Читаем The Future of Decline. Anglo-American Culture at Its Limits онлайн бесплатно
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Джед Эсти «Будущее упадка. Англо-американская культура на пределе своих возможностей»
В августе 2008 года американцы смотрели церемонию открытия Олимпийских игр в Пекине, восхищаясь созданным Чжаном Имоу зрелищем вновь обретшей уверенность в себе, изобилующей творчеством нации. В американских СМИ появились комментарии, в которых отмечалось, что безупречная организация, смелая эстетика, авангардная архитектура и масштабное управление проектами в Пекине возвестили о приходе новой азиатской сверхдержавы. Месяц спустя рухнула компания Lehman Brothers, ввергнув мир в финансовый кризис.
К 2012 году в США при незаменимой помощи китайского капитала началось восстановление экономики. В Лондоне снова стартовали Олимпийские игры, на этот раз церемония открытия прошла под руководством Дэнни Бойла. Фильмы Бойла, "Неглубокая могила" и "Трейнспоттинг", а также "Миллионер из трущоб" и "Стив Джобс", рассказывают о холодной нищете в Великобритании и горячем богатстве в колониях. Его шоу "Острова чудес" казалось вынужденным даже на месте. Оно сбило зрителей с толку.
Вспышки имперской славы заиграли на фоне прагматизма социального обеспечения. Танцующие медицинские работники как глобальный знак британскости? Грандиозная смесь прошлого и настоящего, с ее хипстерским ревизионизмом и смешением идеологий, казалось, означала одновременно все о Великобритании и, следовательно, ничего вообще. Оно подчеркивало незавершенность британского дела, связанного с импичмент-риальным прошлым и европейским будущим.
Пекин-2008 и Лондон-2012 поразили американских зрителей. Поднимающаяся сверхдержава через Тихий океан и угасающая империя через Атлантику, казалось, сэндвичили американское столетие на закате. Гламурный техно-футуризм Пекина и зомби-музей восковых фигур Лондона заставляли обратить внимание на неопределенную судьбу Америки. На фоне недавнего свободного падения Уолл-стрит американские СМИ разделились на шаткую веру в национальную мощь и развязную настойчивость в американское величие.
Для тех из нас, кто достиг совершеннолетия в 1970-е годы, две олимпийские церемонии просто возродили знакомое чувство угасших ожиданий. Для поколения X политическое сознание началось с Вьетнама и "Уотергейта". После конца золотого стандарта, нефтяного кризиса, стагфляции, войн с наркотиками и волны преступности 1970-е годы закончились кризисом с иранскими заложниками и так называемой речью Картера о национальном недомогании. Там, где молодые бэби-бумеры видели воплощение американского величия в полетах "Аполлонов", мы увидели огненную неудачу в катастрофе "Челленджера" в 1986 году. 1980-е и 1990-е годы - время нашей молодости - были отмечены странной подземной борьбой между медленным устойчивым подъемом национальной уверенности и возрождающейся риторикой.
Будучи аспирантом и молодым ученым, я провел последнюю половину 1990-х годов, изучая литературную культуру в эпоху имперского сжатия Великобритании. Оглядываясь назад, я вижу, что мое исследование было преломленным и отложенным изучением проблемы, которая была ближе к дому: американского упадка. Это было также интеллектуальное уклонение от расовых и колониальных проблем, лежащих в основе американского превосходства. Тогда я хотел узнать, зависит ли великое английское писательство - способность запечатлеть целые миры в романе или поэме - от статуса Британии как великой державы. Мое исследование, в конце концов, вылилось в книгу под несколько вводящим в заблуждение названием "Уменьшающийся остров" (A Shrinking Island). В ней говорилось о том, что сокращение Британии привело к ряду последствий, не все из которых были негативными, нативистскими или вызванными нехваткой населения. Эпоха деколонизации, модернизации половых и гендерных норм и кейнсианского государства всеобщего благосостояния представляла собой шаг для многих в Великобритании. Имперское сокращение не было чистой потерей. Сокращение британских владений не означало социальной отсталости. Это была часть процесса модернизации, а не откат назад во времени. Отказ от претензий на глобальную гегемонию - тогда или сейчас - не означает регресса или упадка, за исключением тех, кто подвержен ностальгии по сверхдержавам.
