Читаем За каждую пядь земли... онлайн бесплатно

Список иллюстраций

Калядин, Иван Семенович

За каждую пядь земли...

[1] Так помечены страницы, номер предшествует.

{1} Так помечены ссылки на примечания.

Калядин И. С.За каждую пядь земли... — М.: Воениздат, 1983. — 256 с., 5 л., ил. — (Военные мемуары). / Литературная запись А. Н. Бессараба. // Тираж 65000 экз.

Аннотация издательства: Автор, бывший военком 19-го механизированного корпуса, рассказывает в своих воспоминаниях о событиях первых месяцев войны. Взволнованно пишет он о тяжелых боях стрелковых, танковых и артиллерийских подразделении, частей и соединений корпуса, в которых принимал непосредственное участие, против ударной группировки немецко-фашистских войск, действовавшей на киевском направлении. В книге ярко показаны беспримерное мужество коммунистов и беспартийных бойцов и командиров, яростно дравшихся за каждую пядь земли, их несгибаемая стойкость, великая вера в правоту нашего священного дела, беспредельная любовь к Родине, в которой каждый советский человек черпал силы, необходимые для победы над врагом.

Содержание

19-й механизированный [3]

Последние мирные дни [3]

Воскресенье, 22 июня 1941 года [15]

На пороге суровых испытаний [23]

Перед боем [35]

Контрудар [40]

В передовом отряде [40]

Против танкового клина [55]

Приказ есть приказ [66]

На промежуточных рубежах [72]

Отход [72]

Три танка против семи [78]

Выручка пришла вовремя [82]

Выстояли! [90]

Комбат Василий Богачев [103]

У Горынь-реки [113]

Переправу отстояли [113]

Командиры держат совет [119]

По тылам врага [124]

Боевые будни [130]

Противник меняет тактику [140]

Танки уходят за Случь [156]

Поединок [156]

Людвиполь-Городище [168]

Переправа [176]

В штабе фронта [182]

Борьба за Киев [208]

Не щадя жизни [208]

И снова Киянка, Бронники, Гульск [214]

Разгром пехотного полка немцев [223]

Неудавшийся сюрприз [233]

Примечания

Список иллюстраций

19-й механизированный

Последние мирные дни

Война застала меня на Украине, в городе Бердичеве, в должности начальника отдела политической пропаганды — заместителя командира 19-го механизированного корпуса. Это был один из трех механизированных корпусов, формирование которых в Киевском Особом военном округе (КОВО) началось весной 1941 года и велось ускоренными темпами.

Для этого были причины. Задолго до начала войны советская военная наука правильно определила характер назревавших событий. Особая роль при решении задач вооруженной борьбы на суше отводилась танкам. И не случайно еще в 30-е годы у нас была разработана самая современная теория их боевого применения, в основе которой лежал принцип не только тактического, но и оперативного массирования танков.

Были приняты и наиболее передовые для того времени формы организации бронетанковых войск Красной Армии в виде таких крупных соединений, как механизированные корпуса. Их формирование началось в 1932 году. Основу механизированных и танковых соединений составляли быстроходные колесно-гусеничные легкие танки типа БТ-5 и БТ-7, а также относительно тихоходные гусеничные легкие танки Т-26.

Бурно развивавшаяся танковая промышленность и далеко шагнувшая конструкторская мысль позволили создать мощный танковый парк, который уже тогда начал пополняться новейшими, лучшими в мире танками Т-34 и КВ, появление которых определило основное направление в мировом танкостроении. [4]

К сожалению, в 1939 году хорошо подготовленные и сколоченные механизированные корпуса из-за ошибок, допущенных во взглядах на их боевое применение, были ликвидированы. Несостоятельность такого решения стала очевидной сразу после начала второй мировой войны на Западе. А потому с середины 1940 года эти корпуса в спешном порядке стали создаваться вновь. Однако полностью поправить дело в короткий срок не представилось возможным, и наши большие достижения в развитии танковых войск не удалось эффективно использовать в начале Великой Отечественной войны.

В силу изложенных выше причин формированию механизированных корпусов в КОВО, в том числе и нашего 19-го, уделялось много внимания не только Военным советом округа, но и Генеральным штабом РККА. Но, несмотря на это, командование корпуса столкнулось с немалыми трудностями в практической работе. Особенно это касалось материально-технического снабжения, а также укомплектования соединений и частей оружием и боевой техникой.

Но сначала о том, что представлял собой наш механизированный корпус. В его состав входили две танковые и одна моторизованная дивизии, части усиления и подразделения обслуживания. Дислоцировались они на территории нескольких областей Украины: 43-я танковая и штаб корпуса — в Бердичеве; 40-я танковая — в Житомире; 213-я моторизованная — в Виннице.

