Читаем Канцлер онлайн бесплатно

Лев Сапега — звезда первой величины на небосклоне белорусской истории и культуры. Он родился 4 апреля 1557 года в деревне Островно, на Витебщине. Именно там, в живописном уголке Беларуси, на холме возле чудесного озера, стоял некогда семейный дворец древнего магнатского рода Сапегов.

Начальное образование Лев Сапега получил в Несвижской протестантской школе. В 13-летнем возрасте он поступил в Лейпцигский университет, где несколько лет изучал право. По возвращении на родину образованный юноша попал на службу к великому князю Стефану Баторию. В 1579–1582 годах Лев Сапега во главе гусарской хоругви воевал под Великими Луками, Псковом и Заволочем с московскими войсками. Вероятно, за военные заслуги 4 февраля 1580 года Лев Сапега получил весьма престижную и чрезвычайно перспективную в карьерном плане должность секретаря Великого Княжества Литовского.

В 1581 году Лев Сапега занял новую должность — высшего писаря. С этого момента ему становятся известными практически все государственные тайны. Государственная служба на всю жизнь стала его основной заботой и судьбой. Лев Сапега приложил немало усилий, чтобы усовершенствовать деятельность государственных институтов, поднять авторитет судебной и исполнительной власти страны. Уже в 1581 году он способствовал образованию Трибунала — высшего апелляционного суда Княжества. Судя по всему, сведущий в юриспруденции писарь лично подготовил его правовое обоснование с одноименным названием «Трибунал» (Вильно, 1581).

Осенью 1583 года, когда Лев Сапега находился в Кракове при королевском дворе, орды Османской империи напали на южные земли федерации. «От господина старосты каменецкого, — сообщал Лев Сапега в Вильно Христофору Радзивиллу, — примчался гонец с известием, что турки переправились через Дунай и стали лагерем возле Каменца».

Великое Княжество Литовское и Польша начали срочную подготовку к обороне. Чтобы оградить страну от опасности с Востока на время войны с южным врагом, правительство ВКЛ приняло решение срочно подписать мир с Московским княжеством. Было решено направить авторитетное посольство к Ивану IV Грозному.

Именно Лев Сапега, которому на тот момент не исполнилось и 27 лет, возглавил ответственную дипломатическую миссию в Москву. Ее цель состояла в том, чтобы заключить мир с восточным соседом. Посольская миссия на восток оказалась, однако, совсем не легким делом.

Делегация выехала из Вильно весной 1584 года. В состав посольской миссии ВКЛ входило 275 человек. Кроме Льва Сапеги и пяти шляхтичей в Москву направлялись 29 белорусских купцов, которые на 177 телегах везли свои товары.

По тогдашнему обычаю, Лев Сапега вез ценные подарки, или «поминки», монарху Московского княжества: породистых лошадей, украшенную золотом сбрую, пистоли, серебряные кубки, отделанную карету и прочее богатство.

В дороге, под Можайском, послов встретил гонец из Москвы и передал внезапный и непонятный приказ: остановиться и ждать дальнейших распоряжений. Причину задержки Льву Сапеге не объяснили. К посольству приставили охрану и не позволяли ничего сообщать в Вильно.

Постепенно среди послов росла тревога. Ширились различные противоречивые слухи. Все волновались, чувствуя, что случилось что-то чрезвычайное. Послов держали в неведении. Наконец, один из охранников случайно проговорился о смерти монарха Ивана IV. Через некоторое время в Можайск Льву Сапеге пришел новый приказ: ехать дальше в Москву.

Около Москвы-реки посольство встретили два царских пристава с несколькими сотнями всадников и официально сообщили Сапеге о смерти 28 марта 1584 года их монарха и о восхождении на московский престол его сына — Федора Ивановича, благословленного на царство отцом перед уходом в иной мир.

После приезда в Москву Льва Сапегу проводили к посольской резиденции, где несколько дней, как преступника, держали под стражей. Об условиях, в которых глава посольства ВКЛ оказался в Москве, он сообщал 26 апреля 1584 года в своем «Сообщении к Христофору Радзивиллу, подканцлеру и польному гетману». Вот лишь несколько строк из него: «Те приставы сопровождали меня до посольского двора. Там меня скрывали, как какого-то узника: все дыры в заборе позакрывали, вокруг двора выставили стражников, которые охраняли меня день и ночь. Все это совсем не удивительно, ведь, как я слышал, их новый монарх имеет не много ума и к тому же часто болеет тяжелой болезнью. Между московскими дворянами нет согласия и взаимопонимания, они постоянно спорят и выясняют между собой, кто из них важнее…»

Первая официальная аудиенция в Кремле состоялась только 12 апреля 1584 года. Лев Сапега получил возможность выразить недовольство отношением к нему. Но на протесты и возмущения посла никто не обратил особого внимания.

