Читаем Ещё один шанс онлайн бесплатно

Этот, тип, с бегающими, хитрыми глазами не понравился мне сразу. Всё в нем вызывало неприязнь: поношенный костюм, манера говорить, двигаться. Раздражала дурацкая прическа а-ля Дима Билан. Отталкивал и нервировал сильный запах одеколона… Мне, ничего в нём не нравилось. Но приходилось слушать и терпеть.

— Я представляю некоммерческий Фонд помощи ветеранам «Наследие», — нараспев, как будто за упокой, начал незваный гость. Он оперся на стену и начал копаться в большом пузатом портфеле.

— Наша, организация сделает всё, что бы, Вы, Алексей Петрович, были живы и здоровы долгое время, — многозначительно улыбнулся, добрыми глазами, незнакомец.

— Вы, только вообразите, себе! — Нежданный гость тряхнул головой. — Вам, выделят отдельный, четырехместный номер в пансионате «Душевный приют»… Кстати, его, быстрыми темпами достраивают.

— Сдача, современного, многоместного приюта, намечена в следующем квартале, — на время замолчал, смакуя свое предложение загадочный коммерсант.

— Всё подготовлено для Вашего удобства: двухъярусные железные кровати, удобные настенные радиоприемники, аккуратные горшочки с искусственными цветами на входе и в коридорах. И главное… — он самозабвенно задрал глаза в потолок. — Раздельный туалет с ванной, в блоке на четыре комнаты, — он вытащил целый ворох рекламных буклетов, и начал водить грязным пальцем по разноцветным картинкам со стрелками и диаграммами.

— Вас будут лечить лучшие специалисты. Предложат современные лекарства, — бубнил мужчина, как граммофон. Он не испытывал чувств, просто выплёвывавал информацию записанную на старую, скрипучую пластинку.

— Кто же, тебя, красавца пахучего, подослал? Как зовут, этого, отзывчивого человека? Может, кто из «Конторы»?

— Если, узнаю…. ноги по майку оборву! — пронеслось у хозяина в голове.

— В доме-интернате проживают люди одного с Вами возраста, — начал «душевный» помощник очередную фразу и замахал брошюрами как веером.

— Найдете себе знакомых. Может, заведете подружку… или две. А может быть и женитесь… Какие, Ваши, годы?… Вы же, жеребец, хоть куда!.. — Засмеялся манагер своей шутке.

Его лицо уже было в перекрестии воображаемой штурмовой винтовки. Таких шуток я не понимал.

— И главное — подняв палец, оратор выдал последнею, заученную фразу — Вы, будете получать неплохую пенсию.

Он картинно выдержал паузу, ожидая с моей стороны аплодисментов или других признаков восторга. Не дождавшись реакции, прокашлялся и продолжил свое повествование…

— За эти услуги мы ожидаем оформление дарственной и передачу всего имущества в счет Фонда.

— Интересно… Если его сейчас убить и закапать? И… не в нашем районе? Его быстро найдут? — задал себе несколько вопросов.

— Смотря как убить и на какую глубину закопать, — ответил ехидно мой внутренний голос.

Сдерживая сильную головную боль я, молча, смотрел на представителя мутного Фонда. Желание было одно — поскорее его выпроводить.

— Ну, точно! Я вспомнил! Это, он! Его, лицо я видел, в Сьерра Лионе, в семьдесят четвертом году! Улыбался, ещё так нагло и зубы скалил. Ах, ты, крысеныш! — найдя повод, для хорошей трепки расфуфыренного коммерсанта, начал двигаться, вперед сжимая кулаки.

— Да, нет… Тот, на негра был похож… И уши, у него, были больше… И глаза косили, как у китайца, — присмотревшись к нему, хозяин квартиры разочарованно остановился.

— Понимаю, Вам, необходимо время для принятия окончательного решения, — не дождавшись ответа, продолжил незнакомец. — Вы, должны всё обдумать и оценить.

— Поступим, так — я оставлю буклеты и нашу рекламу. Вот, это карточка, с улыбающимся красивым мужским лицом и крупным телефоном под ним — моя визитка. Как только определитесь, звоните.

