Читаем Таинственное похищение онлайн бесплатно
Книга, с которой теперь знакомится молодой советский читатель, написана известным болгарским писателем Иваном Ружем. Он родился в 1909 году, когда Болгария была капиталистической страной. Жизнь крестьян и рабочих, вопросы экономики начали волновать будущего писателя со школьных лет. Окончив гимназию, он прошел курс Высшей кооперативной школы и юридического факультета Софийского университета. Его горячо интересовали проблемы экономики, но официальная буржуазная наука не могла дать ему ответа на волнующие вопросы. Ответ он нашел в коммунистическом движении, в учении марксизма-ленинизма, в рядах комсомола и Коммунистической партии. Несмотря на то, что Коммунистическая партия находилась в подполье и подвергалась жестоким гонениям со стороны фашистской власти, коммунистическое и рабочее движение в стране имело массовый характер, под его влиянием находился ряд литературных и политических газет. Иван Руж рано начал сотрудничать в этих изданиях, писал для них, статьи, рассказы, очерки и фельетоны.
С 1936 года он становится активным деятелем кооперативного движения, носившего организованный характер и объединявшего тысячи трудящихся. Болгарская коммунистическая партия старалась влиять на это движение, разъясняла членам кооперативных организаций, что в капиталистических условиях кооперативное движение само по себе не принесет им избавления от нищеты, что коренным образом изменить их положение может лишь победа социализма. Подобные вопросы затрагивал в своих произведениях на кооперативные темы и Иван Руж. Его книги выходили в свет, преодолевая рогатки царской цензуры.
9 сентября 1944 года Болгария ступила на путь социалистического развития. С капитализмом было покончено навсегда. Иван Руж, которому в то время было 35 лет, посвятил все силы экономическому и культурному расцвету молодой народной республики. Он становится доцентом Софийского университета, пишет ряд статей и исследований по экономическим вопросам и наряду с этим продолжает много работать в области художественной литературы и критики. Позднее получает доцентуру по болгарской литературе в Высшем институте театрального искусства, работает редактором ряда литературных журналов. В настоящее время Иван Руж является главным редактором сценарной комиссии Болгарской кинематографии и членом руководства Союза болгарских писателей.
Иван Руж написал ряд трудов, статей и книг, посвященных вопросам художественной критики: «Искусство и критика» (1947 г.), «Закон литературных джунглей» (о западной реакционной буржуазной культуре — 1959 г.).
Иван Руж является также автором многих рассказов и повестей. Большинство их посвящено кооперативному движению. Особенно значительны из них рассказ «Кооператоры-божиловцы» (1929 г.) и сборник «Кооперативные рассказы» (1944 г.) В них дана целая галерея портретов людей труда, главным образом крестьян, стремящихся объединиться в сельских кооперативах, чтобы дружными усилиями противостоять засилью и эксплуатации сельских кулаков и ростовщиков. Характерны и образы представителей сельской буржуазии — крупных землевладельцев, широко использующих почти даровой труд наемных батраков, кабатчиков, лавочников и заимодавцев. Словно кровожадные пауки, высасывали они жизненные соки из крестьян.
Одним из таких хищников является и Деню Солака в повести Ивана Ружа «Враги кооператива» (1932 г.). Писателю удалось передать его образ живыми красками, убедительно показать его отвратительный лик. Как живые встают перед нами и светлые образы народных защитников — учителя и его единомышленников. Несмотря на аресты и преследования, они показывают крестьянам путь к освобождению, и семя, которое они заронили в народе, дает обильные плоды.
Большой творческой удачей Ивана Ружа является его приключенческая повесть «Таинственное похищение». В Болгарии эта книга была издана дважды в серии «Юношеского романа» и оба раза большим тиражом. Она пользуется широкой популярностью среди молодых болгарских читателей.
Случай, о котором рассказывается в повести, произошел в первые годы народной власти на болгаро-греческой границе, которую в то время часто переходили враги народа и контрабандисты. За спиной у них обычно стояли еще не лишенные экономической силы сельские богатеи.
Действие повести развивается в Родопах, по которым проходит болгаро-греческая граница. Родопы описывались еще в эллинской классике. В одной из древних легенд говорится, что здесь жил мифический певец Орфей, очаровывавший всех своими песнями. Это обширный горный массив, поросший густыми лесами, большая часть его находится в пределах Болгарии, а южные отроги гор — в Греции. Дикая красота Родоп нашла широкое отражение в повести, в которой уделено много места описанию дремучих лесов, горных лугов, рек и ущельев.