Оптимистическая идея, лежащая в основе этой книги, аналогична: США могут двигаться вперед, в то время как их могущество ослабевает. Вопросы, которые стояли перед Великобританией во время ее исторического спада, стоят перед США и сейчас. Сможет ли ослабление глобальной власти оживить внутреннее общество? Станет ли Америка после пика еще более разделенной? Может ли культура сжатия вдохновить граждан на поиск инклюзивного, эгалитарного, современного чувства национальной цели? Эпоха Трампа и Брексита с удивительной непосредственностью продемонстрировала сомнения, заложенные в этих вопросах. Эти вопросы не новы, но они становятся все более актуальными, поскольку Америка со дня на день превратится во второсортную нацию. Ответы на них будут определять культуру и общество США в ближайшие десятилетия.
Книга "Будущее упадка" - это краткое исследование долгих американских сумерек, основанное на британском прецеденте. Неисчислимый пик могущества США начался в 1945 году, а его угасание началось в 1970-х. Сейчас американцы находятся на спаде почти на поколение дольше, чем они были на вершине сверхдержавности. А Великобритания, которая была мировым гегемоном с конца наполеоновских войн (1815) и до Первой мировой войны (1914), уже более ста лет находится в упадке. Иными словами, упадок длится долго. В наших преданиях империи падают драматически, но на деле гегемония умирает медленно. А упадок - риторика о былом и будущем величии - длится еще дольше. Сто лет угасания силы Великобритании не утихомирили ее томительные мечты о славе. Смогут ли США избежать этой участи, или болезненные симптомы деклинистского мышления - МАГА и меланхолия - останутся с нами надолго? В Америке деклинизм - это практически образ жизни, культурное наследие: от пуританской иеремиады до параноидальной гегемонии холодной войны, от потерянного Города на холме до закрывающейся границы Ф. Дж. Тернера, от Спутника до Уотергейта, от нефтяного кризиса до климатической чрезвычайной ситуации, от краха субстандартного кредитования до пандемии Ковид-19.
Пока эта книга готовится к печати, извечная мрачная фантазия об американском упадке сходится с новой структурной реальностью. По большинству прогнозов, 2020-е годы станут последним десятилетием, когда экономика США будет крупнейшей в мире. Китай уже лидирует в мире по так называемому паритету покупательной способности - одному из ведущих показателей национального богатства. Бесчисленное количество книг об американском затмении быстро последует за ним, насыщая и без того перенасыщенный рынок. Будь то левые или правые, фаталистические или оптимистические, эти книги имеют некоторые общие черты. Во-первых, в США в основном пишут об упадке экономисты, журналисты и политологи - они склонны сражаться за метрики и статистику, игнорируя решающие сюжетные линии, которые определяют восприятие упадка большинством американцев. Во-вторых, такие статьи имеют тенденцию фильтровать тревоги, связанные с упадком, через элитарное мировоззрение. Деклинизм в большинстве своих форм чрезмерно отождествляется со страхами элиты перед утратой власти и положения. Он недооценивает небелых, немужчин, непродвинутых граждан. В-третьих, пророки и прорицатели упадка США слишком часто используют призраки павшего Рима и сократившейся Британии, чтобы скорее шокировать, чем информировать читателей.
В этой книге, напротив, история Великобритании используется для того, чтобы доказать, что утрата национального величия не является ни быстрой, ни катастрофической, ни трагической, ни устранимой. Опыт Великобритании дает наводящие примеры - и контрпримеры - для граждан США, надеющихся прожить хорошую, содержательную жизнь в бывшей сверхдержаве. Вместо того чтобы вспоминать британский импи-риализм как зрелище упадка, он рассматривает историю Великобритании после Суэца как историю борьбы за неравномерно распределенные ресурсы. Упадок Великобритании заставил ее граждан попытаться заново определить свою национальную идентичность без управляющих нарративов короны и империи на переднем плане. Brexit показывает, насколько далек от завершения этот процесс (Барнетт, О'Тул, Уорд и Раш). Но это культурный процесс, не скованный железными законами глобальной торговли. Бывший гегемон может стать не просто тенью себя прежнего. В ближайшие десятилетия американцам придется отказаться от уверенности в американской мощи времен холодной войны, чтобы заново придумать общий смысл американского общества.
На данный момент нарциссическая мысль об "утраченном величии" все еще находит отклик у многих американцев, и не только у правых патриотов. Она будет звучать и после того, как память о грубой демагогии Трампа исчезнет. Она находит отклик, потому что существует широкое, двухпартийное и народное желание остаться на вершине после четырех десятилетий угасающего экономического господства.
