Читаем The World for Sale: Money, Power, and the Traders Who Barter the Earth's Resources онлайн бесплатно
The World for Sale: Money, Power, and the Traders Who Barter the Earth's Resources
Документальная литература / Публицистика@importknig
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Хавьер Блас, Джек Фарчи «Мир на продажу. Деньги, власть и торговцы, которые обменивают ресурсы Земли»
Оглавление
Введение. Последние похитители
Самолет сильно накренился, начав снижение.
Далеко внизу спокойные воды Средиземного моря уступили место бесплодным просторам североафриканской пустыни. Столбы дыма усеивали горизонт. Внутри небольшого частного самолета пассажиры с каменными лицами прижимались к креслам, пока самолет спускался по штопору.
Это не была обычная деловая поездка, даже для Иэна Тейлора. За четыре десятилетия торговли нефтью Тейлор побывал во многих горячих точках, от Каракаса до Тегерана. Однако это путешествие - в Бенгази, Ливию, в разгар гражданской войны, - было новым опытом.
Тейлору достаточно было выглянуть в иллюминатор, чтобы вспомнить о том, как он рискует. В тысяче футов ниже его самолет сопровождал одинокий беспилотник НАТО. Тейлор, исполнительный директор Vitol, крупнейшей в мире компании, торгующей нефтью, пожалел, что его знакомые в британском правительстве не прислали для его сопровождения нормальный истребитель.
Было начало 2011 года, и весь регион охватила волна народных восстаний, получивших название "арабская весна". В Ливии силы, восставшие против сорокадвухлетней диктатуры полковника Муаммара Каддафи, только что взяли под контроль Бенгази, самый важный город на востоке страны, и основали собственное правительство.
Однако у разношерстной армии повстанцев была большая проблема. У нее заканчивалось топливо. Повстанцам срочно требовались дизельное топливо и бензин для военных машин и тяжелый мазут для работы электростанций. Собственные нефтеперерабатывающие заводы Ливии были закрыты из-за войны, и топливо поступало в страну лишь по струйке через сотни грузовиков, совершавших тяжелый путь из Египта.
Если кто и мог взять на себя риск снабжения повстанческой армии в разгар кровопролитной войны, так это Ян Тейлор. Лысый, жилистый и неутомимый, Тейлор превратил компанию Vitol из среднего дистрибьютора топлива в гиганта нефтеторговли. В процессе он превратил ее в мощную силу в мировой экономике, ежедневно перерабатывая столько нефти, что хватило бы для снабжения Германии, Франции, Испании, Великобритании и Италии вместе взятых. Сейчас ему было за пятьдесят, он сочетал в себе легкое обаяние члена британского истеблишмента и вкус к приключениям, что было обязательным условием для нефтетрейдера. Он никогда не боялся вести Vitol туда, куда другие боялись ступить. А в мире, где нефть и деньги идут рука об руку с властью, он был не из тех, кто уклоняется от сделок, имеющих более широкое геополитическое значение.
Когда несколькими неделями ранее появилась возможность заключить сделку с ливийскими повстанцами, Тейлор не стал медлить. Команда Vitol на Ближнем Востоке получила звонок от правительства Катара. Небольшая богатая газом страна Персидского залива стала ключевым политическим и финансовым спонсором ливийских повстанцев, выступая в качестве посредника между ними и западными правительствами и поставляя им оружие и деньги. Но купить танкеры с нефтепродуктами и доставить их в зону боевых действий было не под силу Катару. Ему требовалась помощь сырьевого трейдера. Катарцы хотели узнать, сможет ли Vitol поставлять в Бенгази дизельное топливо, бензин и мазут.
У Vitol было четыре часа, чтобы подумать и ответить. Торговому дому понадобилось всего четыре минуты, чтобы сказать "да".
Но была одна большая загвоздка. У повстанцев не было наличных денег. Вместо этого Vitol пришлось бы получать оплату в виде сырой нефти с нескольких месторождений , которые контролировали повстанцы. Теоретически это не должно было представлять проблемы: Vitol могла доставлять топливо через Средиземное море в порт Бенгази, а сырую нефть получать по трубопроводу в прибрежный город Тобрук, расположенный недалеко от египетской границы и вдали от боевых действий.
Тейлор и остальные члены высшего руководства Vitol быстро подготовили предложение. Для такого крупного торгового дома, как Vitol, не было ничего нового в бартере одного товара на другой, особенно когда перед ним стоял нуждающийся в деньгах клиент. Действительно, другие трейдеры также стремились принять участие в сделке с ливийскими повстанцами. Но Vitol вел себя более агрессивно: он был готов не только заниматься поставками топлива, но и предоставить ливийским повстанцам кредит, фактически одолжив им денег.