— Надеюсь, Вы, примете правильное решение, о котором не придется жалеть.

С трудом проводив гостя до двери, я буквально ползком вернулся к кровати. Что можно было сказать в ответ на предложение незнакомца?

Болезнь прогрессировала. Да и возраст давал о себе знать. С каждым днем двигаться, даже по квартире, становилась всё труднее и труднее. Сильная отдышка, головокружение. Ужасные головные боли, буквально сводили с ума. Около года назад, врачи поставили неутешительный диагноз — гематома головного мозга. Время, отведенное ими, окончилось давно. Но я держался. Не знаю… какие силы заставляли меня жить? Было, что-то не отпускающее меня из этого мира, дающее надежду, что всё можно изменить, переиграть. А может быть, ответ был проще? Просто, Леха Рязанцев, прошедший в жизни, через столько событий и испытаний, не любил отступать и пасовать перед трудностями. Не было этого в его характере и принципах.

В последнее время вместе с головными болями, всё чаще стали мучить галлюцинации. Сначала были видны размытые картинки. Потом стали появляться изображения предметов и участки природы, находившиеся недалеко от меня. Иногда они были настолько красочны и реальны, что казалось, протяни руку и можно дотронуться до них, ощутить, погладить.

Звонок будильника напомнил о времени приема лекарства. С трудом подавив, очередное, головокружение я встал с кровати и двинулся к столу. Необходимо было сделать всего четыре шага. Обычные четыре шага! После чего, боль на время уйдет. Я не рассчитал свои силы. На половине пути меня накрыла сильная тошнота. В глазах закружилась мозаика калейдоскопа. Ноги перестали слушаться. Я упал на пол.

— Нужно срочно выпить лекарство, — приказал я себе.

— Нет, не так… Нужно очень срочно принять это, чертово, лекарство, — просто кричала вся моя сущность.

Голова раскалывалась. К горлу подкатывал комок. Глаза наливались кровью. Я попытался подняться и обвел безумным взглядом комнату. Все было в сплошном сером тумане кроме… одной картинки.

Между мной и столом, куда мне нужно было идти, отчетливо наблюдался кусок обычного летнего луга. Сочная, зеленая трава колыхалась на ветру, доносилось стрекотание кузнечиков, нос ощущал запах клевера. В проеме миража было видно, как стрекозы водят свой хоровод. Я лежал и смотрел на картинку прекрасного летнего дня. И вдруг, мне почудилось, что если попасть туда, то сразу станет легче. Пройдут боли, уйдет слабость, головокружение и тошнота. Исчезнет всё, что окружало и беспокоило меня в последние месяцы. Наступит то, ради чего я боролся с болезнью, надеялся на лучший исход. Почувствовав и поняв это, я так сильно захотел попасть на это поле, в это время, в это место. Хотя бы на немного, хотя бы на миг ощутить себя там.

Собрав последние силы, потихоньку, помаленьку, стал ползти к моей галлюцинации. Я старался из последних сил, всеми способами, пытаясь удержать её в поле зрения.

Постепенно мираж стал приближаться…

Все ближе и ближе…

— Еще немного…. — И я почувствовал траву руками.

— Еще маленько…. — И мои глаза ощутили теплые лучи яркого, солнечного света.

— Еще чуть — чуть…

— Еще чуть — чуть, еще… из последних сил…

Потянувшись, я полностью оказался на этой приятной, зеленой траве. На этом ласковом, теплом ветерке….

— Господи! Как хорошо, легко, прекрасно здесь было.

Я лежал и нежился на летнем солнышке. Я вздыхал полной грудью сладкий запах полевой травы. Боли не было. Всё тело окружала приятная, пьянящая истома. Из последних сил я приподнялся, окинув взглядом, место куда попал и… потерял сознание.

— Эй, мил человек? Ты, живой? — Кто-то тряс меня за плечо. Легонько ударили по щекам.

Открыв глаза, я увидел бородатого мужика одетого в странную, непонятную одежду. Присмотрелся к нему. Так, и не понял…. — Кто он? Что ему от меня нужно?

— Ты, кто? Чего, тут, разлегся? — снова спросил он. — С тобой, всё нормально? Говорить, можешь?