Больше всего он вызывает резонанс потому, что у американцев нет доступа к альтернативному языку, способному вдохновить их на достижение общей национальной цели. Пришло время отбросить старый привычный язык доминирования США, посмотреть в лицо многополярному миру будущего, рассказать новые американские истории. Найти и распространить эти истории - сложная, но необходимая задача. Они должны быть яркими и чувственными, насыщенными реальной историей США, созревшими для коллективного восприятия. Они должны сделать многорасовую демократию и социальное обеспечение совместимыми с жизненным опытом и популярной культурой большинства американцев - не некоторых, не половины. Это серьезный проект для медийной, политической и академической элиты, для культурологов и работников сферы знаний всех видов. Чтобы продвинуть его, традиционный центр должен отказаться от языка превосходства США, а прогрессивные левые - от языка антинационализма. Сейчас Америка должна представлять нечто большее, чем глобальное превосходство. Вечный статус сверхдержавы - это фантазия, и даже если бы это было правдой, это в целом антидемократическое стремление, противоречащее эгалитарным идеалам нации.
Консервативный упадок блокирует как либеральную цель постепенного прогресса, так и прогрессивную цель социальных преобразований. Он говорит своим озабоченным приверженцам, что Америка когда-то была более настоящей, чем сейчас. Это бессмыслица. Америка 2020 года - не менее (и не более) Америка, чем в 1950 году. Героические повествования о бесконечном росте теперь скорее затушевывают, чем раскрывают смысл Америки. Мы больше не можем просто зажечь свет в пограничье. Сегодня нация - это не Гек Финн, если он вообще когда-либо им был. И даже Гек не был невинным.
Вместо того чтобы подражать ностальгии британских правящих классов по долгим имперским сумеркам, граждане США, как бы сильно они ни были привязаны к социальной иерархии, предпочли бы отказаться от нездоровых и меланхоличных иллюзий. Возможно, они предпочтут видеть в США достойное общество, а не ослабленного гегемона. Американское будущее не должно повторять настоящее Brexit - нации, которая держится за дни своей славы, как стареющий квотербек. Это геополитическое продолжение, которое никто не хочет видеть. Потеря гегемонии - это экономическая данность. Но культура и политика ответных действий - нет. Сейчас американское внимание привлекает история британской адаптации к потере, а не само зрелище этой потери.
И все же деклинизм почти всегда продается как часть эпического торического цикла имперского подъема и падения. Эта завораживающая эпопея в некотором смысле является подтекстом почти всех современных исторических размышлений, от "Истории упадка и падения Римской империи" Эдварда Гиббона до "Цивилизации VI" Сида Мейера. Она служит подтекстом и контекстом почти всех значимых дискуссий об искусстве, политике, экономике, идеях и социальных институтах в США с 1975 года. Множество литературы об увядающей гегемонии подпитывает национальное увлечение тем, как быстро и далеко мы падем, или - для тех, кто надеется - как долго Америка продержится в статусе одинокой сверхдержавы. Обе стороны - трагическая и магическая - скрывают фундаментальный вопрос: Что означает упадок? Каково значение жизни в стране, пережившей свой расцвет, в практическом и повседневном плане - в чувствах и фантазиях, а также в метриках и политике? Мы знаем много о восходящих и падающих империях.
Но у нас есть фундаментальный - и двухпартийный - дефицит в нашем воображаемом понимании жизни после гегемонии.
Америке уже достаточно лет, чтобы иметь два архива, рассказывающих о ее судьбе. Один существовал до того, как она стала глобальной державой (но все еще оставалась жонглером континентальной и колониальной экспансии). Другой появился, когда она была глобальной державой, в двадцатом веке. На новом витке истории начинает формироваться третий архив. Какие траектории мы можем наметить для американского будущего после его пика в качестве глобальной державы - даже, возможно, после того, как американцы признают и приспособятся к спаду истории? В попытке отвести взгляд от утраченного величия эта книга реализует четыре взаимосвязанных проекта: (1) критический обзор упадка США с 2000 года, описывающий его ошибки и особенности; (2) список из десяти тезисов для описания будущего упадка без всепроникающей ностальгии по сверхдержаве; (3) сравнительный анализ британского и американского мышления о национальной идентичности после глобального превосходства; и (4) карта возникающих нарративов об американской истории и американской судьбе для эпохи пределов.
