Читаем Голод, вырождение, вымирание и невежество русского народа, как следствие полицейского строя онлайн бесплатно
Голод, вырождение, вымирание и невежество русского народа, как следствие полицейского строя
Документальная литература / Публицистика / ПолитикаНа всей земле нет еще такой страны, в которой бы все были счастливы и довольны. Везде встречаются богатые и бедные, трудящиеся и бездельники, честные люди и мошенники.
Но если нигде на земле нет полного счастия, то все же в одних странах живется привольнее, в других хуже; одни народы мало-по-малу улучшают свою жизнь, другие коснеют в бедности и невежестве.
И если мы поближе познакомимся с народами более счастливыми и несчастными, то увидим, что первые
Так, в Европе лучше других живется немцам, французам, шведам, норвежцам, англичанам, а хуже всех — туркам и русским. И это потому, что у немцев, французов, шведов, норвежцев, англичан давно уже выборные от народа управляют страною и составляют законы, а чиновники находятся у них в подчинении и только исполняют волю народа, а в Турции России, наоборот, — управляют чиновники, у которых народ находится в полном подчинении.
В России чиновники делали и до сих пор делают, что им взбредет в голову, так как они не зависят от народа. Нужд населения они не знают и ими не интересуются, а каждый младший чиновник старается лишь угодить старшему чиновнику, чтобы повыситься в чине и получать побольше жалованья. А самыми высшими чиновниками, министрами, назначаются всегда знатные и богатые люди, от которых зависят все чиновники. Министры, конечно, тянут руку таких же знатных и богатых, как они сами, а подчиненные им чиновники исполняют их приказание. Все остальное население обязано лишь платить налоги, подати, добывая их кровавым потом и не имея поэтому возможности просветить свой ум, тем более, что чиновники всячески стараются держать народ в темноте, чтобы удобнее им распоряжаться, как вздумается.
Такое самодержавное правление чиновников сделало нашу страну одною из самых несчастных и бедных в мире. Русский народ совершенно обнищал, он начинает вырождаться и вымирать.
Знаменитый русский писатель, Н. А. Некрасов, в одном из своих стихотворений, много лет тому назад, писал:
Но такие или им подобные «стоны» слышны были не только на реке Волге. Они раздавались по всей русской земле. Они раздаются и теперь везде. Нет села, деревни, хутора, чтобы не слышались эти тяжелые «песни». Их поют горе да нужда, от колыбели до могилы сопровождающие и крестьянина, и работника. Об этом свидетельствуют все, кто мало-мальски интересовался жизнью народа, это подтверждают русская литература и наука.
Русский ученый, профессор Ю.. Янсон, еще в 1881 г., т. е. 25 лет. тому назад, говорил, что «от севера Вятской губернии и степей оренбургских и самарских до Подолии, Волыни и Литвы, от болот новгородского полесья до степей Новороссии везде много сходного в положении нашего крестьянства. Везде мы нашли в нем слабую обеспеченность хозяйственного быта, особенно в той части, которая великим актом 1861 г. призвана к благоденствию и процветанию свободного труда. Где нет экономической обеспеченности (средств к жизни), там почти излишне дополнять картину состояния народа изображениями явлений, от нее зависящих и отсутствием ее объясняющихся. Плохое питание, дурные физические (телесные) и моральные (духовные) условия жизни, большая болезненность и сильная смертность — все это имеет свою ближайшую причину в бедности населения, а бедность сама, если и проистекает от слабости нравственных сил и недостатка трудовой энергии, то не от них она пошла».
Другой ученый и общественный деятель князь А. Васильчиков тридцать лет тому назад, между прочим, писал: «Очень знаменательное и крайне прискорбное явление — есть зарождение в России сельского пролетариата (ничего неимущих бедняков). Несмотря на меры, принятые для обеспечения крестьян земельною собственностью, для закрепления за ними их наделов, число безземельных крестьян начало в последнее время сильно прибывать»... Безземельные и разночинцы уже в 1871 году «составляли сословие отдельное от крестьян-землевладельцев, не занимающихся хлебопашеством, не имеющих постоянной оседлости, за исключением немногих сельских торговцев, проживающих на положении бобылей и наемников. Они нанимаются у зажиточных крестьян или у сельских обществ в пастухи, сторожа и составляют первый зародыш сельского пролетариата в России». Таким образом, по прошествии только 10 лет со дня освобождения крестьян и издания Положения, наделившего всех домохозяев землею, обнаружился знаменательный факт, что в некоторых губерниях число безземельных обывателей простиралось уже до пяти, двенадцати и даже пятнадцати на сто домохозяев; явление это, повидимому, не зависело от качества почвы и вообще от местных условий, так как проявлялось одинаково и в хлебородных губерниях (Тамбовской и Курской) и в беднейших (Смоленской, Костромской) — в самом центре черноземной хлебороднейшей и промышленной полосы империи, и на самом краю земледельческой области, где хлебопашество почти уже прекращается.
Князь А. Васильчиков совершенно объясняет это явление «несоразмерностью поземельных окладов с производительностью и доходностью земель» и — «недостатком земли».
Профессор Янсон, на которого мы уже ссылались, указывает на те же причины: «надел, — говорит он, не обеспечивает быта крестьян даже при той численности их, какая определена последней ревизиею, причем, вследствие различия в величине наделов от высшего до низшего и четвертного включительно, не только в разных местностях быт крестьян не обеспечен в одинаковой степени, но и в одной и той же местности не все крестьяне обеспечены одинаково»... В этом нет ничего удивительного, если мы вспомним, при каких условиях совершалось наделение крестьян. «Крестьянское малоземелье, — говорит г. Прокопович, — ведет свое начало с 1861 г., когда крестьяне были наделены землею в недостаточном количестве, чтобы не лишить помещичьего хозяйства рабочих рук, когда крестьянам были даны худшие земли, а отрезаны лучшие в пользу помещиков; когда отведенные им земли были обложены чрезмерными выкупными платежами, так как в цену земли была включена плата за освобождение крестьянских душ. Сколько земли было отрезано у крестьян, мы можем судить на основании сведений о размерах крестьянского надела до 1861 года и после освобождения крестьян.