Впечатления Льва Сапеги от встреч с московскими боярами были не из лучших. Он мог наблюдать нравы, царившие в Кремле, и поведение бояр, между которыми, с восхождением на престол нового правителя, еще более возросла конкуренция и взаимная неприязнь. Лев Сапега в своем «Сообщении…» отмечал: «12 апреля по новому календарю я был приглашен в замок на встречу с думскими боярами великого князя московского. Они должны были встретиться со мной в полном составе. Но между ними начались препирания из-за мест. Перед самым моим приездом они едва ли не перерезали друг друга. Из всех думских бояр осталось только четыре: князь Федор Михайлович Трубецкой, Федор Борисович Годунов, Андрей и Василий Щелкаловы. С ними я встречался и просил их о том, чтобы они отпустили меня обратно к его королевской милости, поскольку тот князь, к которому меня направляли, умер».

Действительно, с самого начала переговоров Лев Сапега оказался в сложном положении, поскольку все грамоты и письма, подписанные Стефаном Баторием и скрепленные печатями Короны и Княжества, адресовались Ивану IV. Теперь же, после его внезапной смерти, все необходимо было переделать и переписать заново. Это, конечно, требовало времени. Возникла сложная и даже драматическая ситуация для Льва Сапеги. Надежды на скорое подписание мирного соглашения рушились. Хуже того, возникла угроза полного срыва переговоров. Но возвращаться ни с чем, не подписав соглашение с Москвой, когда над Отечеством нависла страшная беда, Лев Сапега не мог. Он чувствовал личную ответственность за судьбу страны, прекрасно осознавая, что от результатов его переговоров будет зависеть многое.

Критическая ситуация требовала от главы посольства исключительно осторожных шагов. Поэтому, когда московские бояре начали ультимативно требовать от него «справить посольство» к царю Федору, Лев Сапега был вынужден отказаться от встречи с ним. Он настойчиво добивался разрешения направить посыльных к великому князю и королю за новыми распоряжениями и грамотами. После долгой волокиты, хотя и без особой охоты, бояре все же дали ему возможность направить посыльных в ВКЛ. Начались долгие дни ожидания, тревожные и опасные.

В Москве в это время произошли беспорядки, о чем Лев Сапега подробно сообщал в Вильно: «Когда я уехал из замка, а бояре тоже отправились обедать к своим дворцам, Бельский со стрельцами окружил замок. Бельский отправился к великому князю и потребовал от него, чтобы он вернул опричников и все порядки, которые существовали во времена предыдущего князя.

Сведения о поступке Бельского дошли до бояр. Они быстро вернулись к глав-ному замку. Но стрельцы не пускали их в замок. Тогда слуги Мстиславского и Никиты Романовича начали драку со стрельцами, но стрельцы побили их. Вскоре все остальные бояре с их людьми объединились и вместе начали пробиваться к замку. Стрельцы стреляли по ним, убили около 20 человек и очень многих ранили.

Бояре с их людьми окружили замок, подготовили огромную пушку, чтобы стрелять по замку. Но оттуда выбежал Андрей Щелкалов и отговорил их от штурма замка.

Позже, когда людей спросили от имени великого князя, почему они начали насилие, они объяснили, что Бельский уничтожил князя Мстиславского и князя Шуйского, а также других бояр поубивал, а сам присягает на верность великому князю.

Бельского удалили из Думы. Его хотят сослать в Казань. Против Бельского восстали все. Они в один голос заявили, что готовы заколоть или зарезать его ножами.

В Москве опасаются, что в такое время против них выступят татары. Но они больше всего боятся его милости нашего короля».

По возвращении посыльных с новыми грамотами долгожданные переговоры возобновились. Лев Сапега встретился с царем Федором. Главное для него на тот момент было — убедить каким-то образом московского монарха и бояр в необходимости и взаимной пользе мира. Чтобы увеличить свои шансы на успех, Лев Сапега использовал старое, но чрезвычайно действенное в дипломатии средство. Он намеренно сообщил царю, что турки якобы готовятся к войне с Московией и султан ищет поддержки у ВКЛ. Доводы Льва Сапеги возымели действие и принесли желанные плоды. Через несколько дней, несмотря на нерешенные вопросы вокруг Ливонской земли, между Речью Посполитой и Москвой был подписан десятилетний мир.

Кроме соглашения о мире Лев Сапега добился от Федора Ивановича освобождения из плена, без всякого выкупа, около 900 белорусов. Нетрудно представить радость великого посла, так как чуть ранее он просил членов правительства, чтобы они обратились к монарху за разрешением поднять на переговорах вопрос об освобождении пленных соотечественников: «Любезно прошу вас обратиться к королю, чтобы он позволил мне позаботиться обо всех них. Действительно, надо над ними сжалиться. Я каждый день обливаюсь слезами, когда слышу их стоны, хотя и далеко от них стою. Всех заключенных здесь в Москве насчитывается 614 человек, а в других замках — еще около трехсот».