У компании было еще одно преимущество: ее политические связи в Лондоне и Вашингтоне. Тейлор, талантливый социальный оператор с харизмой прирожденного политика, был ведущим донором правящей Консервативной партии. Его контакты в лондонской деловой и политической элите не имели себе равных. Всего через несколько месяцев он вместе с другими финансистами отправится на ужин с премьер-министром на Даунинг-стрит, 10. "Очевидно, я получил разрешение британцев на вход", - вспоминал позже Тейлор.
В Великобритании тайная "нефтяная ячейка" при Министерстве иностранных дел работала над тем, чтобы помешать силам Каддафи получать топливо или продавать нефть за границу. Вашингтон отказался от санкций, чтобы позволить американским компаниям покупать ливийскую нефть у Vitol. И, конечно, не обошлось без натовского беспилотника.
Но хотя Лондон и Вашингтон поддерживали миссию Vitol, они не были готовы слишком активно вмешиваться от ее имени. Когда Тейлор спускался в зону боевых действий, он понимал, что если что-то пойдет не так, то он останется один.
Вероятность зенитного огня со стороны сил Каддафи означала, что обычная посадка слишком опасна, поэтому пилот снижался так быстро, как только мог пикировать самолет. Тейлор был один в маленьком самолете, не считая пары наемных телохранителей и Криса Бейка, плотного новозеландца, который руководил операциями Vitol на Ближнем Востоке.
Если от спуска по лестнице у него сводило живот, Тейлора мало утешало то, что он обнаружил на месте. Весной 2011 года в Бенгази царили беззаконие и нестабильность. Город, представляющий собой скопление пыльных бетонных зданий, сгрудившихся вокруг заросшей лагуны, находился всего в нескольких сотнях километров от линии фронта конфликта, который все еще бушевал. В воздухе витали звуки и запахи войны. Пахнущие отвратительным запахом госпитали были переполнены ампутированными конечностями и другими ранеными. Пыльные улицы были заполнены мужчинами и мальчиками с автоматами Калашникова, пристегнутыми к спинам.
По ночам в городе на несколько часов пропадало электричество. Патрули вооруженных до зубов молодых людей установили контрольно-пропускные пункты на дорогах вокруг города. Из этого беззакония и возникла вооруженная толпа, которая год спустя ворвалась в консульство США и убила посла в Ливии Криса Стивенса.
Жители Бенгази, измученные десятилетиями диктатуры и месяцами войны, затаились в своих домах. Саиф аль-Ислам, сын Каддафи, выступил по государственному телевидению с кровопролитной речью, в которой пообещал новую бойню: "Мы будем сражаться до последнего мужчины, до последней женщины, до последней пули".
Бенгази долгое время был центром нефтяной промышленности Ливии. Богатейшие запасы нефти находились на необитаемых просторах пустыни на востоке страны - ближе к Бенгази, чем к столице Триполи, которая все еще находилась под контролем Каддафи. Большинство нефтяных месторождений было заброшено, поскольку по стране прокатились бои, и лучшие геологи и инженеры-нефтяники Ливии собирались по вечерам на главной площади Бенгази, чтобы обсудить бедственное положение страны. В нескольких километрах от них находилась региональная штаб-квартира национальной нефтяной компании Ливии, рядом с почерневшим корпусом бывшего полицейского участка, который был сожжен повстанцами в первые дни восстания.
Именно сюда направились Тейлор и Бейк, как только их самолет приземлился. Их ждал Нури Берруйен. Инженер со стажем, Берруйен готовился к выходу на пенсию еще до начала гражданской войны. К весне 2011 года он руководил повстанческим филиалом национальной нефтяной компании Ливии, заключая сделку, которая могла спасти революцию.
Если Тейлор собирался заключить сделку с повстанцами, он хотел знать, кто находится на другой стороне сделки. Из десятилетнего опыта работы на Ближнем Востоке он знал, что личное доверие может иметь большее значение, чем тщательно составленный контракт. И в любом случае от контракта будет мало толку, если иметь дело с повстанческим правительством, действующим во временных министерствах в тысяче километров от столицы страны.