Далее автор приводит цифровые данные, из которых видно, что в Рязанской, например, губернии, после наделения в 1861 г. у крестьян земли уменьшилось на 70 тысяч десятин, в Воронежской — на 152 тысячи десятин, в Саратовской — на 244 тыс. дес., в Псковской — на 112 тыс. дес., в Новгородской — на 555 тыс. дес., в Симбирской — на 69 тыс. дес. Следовательно, в среднем, крестьянам нарезали на 20 проц. земли меньше, чем они пользовались до освобождения, или, другими словами, вместо ста десятин давали восемьдесят. А сколько крестьяне заплатили за эту землю, видно из следующих данных: в нечерноземных губерниях крестьянские наделы были оценены в 180 миллионов руб., а крестьяне должны были выплатить 342 миллиона, т. е. почти вдвое больше; в черноземных губерниях по продажным ценам крестьянские земли оценивались в 284 миллиона, а выкуп за них был вычислен в 342 миллиона, или на 58 миллионов больше, и только в западных губерниях, где в 1863 году было восстание, крестьянам ничего не пришлось приплатить за их земли, так как правительство успело привлечь их на свою сторону.
«С тех пор,— говорит г. Прокопович, — прошло почти полстолетия. Что было за это время сделано в пользу крестьян? Ничего или почти ничего. Что было сделано во вред крестьянам? Много, очень много!» Какие являются последствия земельной необеспеченности крестьян, доказательством тому могут служить исследования русского ученого Ф. Щербины. Он, между прочим, нашел, что
Несомненно, что иной нищий имеет возможность больше израсходовать на свое содержание, чем основное, так сказать, население, главная сила государства, которое поставляет армию, флот и дает главные средства на государственные расходы! Несомненно, что даже самые тяжкие уголовные преступники: воры, грабители и убийцы, сидящие в тюрьмах, располагают большими средствами, чем трудовое население. В самом деле, преступники имеют даровое помещение, отопление, освещение и содержание. Если все это переложить на деньги, то, несомненно, их расходы больше крестьянских. Нет ничего поэтому удивительного, что при малейшем неурожае наши села, деревни и хутора прямо начинают голодать.
Журнал «
Но постоянное недоедание и частые голодовки влекут за собою не только временное истощение,—следствием их являются, как выше уже говорили, — болезни, вырождение и, наконец, вымирание населения.
Для доказательства этого нам необходимо прибегнуть к цифрам, как ни скучно иметь с ними дело для читателей. Прежде всего мы сообщим данные о болезнях русского народа. Мы не будем касаться всех болезней, а ограничимся лишь одною из них, имеющею непосредственное отношение к плохому питанию,—это именно болезнь органов пищеварения. Вот какие на этот счет имеются сведения.
Это значит, что
Следовательно, болезнью пищеварительных органов болеет все больше и больше людей. При этом нужно иметь в виду, что приведенные цифры далеки от действительности. Не говоря уже о том, что в России, особенно в губерниях, где нет земских учреждений, докторов еще слишком мало, чтобы все больные могли пользоваться их помощью и, следовательно, быть занесенными для счета в списки, и там, где есть доктора, лишь часть населения обращается к врачам, а немало лечится домашними средствами и даже пользуются помощью знахарей, знахарок или других невежественных людей, и все эти лица также не идут в счет. Следовательно, если бы все больное крестьянское население обращалось к врачам, то болезнь органов пищеварения, конечно, выразилась бы в гораздо больших числах, чем вышеприведенные.
Помимо этой и другие болезни указывают на нищенское положение сельского населения, живущего в грязных, затхлых и сырых избах. По поводу данных о болезнях населения за пять выше означенных лет (1888—1892 г.), один исследователь говорить, что эти данные позволяют судить о крайне низком уровне народного здравия в России. Из среднего числа записанных в течение этого пятилетия больных — эпидемических больных, т. е. таких, которые заболели повальными болезнями, было 22. 263. 845, или на каждые 100 больных приходилось свыше 15 человек с повальными болезнями, как тиф, оспа, кровавый понос. А эти болезни, как повальные, проявляются скорее всего среди бедного, голодного населения, живущего в нищенской обстановке. Эта же обстановка, изобильная грязью, темнотою, отсутствием свежего воздуха, способствует распространению накожных болезней, чесотки и других.
Дальше мы увидим, что нищета народная влечет за собою ужасающую, смертность детей, но она страшно отражается и на взрослых, что видно из данных о новобранцах. Как известно, в солдаты берут молодых людей в самом расцвете лет, 21-го года. Казалось бы, что в таком цветущем возрасте вовсе не должно было бы быть истощенных, больных, немощных лиц, или они должны встречаться, как самое редкое исключение. Но в действительности и среди новобранцев немало попадается таких, которые оказываются негодными к службе по телесным недостаткам, болезням, невозмужалости и т. д. В 1893 году таких новобранцев приходилось более 20 на каждые сто человек, внесенных в призывные списки, в 1891 году — почти 17, в 1895 г. — более 16—тй, в 1896 — более 18—ти. Весьма возможно, что наибольшее число негодных к военной службе в 1893 года объясняется тем, что этому году предшествовали два голодных — 1891 и 1892 годы.
