Читаем В том мире света больше (СИ) онлайн бесплатно

Толстые дождевые капли глухо стучали по серым листьям кустов, вкраплялись в застланную сосновыми иглами тропу. С каждым часом деревья все сильнее теряли свой естественный дневной окрас. Ветвистые колючие кроны оставляли под собой голые угольные стволы, стоящие поодаль друг от друга. У их оснований пятнами простирался темно-серый травяной ковер.

Сосновые иглы проминались под тяжестью копыт, высвобождая пузырившуюся воду на поверхность. Сгорбившийся всадник медленно шагал. На преградивший путь валежник он не обратил никакого внимания, позволив лошади сойти с тропы по склону. Обойдя препятствие, всадник дернул за поводья — кобыла вскарабкалась обратно.

Казалось, нос заложен мокрой глиной. Сморкаться приходилось каждые пять минут. От стекающей носовой слизи избавлялись замерзшие пальцы, вытирая ее о гриву лошади. В груди что-то давило, заставляя непроизвольно покашливать. Недавно согревавшие кожаные перчатки обжигали холодом руки.

Впереди перекрыли лесную тропку два дерева, поваленных друг на друга накрест. Заметил всадник преграду только после остановки лошади. Осмотрел сруб. Светлое основание кое-как различалось во тьме ночи. «Срубили недавно», — мелькнула мысль в голове человека. Стянув капюшон, он огляделся, всматриваясь в темень между деревьями. Убедившись в своем ненарушенном уединении, всадник спешился. Идея проехать верхом или провести кобылу за поводья по склону отпала сразу. Уперевшись плечом в сверху лежащий ствол дерева, всадник навалился изо всех сил, сдвинув тот с места. Теперь можно было перескочить преграду верхом.

Показавшийся издалека черный куст вблизи приобретал очертания поломанной повозки. Корни, изрезавшие тропу, неожиданно увеличились в размерах и стали напоминать тела людей.

Всадник вновь осмотрелся вокруг, инстинктивно схватившись за рукоять меча. Никто из тьмы не выбегал, не летели стрелы, не выкрикивались боевые кличи. Спешившись, он побрел к ближайшему трупу.

Черное расплывчатое пятно вокруг тела на ощупь оказалось мыльным. Рубленная от плеча до бедра рана смердела, слегка вывалив из живота какую-то жижу. Кусочки кожи свисали, облепившись сосновыми иголками. Всадник обшарил в карманах, оттянул пальцем ворот, ножом осмотрел зубы.

— Можешь не искать, — донесся голос у повозки. — Все уже до тебя забрали.

Всадник отскочил от трупа, заставив грязь торопливо чавкать и пузырить воду. Наставил нож в сторону накренившейся повозки.

На склонах никого не было, как и на тропе. Левую руку он держал на эфесе меча, всматриваясь в темноту между деревьями и бросая осторожные взгляды на телегу.

— Я здесь, — вновь раздался голос со стороны повозки.

Меж крон деревьев блекло светил полумесяц. Всадник заметил размытый темный силуэт на фоне телеги. Не имевшая рук объемная фигура дрожала, чем-то тихо постукивая. Взамен ножу, наскоро вложенному в ножны, всадник достал меч.

— О, — прохрипел голос. — Я тебе не причиню вреда.

Кожаные сапоги, аккуратно приземляясь при каждом шаге на пятку, приближались к силуэту. Вблизи фигура чуть слышно похрипывала и часто сопела.

Гарда щелкнула о устье ножен. Всадник наклонился.

Перед ним сидел человек, прислонившийся спиной к борту повозки. Темная кожа аккуратно укрывала его с груди до ног. Всадник отметил, что кожаное покрывало состояло из одежды, раскиданной на куске рваного брезента. Спрятав под ним руки, человек держался за живот и иногда вздрагивал, заставляя железную защелку постукивать. Лицо его закрывалось тенью. Не смотря на это всадник чувствовал, как тот не сводит с него взгляда.

— Как давно?

— На закате. — Челюсть его постукивала, а голос дрожал. — Ты лекарь?

— Нет.

Человек тяжело вздохнул. Рядом с ним стояла чашка с водой и пустая деревянная тарелка.

— Рыцарь?

— Нет.

— Не мой день, верно? — Вздохнул. Закрытое тенью лицо отвернулось и уставилось на бегущие черные тучи, пронзаемые размытыми белесыми точками.

— Есть последнее желание? — Присел и сложил пальцы в замок.

— Я бы рассмеялся, окажись в другой ситуации. — Сплюнул. — Как тебя звать?

— Крисп Вердон.

— А меня Гэрри Вудер. Я бы пожал тебе руку, а так… болит, падла. — Подвигал плечом.

Крисп молча ждал.

— Я не знаю тебя, — вновь заговорил Гэрри. — Только просить больше некого. Вижу, при оружии ты, можешь постоять за себя. С тобой, должно быть, безопасно.

Гэрри вновь повернулся к Криспу лицом.

— Ты исполнишь мое последнее желание?

— Да, — сухо ответил тот, протягивая руку к ножу.

