Читаем The Cancer Factory онлайн бесплатно
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Джим Моррис «Фабрика рака. Промышленные химикаты, корпоративный обман и скрытая смерть американских рабочих»
Оглавление
ВВЕДЕНИЕ
Примерно в четыре часа дня 4 августа 1992 года, во время перерыва в туалете на перестановку мебели, Род Хэлфорд начал мочиться кровью. Не немного крови, а целые простыни. Это был "такой ошеломляющий эффект", как он позже расскажет в своих показаниях, что "я отпрыгнул назад, и [кровь] разлетелась во все стороны". Хэлфорду, жившему в то время в Янгстауне, штат Нью-Йорк, недалеко от озера Онтарио, хватило ума задержать струю мочи и попросить жену, Нелли, принести ему баночку, чтобы он мог взять образец. Она принесла ему детскую бутылочку. Хэлфорд позвонил своему семейному врачу, который велел ему вылить содержимое бутылочки и на следующее утро явиться в больницу Маунт-Сент-Мэри в Льюистоне, расположенную в семи милях от города. Там Хэлфорд сдал еще один анализ мочи, но сделать правильный анализ не удалось - все еще было слишком много крови. Через два дня были сделаны рентгеновские снимки, а 10 августа уролог из больницы Сестер милосердия в Буффало сообщил Хэлфорду результаты: у него злокачественная опухоль мочевого пузыря размером с ноготь мизинца. Опухоль была удалена без общего наркоза. Хэлфорд наложил вето на идею быть под наркозом и остаться на ночь в больнице, потому что, как он объяснил в своих показаниях, Нелли не могла вести его пикап с механической коробкой передач, а "я просто не люблю больницы". Хэлфорд признал, что процедура была сопряжена с некоторым дискомфортом.
На момент постановки диагноза Хэлфорд был восемнадцатым работником химического завода компании Goodyear Tire and Rubber Company в Ниагара-Фолс, штат Нью-Йорк, у которого развился рак мочевого пузыря. Хэлфорд начал работать на заводе оператором химического оборудования в 1956 году, стал электриком в 1970 году, и вышел на пенсию в 1991 году в возрасте пятидесяти пяти лет в качестве уборщика. Его опухоль в какой-то степени можно было предвидеть: к 1981 году, когда он был президентом профсоюза работников нефтяной, химической и атомной промышленности 8-277, он знал о четырех сослуживцах с этим заболеванием. К 1988 году он знал уже о восьми. Федеральные санитарные следователи, приглашенные на завод профсоюзом, обнаружили пятнадцать случаев рака мочевого пузыря. На данный момент неофициальное число заболевших составляет семьдесят восемь человек, хотя это может быть заниженным показателем, учитывая сложности с отслеживанием пенсионеров. Некоторые из жертв умерли. Другие живут с тревогой, зная, что их злокачественные опухоли, сдерживаемые операциями и химиотерапией, могут появиться вновь в любой момент.
Мало кто сомневается в том, что именно стало причиной ракового скопления в Гудиере. Начиная с 1957 года Род Хэлфорд и его коллеги в Ниагара-Фолс вдыхали - и, что еще важнее, поглощали - химическое вещество под названием орто-толуидин, известное в народе как доминик. Это химическое вещество использовалось для производства средства против растрескивания шин. Хэлфорд приходил домой с работы, воняя им. Когда жена стирала его одежду, от этого вещества у нее начинался рвотный рефлекс. Он просачивался сквозь поры, когда он спал, оставляя на простынях коричневые пятна. Документы свидетельствуют о том, что к 1950-м годам основной производитель этого вещества, компания E.I. du Pont de Nemours and Company, знала, что желтоватая жидкость вызывает рак мочевого пузыря у лабораторных животных, и защищала своих рабочих на производстве в Нью-Джерси от его воздействия. Но либо DuPont не предупредила должным образом своего клиента, компанию Goodyear, о рисках, либо Goodyear не прислушалась. Возможно, виноваты обе компании, но этот вопрос, возможно, никогда не будет решен.
Не будучи большим по меркам своих соседей, завод Goodyear имел историю использования химикатов, которая делала его пагубным двуглавым чудовищем: за одиннадцать лет до того, как Goodyear начал закупать орто-толуидин у DuPont и нескольких других производителей, он начал использовать химикат под названием винилхлорид для производства поливинилхлорида (ПВХ), смолы, из которой в других местах изготавливают виниловые садовые шланги, занавески для душа, сайдинг и другие изделия. Как и орто-толуидин, винилхлорид является мощным канцерогеном, однако его действие направлено не на мочевой пузырь, а на печень. К моменту закрытия завода Goodyear по производству ПВХ в 1996 году среди его сотрудников было зарегистрировано одиннадцать смертельных случаев рака печени - примерно в четыре раза больше, чем можно было бы ожидать в обычных условиях.
Немногие вспышки профессиональных заболеваний в США задокументированы так тщательно, как вспышка на заводе Goodyear в Ниагара-Фолс. Немногие представляют собой более яркий пример того, как эксплуатировались рабочие после Второй мировой войны. Поколения этих рабочих - начиная с ветеранов, только что пришедших с полей сражений в Европе и на Тихом океане и стремящихся влиться в индустриальную экономику - были введены в заблуждение относительно безопасности химических веществ, которые они производили и использовали. Мужчины, избежавшие смерти или серьезных ранений в лесу Хюртген или в джунглях Гуадалканала, столкнулись на таких предприятиях, как Goodyear, с противником, которого они не могли видеть, который со временем ослабил несметное число из них и отнял годы их жизни. Такова была сделка, которую они неосознанно заключали в обмен на пикники в компании, индейку на День благодарения и зарплату, достаточно большую, чтобы купить рыбацкие лодки и домики на выходные. Многие работали на одной и той же фабрике годами и верили тому, что говорили им работодатели: "Вещество X вам не повредит". Или, в крайних случаях: "Вы можете съесть вещество Y на завтрак и быть в порядке". Работодатели и их торговые ассоциации, как мы теперь знаем, понимали всю чудовищность такой лжи.
