и прошёл прямо мимо неё, она сказала: "Я попрошу вас задержаться на минуту". Взглянула на Роберта, чтобы убедиться, что тот на страже. Роберт едва заметно кивнул. Люди, боящиеся быть пойманными, прибегают к определённым уловкам, особенно если перевозят что-то, что может повлечь тюремное наказание. Этот мужчина - один из них. Тина была уверена.

"Пожалуйста, положите ваш чемодан сюда".

Мужчина поставил небольшой чемоданчик на стол, открыл его и поднял крышку. Он к этому привык. Неудивительно, учитывая его внешность - угловатое лицо и низкий лоб. Маленькие, глубоко посаженные глаза под густыми бровями. Борода и средней длины волосы. Мог бы играть русского наёмника в боевиках.

Тина нажала скрытую кнопку тревоги, наклонившись к столу. Её инстинкты отчётливо твердили, что человек ввозил нечто незаконное. Он мог быть вооружён. Краешком глаза она заметила как Лэйф и Андреас заняли позиции у входа во внутреннюю комнату, ожидая и наблюдая.

В чемодане почти ничего не было. Немного одежды. Карта дорог и пара детективов Хеннинга Манкелла, пара биноклей и увеличительное стекло. Кроме того, была камера. Тина достала её, изучила тщательно, но внутренние инстинкты подсказывали, что не в камере дело.

На дне чемодана лежала большая металлическая коробка с крышкой. В середине крышки находился круглый счётчик с крючком. Из стенки коробки выходил провод.

"Что это", спросила она.

"Отгадайте", ответил мужчина, приподнимая бровь, словно нашёл ситуацию чрезвычайно удивительной. Тина встретилась с ним взглядом. Она увидела возвышенное спокойствие в его глазах, оно могло означать одно из двух. Либо он был не в себе, либо полностью уверен, что она не найдёт спрятанное.

Она даже не рассматривала третьего варианта - что у него просто нечего прятать. Она просто знала.

Единственной причиной, почему она работала в Капельшере, было то, что он был совсем рядом с домом. Она могла бы работать где угодно. Таможенные посты всей страны добивались её помощи, когда было известно, что в пути большая партия наркотиков. Иногда она уезжала, останавливаясь в Мальмё или Хельсингборге на пару дней пока не выявит курьера и, будучи там, не упускала возможности вывести на чистую воду нескольких негодяев, провозящих сигареты или людей. Она почти никогда не ошибалась. Единственное, что могло сбить её, был человек, провозящий что-то законное, но, тем не менее, пытающийся скрыть это.

Как правило, это были разнообразные секс-игрушки. Куклы, вибраторы, фильмы. В Готенбурге она остановила сходящего с парома из Англии мужчину, чей чемодан содержал огромное число только что купленных научно-фантастических книг: Азимов, Бредбери, Кларк. Мужчина стоял у стойки со своим открытым чемоданом, нервно озираясь по сторонам, но когда её глаз упал на воротничок клирика, она закрыла багаж и пожелала хорошего дня.

Три года назад она была в США, мониторя пограничный переход у Тихуаны. Она обнаружила пять перевозчиков героина (у двоих он был в презервативах в желудках), пока не прибыла та партия, которую они собственно ждали.

Три грузовика с полыми колёсными цилиндрами. Тысяча двести килограмм. Самый большой улов за десять лет. Её наградили гонораром на десять тысяч долларов, а ещё предложили позицию с окладом, в пять раз большим, чем в Швеции. Но она отказалась.

Прежде чем отбыть, она предложила главе операции присмотреться к двум его коллегам. Она была уверена, что им платили за содействие в перевозке героина. Как выяснилось, она была права.

Она могла бы стать мультимиллионером путешествуя по миру, выполняя временные контракты, но после поездки в Штаты отвергала каждое предложение. Те двое, которых она выявила, излучали не только большую тревогу, но и угрозу. Ради безопасности она остановилась у начальника таможни и ездила на работу с ним. Знать слишком много опасно, особенно когда дело касается больших денег.