— Моя дочка спряталась где-то поблизости. Луиза. Она не протянет одна. Мог бы ты за ней присмотреть и не дать умереть собачьей смертью в этом чертовом лесу?

Оглянув окрест деревья, Крисп достал нож и почесал лезвием бороду.

— Почему ее не забрали?

— Луиза спала в тележке. Когда все понеслось, ее выкинуло на землю. Умная она, заползла под телегу и схоронилась. — Откашлял, сплюнутая слизь издала противный звук. — Крисп Вердон, я надеюсь, что ты порядочный человек. Не трогай ее зря, не принуждай ни к чему.

— Бывай, — произнесли сухие губы.

Нож впился в горло. Тело Гэрри дернулось, попрыгало и обмякло.

Из кустов раздался визг. Выбежавшая оттуда маленькая девчушка устремилась к отцу, окликая его. Сбив ногой чашку, она обняла его за шею и начала всхлипывать. Ручкой стала подтягивать покрывало, которое, видимо сама и соорудила. Она хлопала отца по щеке и молила того проснуться.

Нож безжалостно впился ей под ребра. Вобрав в себя воздуха, она схватилась пальчиками за лезвие. Распоров их до кости, клинок вышел из тела. Луиза скатилась к ногам отца, вдыхая судорожно воздух. Клинок проломил ей грудь и вошел в сердце.

— Ч-ч, спи. — Крисп закрыл ей глаза. — В том мире света больше.

Всюду прятались трясины и торфяные болота под покровом сфагновых одеял, осоки, коряг и вереска. Лесная тропа, затопленная туманом, юлила и петляла, прокладывая путь меж толстых стволов деревьев. Корни кочками торчали из-под земли.

Раннее утро не стремилось превращаться в день, заполняя серостью лес. Наспавшись вдоволь под мутным облачным покрывалом, небо стало меркнуть, предупреждая о грядущем вечере.

Вороная лошадь со сгорбившимся всадником брела в тумане, переступая каждый корень. После вчерашнего дождя одежда долго сохла на теле Криспа. Отвратительное ощущение въевшейся ткани заставляло кожу неметь. Кольчуга, окрасив выцветшее черное тряпье ржавыми подтеками, еще сильнее усугубляло положение своим весом. Из-за затекшего зада приходилось иногда подниматься на стременах.

Туманная дымка вдалеке уплотнялась и серела. Вскоре из-за деревьев показались каменные стены. Лесная тропа расширялась. Копыта начали позвякивать подковами по монолитным плитам.

Какой-то мужик со стены закричал, едва завидев всадника. Крисп безразлично взглянул на толстого человека с обвисшими брылами. Камзол чуть открывал волосатое брюхо. Разговаривать всаднику не хотелось — кобыла не замедлила шаг и вошла в город.

— Глухая ты скотина! — прокричал толстяк, спотыкающийся на узкой лестнице. — Стой!

Крисп остановил лошадь. Человек со вспотевшей лысиной держался в стороне, поглаживая топорик на поясе.

— Какого дьявола ты не подчиняешься, ублюдок?! — Протряс брылами. Лоб и скулы багровели, а рот брызгал слюной.

Всадник спешился. Толстяк отстранился, наполовину достав топорик. Он прищуренно всматривался в стеганый доспех, свисавший до колен, кольчугу, кожаные наручи, заметил капюшон.

Крисп выпрямился, вздохнул, издав протяжный звук, ухватился пальцами за устье ножен и подошел к толстяку, который был на голову ниже, а в ширь, как три пивные бочки. Держался этот шар на коротких ногах. От него разило мочой и потом.

— Город же не закрыт, — сказал Крисп.

— Только чужаков следует проверять. — Шар, переваливаясь с ноги на ногу, мялся и отшагивал назад. — Рыцарь?

— Нет.

— Дезертир?

— Нет.

— Лгунов здесь не любят. — Вытер вспотевшую шейную складку толстыми, как сардельки, растопыренными пальцами. — Как звать?

— Бродяга. — «Не следует разглашать своего имени».

— Бродягам такую одежку никто не потчевает. — Скривился толстяк. — Сэр.

Крисп осмотрелся. Из окна таращилась на него бледная женщина. Рядом с плетеными корзинами косился на гостя мужик. Он был то ли болен, то ли питался раз в день пойманными крысами — худее лишь скелет. Город вонял сгнившими яблоками, свиным говном, чем-то скисшим, и разбавлялось все это прелым влажным воздухом.

«Хуже города не сыщешь».

— И дальше будешь глотку драть? — Крисп уставился на бледную женщину, вскоре закрывшую шторами окно.

Толстяк фыркнул, или хрюкнул, и убрал руку с топора.

— Здесь вралям не рады, — процедил он и побрел к ступеням.

Лошадь отвел Крисп в небольшую конюшню, отсыпав несколько медяков конюху. Живот стонал и тянул. Есть хотелось невыносимо, а выпить еще сильнее.

Заплутать не удалось — все улочки вели к круглому каменному эшафоту. Виселицы не наблюдалось. На монолитном камне в центре сидел человек в обмотках, худой, по-видимому, высокий. Он упирался заросшей головой в правосудный меч, поддерживая его костлявыми руками за гарду.