В самом начале боевых действий моторизованную дивизию у нас изъяли, поэтому мы вступили в бой без нее, имея (с учетом более чем 20-процентного некомплекта) около 400 танков, 300 артиллерийских орудий и минометов.

Основную массу танкового парка корпуса составляли легкие БТ-7 и Т-26 и лишь незначительную часть — средние и тяжелые Т-34 и КВ. В среднем в каждом батальоне в числе предусмотренной по штату 51 боевой машины мы имели всего шесть-семь КВ и Т-34, вместе взятых. В тяжелейшем положении оказались механизированные корпуса из-за большого некомплекта автотранспорта.

Значительно лучше обстояло дело с артиллерией. Дивизионные артиллерийские полки, отдельные противотанковые и зенитные артиллерийские дивизионы имели на вооружении современные системы: 76-миллиметровые дивизионные пушки, 122-миллиметровые гаубицы, 152-миллиметровые [5] гаубицы-пушки и другие орудия. Достаточно мощными по огневым возможностям и маневренности на поле боя были и минометные батареи 120– и 82-миллиметрового калибра.

Артиллерийские части и подразделения, укомплектованные до полной штатной численности материальной частью и личным составом, были хорошо обучены в тактическом и огневом отношении. Во главе полков, дивизионов и батарей стояли кадровые командиры, выпускники военных училищ и академий, унаследовавшие лучшие традиции русской артиллерийской школы.

Командовал 19-м механизированным корпусом генерал-майор Николай Владимирович Фекленко. Участник гражданской войны, а также разгрома японских империалистов на Халхин-Голе и боевых действий на Карельском перешейке, комкор имел за плечами немалый боевой опыт. В должность он вступил несколькими днями позднее меня. Это был спокойный и требовательный человек, глубоко и всесторонне знающий военное дело. Высокий, стройный, подтянутый, с аккуратно подстриженными усами на красивом улыбающемся лице, генерал располагал к себе открытым характером, прямотой, доброжелательностью и принципиальностью.

Отличными командирскими качествами, опытом, приобретенным в гражданскую войну, а затем в боевых действиях по защите границ Советского государства, обладали и командиры танковых дивизий, и их заместители по политической части — начальники отделов политической пропаганды. Среди командного и политического состава полкового звена было тоже немало хорошо подготовленных, обстрелянных командиров и политработников. В 43-й танковой дивизии, например, это были командиры танковых батальонов Герои Советского Союза капитаны В. С. Архипов и Г. В. Старков, получившие это высокое звание за отличия в боях во время Советско-Финляндской войны 1939–1940 гг.

Службу в корпусе я начал в марте сорок первого. Раньше, когда являлся комиссаром 14-го танкового полка 23-й стрелковой дивизии, мне приходилось изучать материальную часть и тактико-технические данные отечественных танков. Тогда же приобрел некоторый опыт вождения танка и боевой стрельбы. И хотя после этого в течение ряда лет служил в кавалерии (последняя должность — комиссар 3-й кавалерийской дивизии имени [6] Г. И. Котовского), служба в танковом полку не пропала даром. Полученные там знания и практические навыки очень пригодились здесь, позволили сразу вникнуть в учебный процесс, правильно сориентироваться в его организации по программам ускоренного обучения.

А программы, надо сказать, были весьма напряженными. С восхода и до заката солнца на танкодромах, полигонах, в учебных классах непрерывно велись тактические занятия, тренировки, стрельбы. Около половины времени, отведенного на учебу, мы использовали для обучения войск ночью, порою с боевой стрельбой. И труды не пропали даром. С каждым днем повышалась выучка личного состава, увеличивалась мощь огня танковых, мотострелковых и артиллерийских подразделений. В умелых руках бойцов и командиров даже танки устаревших типов превращались в грозное оружие для будущего противника.

В войсках корпуса за это же время была проведена огромная партийно-политическая работа. Командиры и политработники воспитывали у подчиненных ответственность за порученное дело, бережное отношение к боевой технике, прививали им правильное понимание сущности советской воинской дисциплины и порядка, строгого соблюдения требований уставов и наставлений, моральных норм поведения.

Вспоминая обстановку, которая царила в частях в то далекое время, я еще и еще раз с большим удовлетворением констатирую, что, воздействуя на сердце и душу красноармейца всей системой политического и идейного воспитания, мы сумели тогда добиться высокого морально-боевого духа личного состава, сознательности каждого бойца в подходе к выполнению своих обязанностей по службе, глубокого понимания личной ответственности за защиту Родины, беспредельной преданности воинов Коммунистической партии и Советскому правительству.