— Я?… — прохрипел я, ничего не понимая и пытаясь вспомнить каким образом, оказался здесь. Чуть приподнялся с земли. Попытался собраться с мыслями.

— Ну, да. Тебя, как зовут? — По-прежнему не отставал незнакомец. — Имя, у тебя есть.

— У, меня? — Произнес я, пытаясь хоть что-то ответить.

— Чего он хочет? Почему пристает с вопросами? — Запоздало собравшись с мыслями начал рассуждать я. Голова была девственно чистой, как бумажный лист, от всех воспоминаний. — На доктора, этот бородач, вроде, не похож. На умалишенного из больничной палаты тоже. И, вопросы задает такие неприятные: Кто Я?… Где Я?… Как зовут? И, главное… Почему, Я, ничего не помню?

— Может быть, он, следователь? Я что-нибудь совершил. Долго и давно был в бегах! И, вот, меня, наконец-то нашли? — внезапная догадка озарила мой отуманенный мозг. — Но, это, не я… Меня, там, не было… Я бы, это, точно, запомнил! Я, вообще, в этот день пьяный был, с девчонками, и в другом месте… Поэтому, ничего не помню!

— Да! И, у меня, есть, куча свидетелей, — запоздало заволновался я, так и не зная, что говорить. — Вот, вспомню, их имена, — сразу всё проясниться!

Оглянулся вокруг. Кругом было обычное поле. То самое, куда я выполз из своего последнего кошмара. Вдали стоял небольшой, березовый подлесок. За мной, в нескольких метрах находилась накатанная проселочная дорога. На ней, выстроились в ряд груженые повозки, похожие на старинные, крестьянские телеги. Рядом, с ними стояли люди в экзотической, старинной одежде. Бородатый в очередной раз попытался узнать кто я и, что здесь делаю.

— Кто… я? — повторив последний вопрос незнакомца, стал внимательно осматривать себя. Руки, ноги, махровый халат, на ногах тапочки на резиновой подошве. Закончив осмотр себя любимого, перевел взгляд на незнакомца. — А ты кто?

— Я то? — удивленно переспросил мужик. — Я, Прохор Коробейников. Купец. В Москве дела веду. Из Холопьево идем. Ткани, пряности, ладан везу.

— Это, мои люди. — Он показал в сторону стоявших у телег путников. — А, ты, кто таков? Лежит, тут, у дороги. Слова сказать не может.

— Я… Не помню, кто я. Как, здесь, оказался, тоже не знаю, — развел руки в сторону. — И, главное, вспомнить ничего не могу.

— Да, дела, — съязвил купец. — Может быть, тебя, чем опоили? У меня, недавно тоже так, на Пасху, было. Два дня ничего вспомнить не мог. Бегал по горнице, как умалишенный, песни орал. Обниматься со всеми лез. Денег, кучу, не помню кому, подарил. В светлице разорение устроил.

— Может быть, и опоили, — ответил я, по-прежнему не зная, о чём рассказать странному собеседнику.

— Слушай, раз ты ничего не помнишь, давай попробуем отгадать — кто ты такой? — с интересом начал рассуждать Коробейников.

— Судя по одежде, ты, — купец. Она у тебя богатая, заморская — значит иноземный купец — появились первые выводы у незнакомого следователя.

— Далее… Бороды нет. Бреешься… — живешь за границей. У нас, уважаемые люди, купцы, бояре, государевы слуги бороды носят. Опять же по возрасту — молод. Значит не купец, а скорее сын купца. — Прохор активно начал загибать пальцы.

— Посмотрим на одежду. На тебе богатый халат. Халаты — купцы носят… Где?… В южных странах. В Халопьево, купцов, в таких халатах, было много…

— Итак, — «Комиссар Мегре» значительно поднял палец, — ты, сын купца, из южной страны.

— Ну, вспомнил ещё что-нибудь? — вопросительно уставился на меня местный догада.

Ухмыльнувшись, я посмотрел на себя. На мне был махровый, банный халат. Он был длинный, почти в пол, с широкими рукавами и большим капюшоном. Но, что-то, молодым сыном заморского купца, я себя не ощущал.

