Читаем Южный Урал, № 1 онлайн бесплатно

Южный Урал, № 1

Литературно-художественный альманах.

Иван Петрович Иванов , Яков Терентьевич Вохменцев , Евгений Александрович Федоров , Виктор Афанасьевич Савин , Ной Исаакович Заржевский

Документальная литература / Публицистика / Поэзия / Проза / Советская классическая проза

Южный Урал, № 1<emphasis>Константин Мурзиди</emphasis>СТИХИМАГНИТ-ГОРАПоутру собравшись, помню,В дальние края,С вещевым мешком, с гармоньюПрыгнул в поезд я.Помню, выдали спецовку,Помню, на зареОбъявили остановкуНа Магнит-горе.Поначалу было вьюжно,А потом жара,И работали мы дружно,С самого утра.Синий дым от папироски,Блеск на топоре.Рядом — белые берёзкиНа Магнит-горе.Жили складно и нескладно,Было всё, друзья.Домну выстроим и — ладно,Распрощаюсь я.И уеду — любо-мило! —Может в сентябре.И забуду, что там былоНа Магнит-горе.Домну выстроили, что жеВыстроим мартен, —Уезжать никак негожеОт готовых стен.Ладно, трогаться не буду,Осень на дворе,До весны ещё побудуНа Магнит-горе.Ну, остался, а весноюЗаново разлад:Дай уж, думаю, достроюЭтот их прокат.Строил я и думал, помню,Об иной поре,По ночам сидел с гармоньюНа Магнит-горе.Жил в бараке я, сезонник, —Тёмный уголок,Узковатый подоконник,Низкий потолок.Пожелтел барак сосновыйЛетом на жаре.Надо строить город новыйНа Магнит-горе.Я как следует старался,Строил, а потомСамый первый перебралсяВ самый первый дом.И пошла со мною Валя, —Ленты в серебре, —Та, с которой мы бывалиНа Магнит-горе.Видно, сила по названьюЕсть у той горы,А какая, я не знаюИ до сей поры.На вершине в час закатаТравы в янтаре.Хорошо у нас, ребята,На Магнит-горе!УРАЛ-РЕКА— Я по Уралу тосковал,Любому признаюсь.Давно в Магнитке не бывал,Узнаю ли? — боюсь.— Узнаешь. Нынче — что вчера,Всё те же рудники,Всё та же самая гора,Да рядом две реки……Я долго пробыл на войне,Но не забыл пока:В магнитогорской сторонеВсего одна река.В тридцатом, раннею весной,Я даже помню где,Крепя плотину, в ледянойСтояли мы воде.И через многие года,Что будут на веку,Я не посмею никогдаЗабыть Урал-реку.Готов на карту посмотреть…Да, что вы, земляки,Готов на месте умереть —Там нет второй реки!— На карте, верно, нет её,С недавней лишь порыОна течение своёБерёт из-под горы.Горячей плещется волной,Не отойдёшь — сгоришь.— Я догадался: ты со мнойО стали говоришь.— Ну-да о стали. НапрямикРека стремится вдаль:И днём и ночью — каждый мигВ Магнитке льётся сталь.У нас теперь не счесть печей:Товарищ дорогой.Ещё не стих один ручей,Как загремел другой.Волна разливами зариБлеснёт в одном ковше,Потом притухнет, но смотри:Она в другом уже.И третий ковш готов за нимЕдва махнёшь рукой;Потоком сталь идёт одним,Идёт одной рекой.И той реки девятый вал,Когда сраженья шли,Через границы доставалДо вражеской земли.И не вступай ты больше в спор,Не шутят земляки,Открыв тебе, что с этих порВ Магнитке две реки.Вполне серьёзно говорю,И вот моя рука —Река, которую творю,И есть Урал-река!<emphasis>Людмила Татьяничева</emphasis>СЛОВО К СВЕРСТНИКУСтихотворениеМы не можем с тобоюБыть в дружбе и мире,Если хочешь, чтоб мирУместился в квартире.И чтоб я любоваласьНа синие горыНе на свежем ветру,А сквозь пыльные шторы.Чтоб среди утеплённыхМедлительных буденПозабыла, что трудИ рискован и труден,Что квартира теснаДля полёта и песен,И что творчества путь.Не покат, а отвесен.Но об этом забытьЯ навеки не в силах,Я из тех, кто рослиНа скрещенных стропилах,Кто вставал на рассвете,Разбужен гудкамиИ киркой доставалНеподатливый камень,Я видала сама —Словно кровь из пореза,Выступает из недрВековое железо.Я была на вершинах,Закованных льдами,Там, где громы сшибаютсяМедными лбами.Я изведала радостьКрутого подъёмаМне работа милаИ усталость знакома.Если хочешь со мноюБыть в дружбе и мире —Поднимайся чуть свет,Выходи из квартиры,Пей глотками зарю,Принимайся за дело.Чтоб работа кипела,А кровь молодела.Наше время велитНам забыть о покое.Погляди — разве небоВокруг голубое?Видишь — пламя стоитНад волною покатой.То поднял Уолл-стритВ злобе вскормленный атом.<emphasis>Евгений Фёдоров</emphasis>ДЕТСТВО В МАГНИТНОЙ<a l:href="#n1" type="note">[1]</a>ПовестьОТ АВТОРА

Недавно я посетил Магнитогорск — удивительный город, построенный в годы сталинских пятилеток. Он не испытал на себе старого дореволюционного прошлого: не знал ни кабаков, ни городовых, ни мещанской пошлости, грязи и волчьих законов капитализма. В нём меньше всего ощущаешь пережитки старины. В Магнитогорске особенно отчётливо сказывается новый советский уклад жизни, радостное сегодня и светлое завтра.