Поэтому она осела в Капельшере, в десяти минутах от её дома в Гилльберге на Родмансё. Количество конфискаций резко упало, когда она вступила на пост, а далее только продолжало и продолжало падать. Контрабандисты знали, что она работает тут, и Капельшер стал для них теперь закрытым портом. В последние годы она сталкивалась в основном со спиртным, да ещё странным шизанутым типом, скрывающим стероиды в подкладке чемодана.

Её расписание смен менялось от недели к неделе, чтобы контрабандисты не знали, какого времени избегать.

Не трогая коробку, она указал на неё и произнесла: "Я тут не играю с вами. Что это?"

"Это для высиживания личинок"

"Простите?"

Мужчина с едва заметной из-под бороды улыбкой поднял коробку. Теперь она видела, что провод заканчивался обычной вилкой. Он открыл крышку. Внутренне пространство было разделено тонкими стенками на отсеки.

"Для разведения насекомых", - сказал он, придерживая крышку и указывая на счётчик. "Термостат. Электричество. Тепло. Вуаля! Получаем насекомых".

Тина кивнула. "И зачем вам такая вещь?"

Мужчина убрал коробку обратно в чемодан и пожал плечам: "Разве она незаконна?"

"Нет. Мне просто интересно".

Мужчина облокотился на стойку и спросил её тихим голосом: "Вы любите насекомых?".

Случилось нечто совершенно необыкновенное. По её спине пробежали мурашки и, вероятно, от неё начала исходить та же тревога, которую она так безошибочно определяла в других. К счастью, рядом не было никого, кто смог бы это почувствовать.

Она встряхнула головой и сказала: "Я попрошу вас пройти сюда на минуту", указывая на дверь внутренней комнаты. "Можете оставить пока чемодан здесь".

Они осмотрели его одежду, осмотрели обувь. Прошлись по каждой вещице в его чемодане, и по чемодану самому. И не нашли ничего. А полный досмотр разрешался только при наличии серьёзных оснований.

Тина попросила остальных покинуть комнату. Когда они остались вдвоём, она сказала: "Я знаю, вы прячете что-то. Что это?"

"Откуда такая уверенность?"

После всего, чему его подвергли, решила Тина, он заслуживал честный ответ. "Я чую это".

Мужчина рассмеялся: "Ну разумеется"

"Это может показаться странным, но..."

Он прервал её: "Совсем нет, это похоже на правду".

"И?"

Он поднял руки в стороны и указал на своё тело.

"Вы осмотрели настолько тщательно, насколько возможно. Но зайти дальше прав у вас нет. Верно?"

"Да".

"Вот и славно. Раз так, прошу разрешения покинуть это место".

Была бы её воля, Тина посадила бы его в камеру, держала бы под наблюдением. Но законных оснований на то не было. И кроме того... В конце концов оставался ещё один вариант. Маловероятный, конечно. Вариант, что она ошиблась.

Она проводила его до двери и сказала то, что должна была: "Прошу прощения за доставленные неудобства".

Мужчина остановился и повернулся к ней.

"Может быть, мы ещё увидимся", сказал он и сделал настолько неожиданный поступок, что Тина не сообразила, как среагировать. Он наклонился и поцеловал её нежно в щёку. Его борода была жёсткой, она почувствовала укол от волос ещё до того, как до неё дотронулись губы.

Она очнулась и оттолкнула его. "Какого чёрта вы делаете?!"

Мужчина приподнял руки, как будто защищаясь и показывая, что не собирается больше ничего делать, пробормотал "Entschuldigung. До встречи" и вышел из комнаты. Взял чемодан и направился к выходу их зала.

Тина осталась на месте, глядя ему вслед.

В тот день она закончила рано и поехала домой.