Засунув руки в карманы. Выложил всё, что там было, рядом с собой, на траву. Образовалась небольшая кучка из зажигалки, перьевой ручки из японского набора, подаренного мне на день рождения «Конторой», и сложенного вчетверо листка с заказом на изготовление лекарства.

Прохор осторожно взял и развернул выписанный рецепт. Внимательно осмотрел его.

— Вот, видишь, у тебя, даже документ важный есть, с печатями, — с деловым видом сообщил он. — Написано, правда непонятно, и не по-нашему. Но… сразу видно, бумага серьезная, дорогая. И главное — печати стоят.

— Да… Уважаемый, видно, ты, человек, хоть и не помнишь, о себе, ничего, — через некоторое время произнес он, так и не разобрав текста на документе. — Может быть, даже сын посла или представителя, какой кумпании.

— Ещё бы не уважаемый, — подумал я. — Сам, до сих пор, не могу понять, что, там, написано. Руки бы докторам за их подчерк оторвать. Приходишь, лекарство заказывать в аптеку, а, что тебе надо, и как, это, называется, сказать не можешь.

— Расскажи, про эти, предметы? — вновь активизировался Прохор. Он показал на ручку и зажигалку лежавшие рядом друг с другом.

— Это, ручка для письма, в ней чернила. Ей, по бумаге пишут.

— Перо для письма. Понятно, — перевел для себя Прохор.

— А, вот, это, зажигалка. Удобно и быстро огонь зажигает. — Пояснил я. Открыл металлическую крышку, щелкнув по кремню, зажег огонек. Потушив его, передал купцу.

— Ясно, — огниво, удовлетворенно кивнул головой Прохор. — Непривычно сделано и метал такой… необычный. Взяв зажигалку, он как ребенок начал её крутить, щелкать колпачком, зажигать огонь.

— Да…. Интересные вещи… — снова выдал Прохор. Собеседник, внимательно посмотрел на меня. — А, скажи, мил человек? В какой стране, такое диво, делают?

— В Японии, — не ожидая от себя, подобного слова, брякнул я.

— В Я-по-они-и, — с удивлением и почитанием, как Эллочка из «Двенадцати Стульев», произнес Прохор.

— Слушай парень, а чего ты развалился на дороге? Давай, я, тебя, до ближайшей деревни довезу. До неё, почитай, семнадцать верст. Может, вспомнишь чего во время езды. Про себя мне расскажешь. Ехать-то всяко лучше, чем пешком идти. А, ты, мне, за это, подаришь своё огниво. Ну, как? Давай, соглашайся.

— Согласен, — произнес я. — Только, не до деревни, а до Москвы… Очень, на город, хочу посмотреть.

— Да…. а тебе, палец в рот не клади. До Москвы-то почитай ещё два дня пути, — с удивлением посмотрел на меня Прохор. Он явно не ожидал такого ответа.

— Есть, все-таки, в тебе, наша купеческая закваска, — Коробейников недолго подумал, продолжая крутить зажигалку в руках.

— Ладно, договорились. До Москвы, так, до Москвы. Садись, давай! Поехали! И так, тут, долго стоим. Не дай бог, какие тати, понаедут.

Купец дал команду мужикам, стоявшим у подвод, и вереница небольшого каравана двинулась в путь.

В начале поездки я сразу понял, что Прохор не оставит попыток узнать про меня, больше. Он будет пытаться различными способами разбудить мою память.

— Говоришь ты как-то чудно, — не торопясь продолжал вести со мной разговор Коробейников. — Вроде, по-нашему, и в тоже время, будто на другом языке. Да и слова, у тебя, какие-то, незнакомые всё время звучат.

— Послушай! — вдруг воодушевленно начал он снова.

— А, может, твои родители умерли, когда ты был маленьким? И тебя воспитали басурмане? Вот, ты, и говоришь, путая и коверкая слова? — Он с надеждой посмотрел на меня. — Ну, что скажешь?

— Да, вот, чего-то такое вспоминаю, а чего вспоминаю, понять не могу, — многозначительно по-философски ответил я.

Посмотрев на меня пристально, Прохор внезапно спросил, — А ты…. случайно не Емельяна Баженова беглый сын?…