Магнитогорск известен всему миру. Здесь, на берегах древнего казачьего Яика, выстроен огромный металлургический завод-комбинат имени И. В. Сталина, который своей совершенной техникой вызывает зависть и тревогу у наших врагов. За годы Отечественной войны этот завод одел в броню тысячи танков. Каждый второй снаряд, выпущенный на фронте, был отлит из магнитогорской стали. Но не только чугун и сталь дали магнитогорцы Родине. Здесь в пафосе созидательного труда вырос и окреп новый человек с чертами и сознанием сталинской эпохи.

Там, где теперь простирается обширное зеркало заводского пруда, похоронена старая казачья станица Магнитная. Сорок лет тому назад я бегал босоногим мальчишкой здесь в старой станице, играл с казачатами в бабки, забирался на гору Атач в дикий вишенник, а зимой с моими сверстниками «заводил» кулачные бои на льду Яика. Смел ли я и мои сверстники, теперь седовласые батьки, тогда мечтать о той светлой, наполненной большим творческим смыслом жизни, которая пришла на берега казацкого Яика?

В большом и светлом дворце Металлурга я встретился с магнитогорцами, удивительно жизнерадостными и любознательными людьми. Они просили меня рассказать им о том, что давным-давно было на берегах старого казачьего Яика. Я долго думал о том, как это сделать и, наконец, решил написать эту маленькую повесть о своём детстве в станице Магнитной, погребённой теперь на дне заводского пруда.

I. В ДАЛЁКИЕ ГОДЫ

В начале нынешнего столетия я жил в маленьком степном городке Троицке, построенном более двухсот лет тому назад при слиянии рек Уя и Увельки. В середине восемнадцатого века здесь в степях проходила Уйская укреплённая линия, которая простиралась от современного Верхнеуральска до впадения Уя в Тобол. Крепость Троицкая, выстроенная начальником Оренбургского края генералом Неплюевым, в те времена служила оплотом, защищавшим границы России от набегов степных воинственных орд.

Прошло полвека со дня её основания, и она прославилась обширной меновой торговлей с азиатскими народами. В этом маленьком городке всё дышит седой стариной. Здесь ещё хорошо помнят пугачёвщину. До сих пор на куполах каменного собора сохранились вмятины от пугачевских ядер. На крутом берегу Уя ещё и сейчас темнеет пасть высеченной в скале пещеры, в которой по преданию Емельян Иванович Пугачёв отдыхал после боя.

В обычное время Троицк вёл сонное существование. Его прямолинейные немощённые улицы весь день были пустынны, редко бывало проскачет казак-всадник или пройдёт прохожий. Днём в жаркую летнюю пору в домах закрывались ставни и всё застывало в неподвижности. Лишь на реке купались и возились смуглые от загара ребята. Далеко над степными сопочками, в синем небе кружили орлы-стервятники, да где-то на горизонте от набежавшего ветерка поднималось облачко пыли. Город по холмам был окружён двойным кольцом ветряных мельниц, высоко поднимавших к небу свои исполинские рогатые крылья. Меня всегда тянули к себе эти старые ветряки, среди которых некоторые насчитывали более сотни лет своего существования. На одном из них жил древний-предревний мельник Спирушка, который когда-то сам срубил мельницу. Теперь мельница принадлежала внукам, а седовласый и ветхий дед сторожил ветрянку. Он любил малых ребят, и мы шумной ватагой бегали к нему послушать удалецкие сказки. Чем-то древним богатырским веяло от серых ветряков. Все они были разные и по-своему привлекательные. Вот мельница, похожая на высокий шестигранный сруб, крытый высокой шатровой крышей. А рядом с ней совсем новенькая, пахнущая смолистым тёсом, ветрянка-щеголиха. Дедка-вековик жил в покосившейся мельнице, представлявшей собою четырёхгранный сруб, который на высоте сажени суживался, а на самом верху переходил в восьмигранную башенку, увенчанную лёгкой навесной крышей. Почтенной старушке было за сто лет, но и сгорбленная большой трудовой жизнью, она продолжала работать, молоть зерно, которое привозили из окрестных станиц. Окружённый ребятами, дед сидел в прохладной тени и рассказывал сказки. А перед нами по земле бегали и сменяли одна другую густые тени быстро вращающихся крыльев. Со степи всегда дули ветры и мельницы без отдыха размахивали широкими лопастями…