Тейлор был доволен. Человек по другую сторону одной из самых рискованных сделок Vitol оказался не каким-то помешанным на войне психом, а профессионалом нефтяной отрасли. Он пожал плечами и вернулся в Лондон. Это была авантюра, но авантюра разумная", - говорил он позже. С другой стороны, Берруйен тоже был доволен: Vitol предложила ему "лучшие условия" и даже не потрудилась попросить о военной страховке.
Почти сразу же вмешательство Vitol изменило баланс войны. Обеспечение достаточного количества топлива всегда было решающим фактором победы в пустынных районах Северной Африки. Именно здесь во время Второй мировой войны армия Эрвина Роммеля, немецкого генерала, известного как "Лис пустыни", потерпела поражение из-за нехватки топлива.
Теперь у повстанческой армии Ливии было достаточно топлива, чтобы избежать участи Роммеля. Благодаря Vitol она могла заправлять свои танки и "тактики" - импровизированную комбинацию пикапа с пулеметом, приваренным к его бортовой платформе, которая была излюбленным транспортным средством повстанцев.
Несмотря на поддержку с воздуха со стороны НАТО и финансовую помощь Катара, повстанцам не удалось продвинуться дальше своего опорного пункта в окрестностях Бенгази. К моменту визита Тейлора весной 2011 года их территория охватывала только восточный район Бенгази и полосу побережья в 150 км к юго-западу.
Главной стратегической целью было захватить нефтяные города на западе - Марса-аль-Брега, Рас-Лануф и Эс-Сидер, через которые сторонники Каддафи все еще контролировали доступ к нефтяным богатствам Ливии. После первых поставок топлива от Vitol, 17 июля Марса аль-Брега перешла под контроль повстанцев . В течение нескольких недель они захватили Рас-Лануф и Эс-Сидер, а затем установили контроль над внутренними нефтяными месторождениями бассейна Сирта - места, где в 1959 году впервые была обнаружена нефть в Ливии.
К октябрю они загнали сторонников Каддафи в угол на небольшой территории к западу от Сирта. Однажды группа повстанцев застала врасплох колонну Каддафи, и человек, правивший Ливией железным кулаком на протяжении четырех десятилетий, бежал, укрывшись в водосточной трубе. Повстанцы вытащили его и забили до смерти - жуткий момент триумфа, который был снят на мобильный телефон и транслировался по всему миру.
Однако для Vitol триумф был еще далек. Планы компании начали нарушаться уже через несколько дней после того, как Тейлор и Берруйен пожали друг другу руки в Бенгази весной. Несмотря на обещание, что существование сделки останется в тайне, вскоре стало известно, что повстанцы согласились продать свою нефть и получить взамен топливо. В ответ на это силы Каддафи отправили людей через пустыню, чтобы взорвать ключевой нефтепровод Сарир-Тобрук, который соединял нефтяные месторождения, контролируемые повстанцами, с экспортным терминалом на средиземноморском побережье - местом, куда Vitol предполагала поставлять сырую нефть, принятую в качестве оплаты. На этом их экспорт сырой нефти на некоторое время закончился", - мрачно вспоминает Бейк.
Перед Тейлором встала дилемма. У Vitol больше не было возможности получать деньги за поставки нефти. Каждый груз топлива, поставляемый торговым домом, теперь представлял собой постоянно растущий финансовый риск для повстанцев, у которых не было ни правительства, ни центрального банка, ни авторитета на международной арене. Если Тейлор продолжал их снабжать, он фактически ставил свою компанию на то, что повстанцы выиграют войну.
Он решил рискнуть. К тому времени он потратил тридцать лет на создание сети на Ближнем Востоке. Если бы он отказался от сделки с ливийскими повстанцами, то подвел бы не только их, но и свои давние связи в Катаре - стране, которая уже давно была прибыльным источником бизнеса для Vitol.
Конкурирующие трейдеры считают, что у Тейлора могла быть и другая причина, по которой ему было удобно придерживаться сделки с ливийскими повстанцами: У Каддафи были заморожены миллиарды долларов на счетах в западных банках. Если бы война закончилась для Vitol плачевно, друзья Тейлора в западных правительствах могли бы гарантировать, что торговый дом получит возмещение из этих замороженных активов. (В сентябре 2011 года 300 миллионов долларов ливийских активов на Западе были разморожены, чтобы помочь расплатиться с Vitol). "У нас не было никаких гарантий ни от кого", - настаивает Дэвид Франсен, председатель совета директоров Vitol в Швейцарии и один из самых давних партнеров Тейлора. Мы просто получили несколько фраз "С вами все будет в порядке, сделайте это".