Собаки поприветствовали её традиционным злобным лаем. Она прикрикнула на них, щетинившихся и скалящих зубы из-за забора. Она недолюбливала их. Она всегда ненавидела собак, и, разумеется, единственный мужчина, проявивший к ней интерес, оказался собаководом.

Когда она впервые встретила Роланда, он владел только одним самцом, пит-булем по имени Диабло, завоевавшим несколько наград в незаконных схватках. Роланд отдавал его спариваться с перспективными чистокровными суками за пять тысяч крон.

С финансовой поддержкой Тины и на её же участке он увеличил своё состояние до двух самцов, четырёх сук и пяти щенков, готовящихся к продаже. Одна из сук оказалась настоящей чемпионкой, и Роланд постоянно брал её на выставки и соревнования, где налаживал связи - как деловые, так и половые.

Это происходило как будто, так и должно быть и стало частью их повседневной жизни. Тина уже и не спрашивала об этом. Она чуяла, когда он был с другой, и никогда не бранила его. Он был для неё просто компанией, и она не рассчитывала на большее.

Если представить, что жизнь - это тюрьма, то для каждого человека настаёт момент, когда он осознаёт, где стоят его стены, его границы свободы. Неважно, настоящие ли это стены, или возможно - двери на волю. Для Тины таким моментом стал выпускной вечер.

Напившись в снятом в аренду доме, одноклассники прокатились до парка в Норртелье, чтобы посидеть на травке и доглушить вино.

Тине всегда было некомфортно на вечеринках, так как они обычно заканчивались уединением пар. Но не в этот раз. В этом случае сам класс осознавал, что это был их последний вечер вместе, и она была частью компании.

Когда вино было выпито, а пересказы приколов их школьной жизни окончательно выдохлись, они валялись на траве, не желая прощаться и идти домой. Тина была настолько пьяна, что то, что она тогда называла своим шестым чувством, совершенно отключилось. Она была просто одной из них, лёжала в парке и отказывалась взрослеть.

Было очень приятно, но её это пугало. Пугало то, что алкоголь оказался решением проблемы. Выпив достаточно, она теряла то, чем отличалась от остальных. Возможно, существовало какое-нибудь лекарство, что смогло бы блокировать всё лишнее, защитить её от знания того, чего она не желала знать.

Она лежала и обдумывала всё это, когда рядышком устроился Джерри. Незадолго до этого он написал на её шапке "Никогда тебя не забуду. С любовью, Джерри".

Они трудились вместе над школьной газетой, написали несколько статей, бродивших по всей школе, их цитировали товарищи. У них было общее чёрное чувство юмора и наслаждение от ядовитых статеек про заслуживавших того преподавателей.

"Привет", он прилёг рядом, положив голову на руку.

"И тебе привет", ответила она. У неё едва ли не двоилось в глазах. Прыщи на лице Джерри расплывались, и он казался почти красивым в полумраке.

"Чёрт побери", сказал он. "Мы перебрали".

"Ммм".

Джерри долго и медленно кивал. Его глаза сверкали, казались косыми за линзами очков. Он вздохнул и сменил позу, сев, скрестив под собой ноги.

"Есть кое-что... что я бы хотел сказать тебе".

Тина сложила руки на животе и взглянула наверх к звёздам, пронизывавшим листву иголочками света.

"Мм?"

"Ну это...", Джерри провёл ладонью по лицу и попытался прекратить мямлить. "Дело в том, что ты мне нравишься. Ну ты и сама знаешь".

Тина ожидала. Поначалу ей показалось, что хочется в туалет, но позже она осознала, что это другое, слегка покалывающее чувство. Тёплый нерв, оживший в самом неожиданном месте.

Джерри встряхнул головой. "Я не знаю, как это... хотя ладно. Я скажу это, потому что хочу, чтоб ты знала, что я чувствую, ведь теперь мы... теперь мы можем и не встретиться больше".

"Давай".

"Ну это что-то типа, ты мне кажешься чертовски классной девчонкой! И мне бы хотелось... в общем, что я хочу сказать... Мне бы хотелось встретить кого-то в точности как ты, но чтобы выглядела иначе".