Неслыханный успех посольства поднял авторитет Льва Сапеги в глазах соотечественников. За успешное завершение переговоров он получил щедрую награду — Слонимское староство. Затем, 2 февраля 1585 года, совершенно справедливо и заслуженно он занял влиятельную должность подканцлера Великого Княжества Литовского.

Новая государственная должность открыла перед Львом Сапегой широкие возможности по укреплению Великого Княжества, сохранению его политического и экономического суверенитета. Однако на этом пути подканцлера ждали серьезные испытания.

Уже в марте 1585 года польские магнаты начали получать королевские привилегии на земли Великого Княжества Литовского, завоеванные во время баталий с Московским государством. Возмущенный действиями наглых соседей и, как все больше убеждался Лев Сапега, не слишком надежных и искренних союзников, он с гневом осуждал безосновательные претензии поляков и доказывал абсолютное право Великого Княжества на приобретенные территории. «С тех пор как началась война за Инфлянты, — писал подканцлер, — поляки и выеденного яйца не дали нам в помощь. А сейчас, когда все идет к концу, то господа поляки стремятся овладеть Великими Луками, Заволочем, Холмом… Они хотят оттолкнуть нас не только от завоеванного нами сейчас, но и от того, что мы держали раньше».

Как видно, Лев Сапега был далек от того, чтобы защищать интересы Польши. Наоборот, заботясь о белорусском народе, расширяя территорию Княжества, укрепляя его границы, подканцлер каждый раз сдерживал порывы поляков захватить великокняжеские земли. Правда, и во время конфликтов с поляками в 1585 году Лев Сапега, занимаясь международными делами, учитывая конкретные исторические обстоятельства, нередко выступал как представитель всей федерации. Но он при этом всегда исходил прежде всего из интересов Великого Княжества Литовского, примеряя важнейшие решения с политическими целями своего государства, согласовывая их с устремлениями белорусской знати. Разнообразные исторические документы, связанные с деятельностью Льва Сапеги, позволяют однозначно утверждать, что во всей его многолетней политической деятельности не было ни одного случая, чтобы интересы Польши, или даже всей федерации, он ставил выше собственно великокняжеских.

Должность подканцлера требовала от Льва Сапеги ежедневного анализа не только внутреннего положения Княжества, но и международных отношений. Каждый сдвиг, каждый поворот в политике европейских и ближайших азиатских стран, естественно, требовал соответствующих шагов от Великого Княжества Литовского. Так, в 1585 году подканцлера очень насторожили сведения, поступившие в Великую Канцелярию, о намерении Максимилиана, брата императора Священной Римской империи Рудольфа, занять московский престол вместо Федора Ивановича. Союз Священной Римской империи с Московией ничего хорошего не сулил Великому Княжеству Литовскому.

Чтобы помешать новому опасному для Отечества альянсу, Лев Сапега немедленно подготовил и направил в 1585 году в Москву посольство Михаила Гарабурды, который, переняв дипломатический опыт подканцлера, смог убедить московских бояр в нецелесообразности единения с католическим миром.

1 сентября 1586 года в личной жизни Льва Сапеги произошли перемены. Он женился на Дороте Фирлиевне, которая овдовела после смерти мужа князя Стефана Зборажского. Материальное положение подканцлера в это время, наверное, выглядело не слишком хорошо. Чтобы сыграть свадьбу, он вынужден был продать одно из своих имений за 500 коп грошей. Кстати, документы судебного дела Льва Сапеги с панами Горностаем и Цехановецким за 1586 год, внесенные в книги Метрики Великого Княжества, также свидетельствуют о трудностях в его денежных делах.

Женившись на вдове, обладательнице великих богатств, подканцлер существенно увеличил свой капитал. Однако нельзя думать, что брак Льва Сапеги и Дороты Фирлиевны — результат меркантильного расчета подканцлера. Через всю недолгую супружескую жизнь Лев Сапега и Дорота Фирлиевна пронесли трепетное и чистое чувство взаимной любви, несмотря на сплетни, что постоянно распускали завистники их семейного счастья.

После неожиданной смерти 12 декабря 1586 года в Гродно Стефана Батория (согласно исторической легенде, отравленного кем-то из его врагов) для Льва Сапеги начался почти двухлетний период испытаний.

Из-за отсутствия монарха в ВКЛ и Польше возник острый политический кризис. Конвокационный (предвыборный) вальный сейм, созванный 1 февраля 1587 года, засвидетельствовал, что федерацию ждут новые беспорядки и непримиримая борьба между различными шляхетскими и магнатскими группировками.

Свою задачу во время избирательной кампании подканцлер видел, прежде всего, в том, чтобы защитить интересы Княжества и, невзирая на обычные для таких моментов всевластие и анархию, добиться возвышения Отечества. И он, как показали более поздние события, достиг поставленной цели. Прежде всего, благодаря продуманным действиям, невероятной выдержке, политической предусмотрительности и аналитическому уму.