Федеральное правительство не оказывало этому поколению рабочих практически никакой помощи до конца 1960-х годов, а к тому времени около 14 500 из них ежегодно умирали от травм и еще десятки тысяч получали увечья или болели. Необходимость принятия национального закона об охране труда была признана еще при администрации Линдона Б. Джонсона, но Конгресс не принимал его до тех пор, пока его не подтолкнул Ричард Никсон в начале своего первого срока. Закон создал Администрацию по охране труда и здоровья (OSHA) - регулирующий орган, который с самого начала испытывал нехватку ресурсов и был очернен; изможденные критики сравнивали его с гестапо и испанской инквизицией. За исключением всплеска продуктивности в конце 1970-х годов, агентство в основном потерпело неудачу в своих попытках контролировать опасные вещества на рабочем месте. Оно установило пределы воздействия менее чем для 1 процента химических веществ, когда-либо производимых или используемых в Соединенных Штатах, и большинство из этих пределов не являются защитными. Рак и другие заболевания, связанные с работой, по-прежнему уносят в нашей стране 120 000 жизней в год - больше, чем грипп, пневмония и самоубийства вместе взятые в 2019 году, последнем полном году перед пандемией COVID-19. Еще от двухсот тысяч до четырехсот тысяч человек ежегодно заболевают от воздействия вредных веществ на рабочем месте. По правде говоря, работники всех рас и этнических групп в Соединенных Штатах являются жертвами юридической сегрегации: они могут подвергаться воздействию канцерогенов на уровне, в десять-тысячу раз превышающем допустимый за забором завода.
Ниагара-Фолс, население которого с 1960 года сократилось более чем наполовину, сделал ставку на тяжелую промышленность и проиграл. После Второй мировой войны в город и его дешевую гидроэлектроэнергию устремились производители химической продукции. Рабочие места было так легко найти, что, как утверждали, уволенный утром рабочий мог быть снова нанят к полудню. Затем компании начали бежать в другие штаты и страны. Вместе с ними уезжали рабочие и их семьи. Проект обновления города провалился, свалка токсичных отходов стала олицетворением города, а Ниагара-Фолс превратился в логово нищеты и преступности. В настоящее время он пытается вернуться к жизни, привлек внимание к скромному коммерческому развитию в центре города. Но ни при каких обстоятельствах он не будет похож на своего тезку на другом берегу реки Ниагара в Онтарио - туристическую Мекку с высотными отелями, тематическими ресторанами, аккуратными парками и 775-футовой башней Скайлон. "Ниагарский водопад - это большая дыра", - сказал мне Гарри Вейст, пенсионер из компании Goodyear, когда мы начали экскурсию по городу одним августовским утром 2013 года. "Он очень подавлен. Им управляют идиоты". Начиная с шоссе 190, мы на пикапе Гарри сделали круг против часовой стрелки: на запад по бульвару Ниагара-Фолс, который впадает в Пайн-авеню; на юго-запад по Мэйн-стрит, на юг по бульвару Рейнбоу и на восток по Ниагара-Сценик-Парквей, которая идет параллельно Буффало-авеню, где когда-то располагались заводы таких компаний, как Occidental, Carborundum и Great Lakes Carbon. Город выглядел безжизненным, если не считать Seneca Niagara Resort & Casino на Четвертой улице и нескольких других отелей и сетевых ресторанов. В полумиле к западу от казино поднимался туман от Американского водопада и, за ним, от водопада Подкова в Канаде. "У вас тут такая красивая достопримечательность", - сказал Гарри. "Не могу поверить, что вы ничего не можете с этим сделать".
Мы оказались на заводе Goodyear, на углу Пятьдесят шестой улицы и Гудиер-драйв, где Гарри и его тесть, Рэй Клайн, работали вместе с Родом Хэлфордом. Как и у Хэлфорда, у Гарри и Рэя развился рак мочевого пузыря. Гарри был 37-м случаем заболевания на заводе, Рэй - 21-м; у обоих были рецидивы. Гарри указал на подразделение резинохимикатов, где все трое мужчин подвергались воздействию орто-толуидина. Часть старого цеха по производству ПВХ была снесена, остальное использовалось как склад. Снаружи висела вывеска: "Доведите безопасность до крайности. МЫ ДОЛЖНЫ. МЫ БУДЕМ". Гарри, мужчина среднего роста и телосложения, с седыми волосами и усами ручкой, в то время занимался доставкой автозапчастей, чтобы пополнить свой пенсионный доход, и регулярно проезжал мимо этого места. "Я даже не задумываюсь об этом", - сказал он. Мы отправились в профсоюзный зал United Steelworkers Local 4-277 (бывший OCAW Local 8-277), где встретили лучшего друга Гарри, пенсионера Роберта Даттона, и двух рабочих Goodyear. Они рассказали о том, как рак мочевого пузыря - они называли его "гинч" по непонятным причинам - распространился по заводу, поразив как менеджеров, так и операторов и ремонтников. У нас были ребята, которые уходили на пенсию и говорили: "Знаете что? Я работал здесь все эти годы, я никогда не болел, я в порядке", - говорит Гарри. "Но этот латентный период...", - перебил Даттон: "И вот, пожалуйста, он укусил вас за задницу". Гарри продолжил: "Начинается латентный период, и вдруг они начинают мочиться кровью. А мы все знаем, что происходит, когда начинаешь писать кровью".
