Читаем А Неча Нас Родиной Пугать!!! онлайн бесплатно
Середина семидесятых. Закончено учебное заведение. Военное. И предстоит возвращение в родную Группу войск, откуда собственно я и был отправлен некоторое время тому назад, что называется "за звёздами".
Конечно, тогда - в середине семидесятых, было совершенно другое ощущение, когда при обмене своих воинских требований на билет надо было предъявить и Заграничный паспорт. Документ этот, в то время, означал причисленность к некой ..., ну если не "касте", то особой группе населения, которая называлась тогда "выездные". И пусть чин и звание были совсем небольшими, но этот документ поднимал его обладателя на уровень выше над прочими равными. Потому что именно там ставилась отметка о разрешении пересечения пределов родимой Отчизны.
Итак, оказавшись на Киевском вокзале, я, сияя как новый пятак, протянул в окошко воинской кассы свои документы. А вот билетов в кассе, по обычаю родной страны, не было.
Сияние моё померкло, сменилось, не побоюсь этого слова, некоторой даже растерянностью.
У меня выезд был разрешён до десятого февраля, а за ворота школы нас выпустили четвёртого.
Объяснение этого факта кассирше билетов не прибавило. Обращение к военному коменданту тоже ничего не дало. Раньше двенадцатого выезд был невозможен. И в ответ на мой вопрос: "А как я пересеку границу?" все пожимали плечами. Жить становилось снова интересно. Очень к месту вспомнилось изречение моего "Тамбовского" старшины (если жив - дай ему Бог здоровья, ну а коли ... то царствие небесное) прапорщика Скорочкина:
- Все ваши проблемы, парни, начнутся после того, как вы выйдете за пределы части..., а пока живите и наслаждайтесь - тут думают за вас....
Вот они и начались.
Пришлось манипулировать, что называется. После ряда обращений и перезвонов я, вернувшись к коменданту, был встречен им, минимум как родной сын. Он выдал мне жетон в кассу, по которому там было предложено назвать самую удобную для меня дату отъезда. Нормальная ситуация. Забегая вперёд, скажу, что в будущем, более или менее свободно билеты можно было приобрести примерно за месяц до возвращения из Союза. Вне зависимости от сезона, что интересно.
Вот такой был поезд N 51 "Москва-Миловице".
И вот, наконец, после предотъездной суетни и беготни, преисполненный важностью возложенной на меня миссии, я оказался таки в полупустом (!!!) купейном вагоне этого самого поезда.
Ещё больше я удивился, когда познакомившись с соседями по купе, выяснилось, что из четверых моих попутчиков я оказался единственным, кто ехал в Чехословакию.... Вот как.
Проводник, правда, быстро поменял ситуацию, переселив меня в купе к трём офицерам. Двое, как и я ехали по назначению, а четвёртый ... возвращался из отпуска.
Знакомство началось с того, что на стол были выставлены нехитрые дорожные припасы и ... ну сами понимаете, за знакомство и удачу в дороге никто квас не пьёт.
Я, почему после упоминания четвёртого многоточие поставил. Первый раз мне пришлось столкнуться с таким явлением как "халявщик", но в погонах старшего офицера. С большим удовольствием товарищ подполковник составил нам компанию, что называется, "на равных" в употреблении и напитков и закусков, но сам в долю не вступил. Да ладно. Жалко, что ли? Но ночью, я проснулся, когда поезд, дернувшись, стал отъезжать от какой-то станции.... Подполковник сидел на своей полке и аппетитно причавкивая что-то жевал, доставая это что-то из своей сумки....
А молодёжь, два старлея, после первой же принятой дозы, категорически потребовала, чтобы я обращался к ним по именам и на "ты". Скажу честно, было это сильно непривычно. Всё-таки я был, практически, вчерашний солдат и подобного опыта не имел. Но ребята вели себя по-дружески и чувство это быстро прошло. Но, конечно, всю дорогу меня "учили жизни", делясь, так сказать, практическим опытом службы и армейской жизни. Подполковник в разговорах не участвовал, а вскоре и вовсе нас покинул. Ушёл в соседний вагон к знакомым.
Поездка мало чем отличалась от обычной, "внутренней". Но перед Чопом проводник выдал нам бланки таможенных деклараций. С помощью опытного соседа мы их заполнили и вместе с паспортами отдали проводнику.
В Чопе, когда вагон покинули все, кому через границу не надо было, в вагон вошли таможенники. Последовал краткий допрос, в основном, по поводу провозимой водки и количества сигарет. К нам других вопросов не возникло. А вот товарищу подполковнику пришлось кисло. У него в чемодане оказался маленький телевизор, помимо большого, упакованного в одеяло, который занимал половину нижней полки. Таможенник увёл нашего соседа и его маленький телевизор с собой, а мы ... мы вышли погулять и истратить то, что было в карманах сверх положенной тридцатки на обмен.