Встретив в этой повести некоторые турецкие имена (Незиф, Лиман, Феиз, Ибрагим) читатель может подумать, что горы эти населены турками. Но это не так. Они болгары, как и все население этого края. Во время пятивекового турецкого ига, от которого Болгария избавилась в результате русско-турецкой войны 1877—1878 годов, часть болгарского населения была насильно обращена в мусульманство и переняла мусульманскую религию, однако сохранила в чистоте родной болгарский язык и старые народные обычаи. В условиях народной власти родопское население постепенно освобождается от религиозных заблуждений.
Во время описываемых событий реакционные силы Греции и Турции, при поддержке западных империалистов и активном участии болгарской контрреволюционной эмиграции, пытались вредить народно-демократической Болгарии, используя политическую отсталость части родопского населения. Нужно сказать, что с тех пор положение изменилось коренным образом. Широкая сеть школ, культурное и политическое просвещение возродили это население к новой жизни, и сейчас оно активно участвует в социалистическом строительстве.
Герой повести, молодой геолог — глашатай и поборник новой жизни в этом краю, пережившем бурное развитие и превратившемся в цветущий центр горнорудной промышленности с новыми социалистическими городами Рудоземом, Маданом, Велинградом, которые выросли на месте отсталых, затерянных в горах поселков.
В Родопы он отправился в поисках подземных богатств. Случайно геолог попадает в руки врагов, плетущих гнусные заговоры против социалистической Болгарии. Среди них сельский корчмарь Кыню Маринов, прежде державший в своих руках весь край, бывший майор царской армии Цветан Кунчев, ставший одним из руководителей контрреволюционной организации, и англичанин Хью Бреф — агент империалистической разведки. Заодно с врагами народа в повести действуют и контрабандисты Незиф и Лиман. Невежество заставляет их поверить, что геолог ищет не подземные богатства, а клад, легенда о котором давно живет у населения. Они похищают геолога и силой пытаются вырвать у него несуществующие «знаки», чтобы найти по ним клад.
Однако о похищении геолога узнает агент иностранной разведки Хью Бреф, мечтающий открыть запасы урановой руды и использовать это открытие для своего обогащения. Он также подвергает геолога истязаниям, но тот проявляет героизм и преданность своей социалистической родине и погибает от руки врага. Образ молодого геолога привлекает наши симпатии своей смелостью и силой духа.
В книге выведен и замечательный образ юноши из народа — Райчо, который в самых тяжелых обстоятельствах проявляет смекалку и храбрость.
Повесть написана увлекательно, исполнена романтики приключений.
Как коллега и друг писателя Ивана Ружа, я очень рад, что его книга выходит на русском языке. Будучи главным редактором журнала «Болгаро-советская дружба», который пропагандирует в нашей стране достижения советских людей, а также по моим личным наблюдениям во время поездок в Советский Союз я знаю, что советская молодежь очень интересуется Болгарией. Я убежден, что этот интерес побудит тысячи наших юных советских друзей прочесть одну из лучших болгарских приключенческих книг «Таинственное похищение».
В один из летних дней 1947 года, перед рассветом, из леса в глухом уголке Родоп, где по непролазным зарослям и ярам петляет граница, вышли двое мужчин в потрепанной, рыжего цвета одежде, какую носят местные жители. Внимательно оглядевшись по сторонам и определив в полумраке по им одним известным приметам дальнейшее направление, они снова скрылись за деревьями и быстро зашагали на север, держась опушки леса.
В сумеречном свете холодного утра лица их выглядели серыми и безжизненными. Рубахи на них потемнели от пота, ноздри раздувались от учащенного дыхания — видно, шли они долго, не жалея сил. Оба были среднего роста, только шагавший впереди чуть ниже и шире в плечах. Руки у него были длинные, с крупными кистями и узловатыми пальцами. Несмотря на размашистый шаг, он шел легко и бесшумно по опавшей листве, ступая между сухими сучьями сперва на носки, а потом уже на всю ступню. Широкая могучая грудь, выпирающая из короткой куртки, жилистая шея, туго натянувшая ворот рубахи, и вся фигура — сбитая, коренастая, свидетельствовали о недюжинной силе этого человека. Квадратная голова, выступающий подбородок, прижатые к черепу уши говорили о непреклонной воле и твердом характере, а тонкие, загибающиеся книзу губы, встречающиеся чаще всего у людей, которые не привыкли бросать слова на ветер, — о нелюбви к болтунам. Низко нависшие брови, холодный блеск стальных глаз, едва различимых в неясном свете занимающегося дня, да и весь неприветливый облик показывали, что ему отнюдь не присуща склонность к душевным излияниям и мягкосердечию.