В дни, когда над страной нависла опасность войны, как никогда остро стоял вопрос о повышении политической и военной бдительности, о строгом соблюдении требований несения внутренней и караульной служб, о решительном пресечении попыток вражеских лазутчиков разведывать дислокацию частей и подразделений, поступление в войска новой техники, ход боевой и политической подготовки. А примеров повышенного интереса иностранных разведслужб к району развертывания соединений и [7] частей корпуса и местам расположения танкодромов, огневых городков, полигонов было тогда немало.

Командование корпуса, я лично, как член бюро горкома КП(б)У, не раз получали информацию от партийных органов и органов государственной безопасности об активизации вражеских групп и отдельных лиц, об усиленном распространении ими ложных слухов и всевозможных клеветнических измышлений в адрес местных властей. Многие партийные и советские активисты получали угрожающие письма, увеличилось число подстрекательских вылазок чуждых элементов на предприятиях, в колхозах, совхозах.

Да и нас, людей военных, не оставляли в покое. В конце мая в Виннице группа неизвестных пыталась захватить пост у склада с оружием и боеприпасами. Благодаря бдительности часового бандиты были вовремя обнаружены, но им удалось скрыться.

В войсках усилили бдительность, и это принесло успех: в Житомире удалось задержать нескольких лазутчиков на месте преступления, когда они пытались подпоить красноармейца и выведать у него, сколько и каких танков имеет его часть. Боец оказался не из простачков, сам ловко обвел вокруг пальца шпионов, подвел близко к расположению части и вместе с товарищами обезвредил их...

Боевая учеба шла успешно. За неполных четыре месяца под руководством хорошо подобранного командно-политического состава соединения и части корпуса в основном были сколочены и боеспособны. В ходе боев они показали высокую стойкость в обороне, напористость и решительность в наступлении при осуществлении контратак и контрударов, хотя подавляющее число красноармейцев и младших командиров прибыло в корпус из других родов войск или прямо из военкоматов.

* * *

Утром 19 июня меня неожиданно пригласил к себе командир корпуса. В его кабинете собрались начальник штаба полковник К. Д. Девятов, начальник оперативного отдела майор А. И. Казаков, начальники родов войск и служб. Был здесь и незнакомый мне полковник из штаба округа. Как только я вошел, генерал Фекленко, обращаясь к нему, сказал:

— Прошу вас, товарищ полковник, говорите.

Представитель штаба округа проинформировал собравшихся об активизировавшейся в последние дни наземной [8] и воздушной разведке, проводимой противником на границе с СССР, и о том, что гитлеровское руководство не реагирует на соответствующие представления нашего правительства.

— В ближайшие дни возможно нападение гитлеровской Германии на нашу страну, — прямо сказал полковник. — В связи с этим Военный совет КОВО принял ряд важных решений. В частности, в течение сегодняшней ночи оперативное управление округа будет выведено на полевой командный пункт в районе города Тернополь. Командованию 19-го механизированного корпуса предлагается в ночь на 20 июня в целях предосторожности и защиты танковых дивизий от внезапных ударов с воздуха вывести все танки и артиллерию, автотранспорт и узлы связи, а также бронемашины механизированных частей из парков в безопасные места согласно утвержденному плану развертывания по варианту № 1. Подразделения ПВО получили боевую задачу по прикрытию районов новой дислокации войск...

Полковник уехал, а мы остались в кабинете, ожидая распоряжений комкора. Какое-то время он молчал. Потом встал, оглядел присутствовавших и сказал:

— Сколько волка ни корми, а он все в лес смотрит... Старая пословица верна, оказывается, по сей день. То, что мы услышали нынче, не должно, товарищи, обескуражить нас. Ничего неожиданного не случилось. Мы с вами давно готовились к этому... Причину вывода частей и соединений из гарнизонов не разглашать. На вопросы, кто бы их ни задал, будете отвечать, что это учебная тревога. Так сказать, тренировка. Партийные и советские руководители областей узнают обо всем по своей линии.

Комкор приказал начальнику штаба вместе с начальниками родов войск, а также отделу пропаганды в течение ближайших двух часов составить (соответственно) план вывода соединений и план партийно-политических мероприятий на этот период.

— Главное, товарищи, спокойствие, деловая атмосфера, четкость и дисциплина, — подытожил Фекленко. — Работайте без суеты, как обычно. У меня все. Прошу приступать к делу.