Возвращались в вагон через таможенный зал. На наши три кулька, именно кулька, потому что пакетов, как сейчас, в обиходе не было, таможенники даже внимания не обратили. Проверив паспорта, выпустили нас на перрон. Но обстановка в зале царила нервозная. Таможня тогда своё дело делала строго. Но нас это как-то не тронуло.
Порошил лёгкий снежок, у перрона стоял состав на вагонных табличках которого, пункт назначения был написан "не по-нашему", входы и выходы с перрона были перекрыты пограничниками..., вообщем жизнь родной страны оставалась за границей этого перрона. Было, знаете, что-то торжественное и волнительное в этом моменте.
В купе нас поджидал расстроенный подполковник. Его маленький телевизор за границу не пустили, и плюс к этому наш сосед имел весьма малопривлекательные перспективы разбора этого дела на службе. Таможня оформила изъятие "... при попытке скрытого провоза...", как было написано в документе, который нам был показан одновременно с предложением принять "антистресс". Мы, конечно, посетовали вслух, но думается мне, что искреннего сочувствия у нас этот случай не вызвал. Почему? Да потому что вёл себя наш сосед ... ну да я уже говорил.
Когда поезд проходил блокпост, пограничники, проверив наши документы, попросили всех выйти в коридор, где за нами присматривал вооруженный автоматом сержант, а двое других внимательно обследовали купе. Все двери в остальные купе при этом были закрыты. Убедившись, что мы никого не спрятали, нас впустили обратно "к столу" и дверь закрыли. По лязгу соседней, стало понятно, что процедура эта стандартная. Граница, что называется, была на замке.
И вот поезд снова тронулся. Конечно, нам было интересно, и мы прильнули к окну..., но мимо вагона проплыл забор из колючки, потом небольшой домик и ... вагон вышел из освещённой полосы. Полосатого столбика и часового пограничника я как-то не заметил. Через некоторое время вновь замелькали фонари, и мимо окон протянулся маленький домик с надписью "Чиерна над Тиссой".... Стало ясно, что мы уже "за границей".
Что странно. По логике вещей в вагон должны были зайти чешские пограничники и таможенники, но мы их так и не дождались. Постояли-постояли и поехали. Вот так ... как-то совсем буднично и обыденно мы пересекли границу.
А к обеду следующего дня я оказался уже на перроне Миловицкого вокзальчика. Миловице - это была "столица" нашей Центральной Группы Войск.
Он совсем игрушечный, если сравнить его с любым московским.
Так случилось, что пока я дотащил свой чемодан и тяжеленную коробку до камеры хранения, пока сумел, наконец, понять, что мне объяснял работающий там чех, автобус в управление кадров уже уехал.
Поэтому, всё же попав туда некоторое время спустя, я вызвал некоторое удивление нашего направленца. Он, как оказалось, вообще не представлял себе, что кто-то из системы должен прибыть ... и вообще никаких сведений о том, что я уехал учиться, у него не было, хотя в те времена в нашем управлении это было поставлено достаточно строго. Хотя..., где управление и где наш батальон? Кадровые игры - это всегда самое сложное для ума непосвящённых.
Но выяснив, наконец, что я никакой не самозванец и переговорив с нашим комбатом, он заявил, что моя должность уже занята, и что со мной делать, пока непонятно.
В этой новости два момента. Один вполне себе положительный, потому, что возвращаться в родной батальон мне совсем не хотелось. Были нюансы в отношениях с комбатом, которые имели место быть в результате моих "прогибов" во времена срочной, о которых речь уже шла.
А вторым, не очень положительным моментом, было то, что можно было вполне развернуть лыжи в сторону, скажем какой-нибудь нашей части с адресом Московского округа, но расположенной у южной границы Казахстана, например.
А хотелось мне в два места в Группе. Были две наши части, где основная служба проходила, что называется "по точкам", т.е. подальше от начальства и поближе ... если не к кухне, то к более-менее вольной жизни.
Но, увы, увы.... Под бурчанье кадровика на тему, что вот отправить бы меня..., мне было объявлено, что отправляюсь я сегодня вечерним поездом обратно ... и, насладившись моим замешательством, этот крючкотвор добавил ... до города Забржега. И служить мне предстоит в Сорок восьмой дважды Краснознамённой Ропшинской имени М.И. Калинина мотострелковой дивизии, штаб которой находится в Высоке Мито. "Дважды" было произнесено именно так. С Большой, т.е. заглавной буквы!
На мой вопрос:
- А что мне в пехоте делать? И зачем тогда было вообще..., я получил немного успокоивший меня ответ. В смысле, чтобы я не волновался, с начальником отдела кадров дивизии согласовано, и работа по специальности мне будет обеспечена, потому что система просто так своими кадрами не разбрасывается.
И как впоследствии выяснилось поговорка "Всё что Бог ни делает - делает к лучшему", оказалась верной.