Нерв перестал трепетать. Остановился, остыл. Она не хотела слышать ответ, но всё равно спросила:

"В смысле?"

"Ну...", Джерри ударил рукой по траве. "Проклятье, ты знаешь, о чём я. Ты... ты такая клёвая, и с тобой очень здорово. Я... Да, блин, я люблю тебя. Правда. Ух, я сказал это. Но дело в том...", он шлёпнул рукой по земле опять, на этот раз более беспомощно.

Тина закончила за него фразу: "Но дело в том, что я слишком уродлива, чтобы со мной на людях показаться".

Он потянулся к её ладони. "Тина, не надо..."

Она встала. Ноги были послушнее, чем ожидалось. Она посмотрела вниз на Джерри, всё ещё протягивающего ей свою руку. "А всё нормально. Почему бы тебе самому, блин, в зеркало не заглянуть?"

Она зашагала прочь. Только убедившись, что Джерри её не видит, она позволила себе рухнуть в кусты. Ветки оцарапали её лицо, голые руки, но, в конце концов, обняли её. Она втянулась в себя, вжалась пальцами в своё лицо.

Более всего обидно было то, что он пытался быть милым. То, что он сказал лучшее, что можно было ей сказать.

Она лежала в колючем коконе и рыдала, пока не кончились слёзы. Выхода нет. Нет пути наружу. Её тело было даже не тюрьмой, скорее клеткой, в которой невозможно было ни сесть, ни лечь, ни встать.

Последующие годы ничего не изменили. Она научилась терпеть жизнь в клетке и принимать свои границы. Но она отказывалась смотреть в зеркало. Достаточным зеркалом служило то отвращение, что она видела в глазах встречных.

Когда пойманные ею контрабандисты теряли всякую надежду, иногда они начинали кричать на неё. Кричать о её внешности, о чём-то про монголов, о том, что она её надо уволить, чтоб не страдала. К этому она так и не привыкла. Именно поэтому, вычислив злоумышленника, она оставляла дальнейшую работу другим. Чтобы не встретиться с тем отвращением, когда всё закончено и маски сброшены.

Пожилая женщина сидела на ступеньках небольшого коттеджа, читая книгу. Велосипед стоял прислонённым к изгороди. Женщина опустила книжку и проводила Тину взглядом - чуть дольше, чем того требовалось для того, чтобы кивнуть друг другу.

Началось лето. Глаза женщины впивались в её спину, когда Тина вошла в свой дом. Она нашла Роланда сидящим на кухонном столе с ноутбуком в руках. "Привет. Первая съёмщица приехала".

"Да. Я её видел".

Он переключился обратно на компьютер. Тина заглянула в книгу постояльцев, что лежала раскрытой на столе, и узнала, что женщину зовут Лиллемор и живёт она в Стокгольме. Большинство постояльцев были из Стокгольма или Хельсинки. Плюс изредка немцы на пути в Финляндию.

Сдавать домик на лето пришло в голову Роланду, когда он узнал, как хорошо идёт такой бизнес у хостела в паре километров отсюда. Это случилось на заре их отношений, Тина согласилась на такое предложение, чтобы дать ему почувствовать, что он участвует в управлении их собственностью. Псарни появились шесть месяцев спустя.

"Слушай, я, наверное, съезжу в Шёвде на выходных", сказал Роланд. "Думаю, в этот раз всё получится".

Тина кивнула. Тара, сучка пит-буля была объявлена лучшей в своём классе дважды, но так и не выиграла пока звание лучшей собаки выставки, что могло бы стать серьёзной рекламой бизнесу Роланда. Это стало настоящей одержимостью для него. И, конечно, поводом выбраться на свободу. Поразвлечься.

Даже если бы Роланд захотел пообщаться, она бы всё равно не смогла бы рассказать ему о происшествии на работе. Вместо этого, она направилась в лес к своему дереву.