Шедший за ним был худ и костляв, с маленьким испитым лицом. Каждый раз, когда под его ногами раздавался хруст валежника и его товарищ, вздрогнув от шума, резко поворачивал к нему голову и бросал на него укоризненный взгляд, он смешно втягивал тонкую шею в торчащие плечи, поспешно отводил в сторону глаза и виновато моргал, походя в такие минуты на испуганную собаку. Вся его обожженная ветром и солнцем шея, насколько позволял видеть ворот расстегнутой рубахи — от острых, выпирающих ключиц до маленького подбородка и мочек прозрачных, покрасневших от быстрой ходьбы ушей, была в блошиных укусах. Видно, он провел зиму в одном из бедных родопских сел, где блох водилось великое множество, и пробыл там до тех пор, пока не сошел снег, все еще белевший редкими пятнами на скалистых северных склонах каменных громад, тянущихся до самого горизонта.
Отсутствие блошиных следов у первого и, въевшаяся в складки его дубленой кожи пыль говорили о том, что, хотя его жизнь и не была особенно привольной, ему не пришлось зимовать в царстве блох.
В часе ходьбы от места, где они впервые показались из леса, тот, что шел впереди, остановился и, повернувшись, сунул левую руку в карман. Когда он ее вынул, кончики его пальцев сжимали смятую пачку сигарет. Он протянул ее своему спутнику и грубым, сиплым голосом, вполне соответствовавшим его внешности, проговорил:
— Сюда-то мы легко попали, теперь посмотрим, как выберемся отсюда.
— Авось выберемся! Как кончилась война и границу провели по старым местам, ее не очень-то стерегут. Здесь еще стараются, а про ту сторону и говорить нечего.
— Стерегут — не стерегут, а нам лучше не лезть на глаза. Береженого бог бережет. Пошли, нечего время терять! Надо поспеть к месту, покуда совсем не рассвело. Никто не должен нас видеть.
Говоря это, он прижимал правую руку к куртке, под которой дулом вниз висел обрез.
И они снова быстро зашагали один за другим, не выбирая дороги. От брошенных на землю окурков некоторое время тоненькой струйкой вился голубоватый дымок, таявший в утреннем сумраке еще не проснувшегося леса.
Весь дальнейший путь шли молча. В молчании карабкались на кручи, спускались в глубокие овраги, перескакивали пенистые потоки, ни разу не проявив нерешительности, не усомнившись в правильности выбранного ими направления. Видно было, что в этих дебрях им бывать не впервые и что они непременно доберутся до нужного места.
Почти из-под самых ног у них выпорхнул глухарь, веером распустив хвост. Вытянув темную, с красными очками на глазах голову, он полетел прямо перед ними, шумно хлопая тяжелыми крыльями. Из травы показалась курочка; она то пряталась, то выглядывала из-своего укрытия, следя крохотными глазами-бусинками за движениями пешеходов.
Вот проворно вскочила косуля, всю ночь щипавшая молодые побеги и траву и улегшаяся на заре в густых зарослях. Она метнулась за стволы, взмахнула раза три белой салфеткой и исчезла. Только и осталось от нее, что небольшая, вырытая острыми копытцами ямка с белевшими по краям коротенькими ворсинками. Да еще стоял в воздухе некоторое время запах лесного зверя.
По толстому стволу высокой сосны спустились почти до самой земли две белочки, пошипели, пофыркали друг на друга, будто ссорясь, и снова быстро вскарабкались вверх, к густой кровле из раскидистых игольчатых ветвей.
Лес постепенно наполнялся жизнью, движением, но как-то тихо, исподволь. Коротким, пугающим эхом отдавался время от времени прерывистый стук — где-то долбил дерево дятел. Вот он, сизо-черный, с красными крапинками, мелькнул в воздухе, опустился на сухой сук, постучал по нему острым клювом и полетел дальше.
Иногда путь им преграждали поваленные бурей огромные сосны. Словно беспомощные великаны, лежали они, бессильно прижавшись к земле искалеченными во время падения верхушками, уныло простирая кверху короткие корни, на которых еще держались куски дерна с травой и цветами. Путникам приходилось перелезать через них или обходить их стороной.
Еще не взошло солнце, когда они вышли на едва заметную в траве среди камней тропинку. Петляя меж деревьев и почти совсем теряясь на голых осыпях, ныряя в кусты и снова четко проступая там, где чернела земля, она вела к одинокому домику, стоявшему на пологом склоне холма, откуда был виден весь горный массив. Издали передняя каменная стена дома выглядела внушительно, точно фасад трехэтажного здания, низкая задняя почти вплотную подходила к склону, и казалось, что стоит только подпрыгнуть, чтобы очутиться на замшелой крыше.