Забегая немного вперёд. Попади я сразу в линейную часть ... и была бы нескончаемая череда нарядов и разного рода ответственностей непрерывных. Что делать? Это удел всех молодых, неважно офицеров ли, прапорщиков ли ... главное молодых и делающих первые шаги по служебной лестнице.
Вот так спустя три часа, оказался я снова на вокзале.
Угадайте, что первое я сделал. Правильно. Зашёл в вокзальный ресторанчик. Где и просидел до отхода поезда, радуя себя прохладным (именно прохладным, а не холодным) Праздроем и нежными говяжьими парками со сладкой и ароматной горчицей. Поскольку в управлении кадров я был авансирован сотней чешских крон то, разгуляться, учитывая цены и мои в тот момент потребности, я вполне мог себе позволить.
Сто крон это в районе нашего червонца. Ну а цены ... судите сами. Кружка пива от кроны девяносто до около трёх (если не ошибаюсь) крон. Парки, стандартная порция-две штуки и ложка горошка, что-то крон около пяти. Чтобы получить цены в "тех" рублях, делите на десять. Так что вполне себе можно было позволить даже шиковать.
Да, и почему собственно "будущее"? Всё очень просто. Для нас, попавших служить в ЦГВ в семидесятых, Чехословакия была именно неким "будущим". Ладно, те, кто приехал из Москвы, Питера, Свердловска и т.п. больших городов. А вот ребята с периферии или с окраин ... Помню один парень попавший, видимо, впервые в большой магазин самообслуживания, выйдя на улицу, в несколько очумелом состоянии, свои впечатления выразил таким образом: "...Все бегают с тележками как сумасшедшие, хватают чего-то, продавцов нет. Небось, товара ... уносят ..."!!!
И понять то народ было можно. Приезжает, например, военнослужащий, служить в Чехословакию. В большинстве случаев из далекого гарнизона, где экзотикой считались элементарные, по сегодняшним понятиям, вещи. Сырокопченая колбаса или сливочное масло, например. Я уж не говорю об ассортименте пром., так сказать, товаров. В то время в Чехословакии американские джинсы и хрустальные люстры продавались в магазине так же свободно, как в Союзе, скажем, люстры с пластмассовыми плафонами и безразмерные трикотажные рейтузы с начёсом. Я не говорю уже о, например, женских колготках. И стоило это всё - по сравнению с подобными товарами в среднем в десять раз меньше, к тому же безо всякого блата. Иди и покупай.
А уж сколько всяких разностей, в Союзе неизвестных встречалось в "просто быту" этой братской социалистической страны, я и не вспомню сейчас.
Одним из самых, например, расхожих и экзотических сувениров, которые я привозил в отпуск, были пакетики с гриловачными корешками. Однажды попробовав грилованую курицу, приготовленную с такими корешками, было трудно отказаться от этого продукта.
Мелочь. Но в эпоху всеобщего советского "изобилия" продуктов подобного рода в магазинах просто не было. Считалось, что рядовой советский гражданин может обойтись смесью красного перца и соли.
Ну и многое другое, что пришло к нам только в девяностых и позже. Но об этом по ходу рассказа.
В Забржеге меня встретил представитель отдела кадров дивизии, устроил в гостинице, утром зашёл, проводил в столовую, а потом и в штаб. Т.е. не бросили на обочине. А кто я был то тогда? Молоденький мальчишка-прапорщик .... Это было, безусловно, приятно и помимо обнадёживающего фактора ещё и доказывало некоторую причастность, как мне показалось.
На самом деле всё было конечно проще. Начальник ОК дивизии полковник Фролов был предельно корректным, вежливым и просто добрым человеком. Я неоднократно имел возможность убедиться в этом в дальнейшем. И когда дело касалось меня, и когда кто-то из моих знакомых сталкивался с ним по службе. Гадостей он никому не делал и интриг не плёл. Это, кстати, весьма, большая редкость среди кадровиков в погонах. И он строго следил за тем, чтобы всех прибывающих в дивизию обязательно встречали и устраивали.
Вот к нему, этому большому добродушному полковнику я и попал пред светлые очи.
Несмотря на уверения миловицкого кадровика вопрос "А что с тобой делать?" имел место встать. Дивизия, т.е. штаб дивизии, был на учениях. И начальников служб и родов войск, так сказать, на местах не было. Поэтому после вручения документов и вопроса о том, как я устроился и есть ли у меня деньги на всякие всякости, отправил он меня вместе со Славой Черноморцем, помощником своим в финчасть, чтобы я мог получить там маленький аванец, и дал наказ ждать. Мол, приедут, я тебя представлю начальнику разведки, он и решит как тебя, куда тебя и вообще нужен ли ты ему или он тебя отдаст кому....
Перспектива рисовалась не очень весёлая. Я-то думал, что меня сейчас просто, ... а тут ...
Но Славка меня успокоил. Я его пригласил пойти прогуляться, пивка попить и попросил хоть показать где тут и чего.