Побродив вокруг эшафота, чужак на себе собрал множество угрюмых взглядов. В основном, не по себе становилось от бледных лиц, появлявшихся в окнах. Те немногочисленные люди, встречавшиеся на улице, занимались товарами, выставляющимися на прилавок. Рыба, жабы, змеи, кожа, корзины, засушенные травы, орехи. Все в ужасном состоянии: еда протухшая, кожа прохудилась, трава полусгнившая. На остальное Крисп и не взглянул, пошел дальше.

Рядом с входом в таверну сидел нищий, почти весь голый. Он плавно качался вперед-назад, надувая и втягивая живот под тихие стоны, выстраивающиеся в мелодию. Вывеска над ним вырезана из серого потрескавшегося дерева. На ней изображена нагая женщина, вливающая в себя пойло из кружки. «Еще и бордель». — Пронеслась сладкая мысль. Крисп открыл дверь и вошел внутрь.

Полусгнившая таверна пустовала. Одинокий посетитель сидел в дальнем углу, поднося кружку в форме бочонка ко рту. Трактирщик появлению чужака не обрадовался. Крисп сел у стойки и заказал эля. Провонявшее чем-то кисловатое пойло с каким-то осадком пришлось выпить. Жажда требовала свое. Отвращение наступило позже, с послевкусием. Сверху доносились тихие женские стоны и мимолетные взвизгивания. Грязные уши уловили мастерски скрытую наигранность.

— Нездешний? — спросил трактирщик.

— Верно, — ответил Крисп. — Вино есть? Эту дрянь пить невозможно.

Хозяин таверны засмеялся и откуда-то достал зеленоватую склянку с мутным напитком внутри.

— Такое же ссанье? — поинтересовался Крисп.

— Для неприхотливых.

— Лей.

Вкус оказался не шибко отличным от предыдущего. Порадовало только отсутствие вони, в зубы все равно лезла какая-то дрянь, а кислость, казалось, крошила зубы. Бросил Крисп пять медяков.

— Хватит?

— Хватит. — Отвесил непроизвольную ухмылку, сгребая монеты.

— Есть еще? — Кивнул головой, взглядом указав на потолок, когда раздался новый визг.

— Женщины? Нет, у меня только одна дочь.

Крисп вспомнил девочку из леса и как убил ее. Поморщился, причмокнул и запил вином.

— Десять монет. — Облокотился лысый кабан.

— Он тоже в очереди? — Указал на человека в углу.

— Пока еще нет. — Выпрямился трактирщик, взял грязную тряпку и вытер руки. — Надолго в Топи?

— Уже надоел? — Уголки рта слегка дрогнули вверх.

— Не часто чужаки навещают нас. Твое прибытие наверняка взбудоражило весь город.

— Оно и видно.

— Как твое имя?

— Бродяга.

— Не настаиваю, сэр Бродяга.

— И я не сэр, — добавил Крисп.

— Как скажешь, чужак.

По деревянной лестнице спустилось два довольных рыла. Один натягивал штаны на свисающее брюхо, другой вытирал руки о кожаный жилет.

— Плесни вина мне! — Стрельнул пальцем в трактирщика тот, что в жилете.

«Даже местные не пьют этот собачий эль».

Через минуту по ступенькам босыми ногами поплелась девушка в испачканной рубахе по коленки. На вид ей не дашь и пятнадцати, совсем дитя. Крисп питал страсть к смазливым женским лицам, но не к детским. Он провел безразличным взглядом поникшую девочку.

— Как тебе? — Вытаращил гнилые зубы трактирщик.

— Люблю постарше, — сухо ответил Крисп.

— О! Чужеземец! — Развело руки в стороны перекошенное рыло в жилетке после того, как допило свое вино.

«Будто ты меня не заметил раньше», — подумал Крисп, но ничего не сказал.

— Чего же ты молчишь? — Встал со стула. — Расскажи нам, куда путь держишь, о чем всюду говорят.

Ответа рыло в жилетке не дождалось.

— Не люба тебе моя компания? — Наклонил голову, чтобы взглянуть на лицо. — Или рыцарю не подобает вести беседу с такими, как я? — Он положил руку на плечо чужака.

Крисп медленно поднялся. А после резко развернулся и кулаком засветил в челюсть. Ноги болтливого рыла подкосились, опрокинув своего владельца на спину. Второе рыло подпрыгнуло, достало из сапога кинжал и рванулось к чужаку с криком: «Ах ты падла!»

Удар кинжала остановила кольчуга. Крисп выхватил один из пяти своих ножей. Клинок чужака вонзился в горло. Брюхастое рыло отплясало, бросилось на стойку, залив все хлещущей кровью и развалилось между упавших стульев. Нож отер о штанину одного из тел.

Трактирщик хотел было выругаться, но Крисп его перебил.

— Вот он. — Указал пальцем на рыло в жилетке. — Убил его. Повздорили из-за твоей дочери.

— Не выйдет, Бродяга, — раскашлялся трактирщик. — Они братья. Лучше прикончи второго.

Рыло в жилетке находилось в прострации, то открывая, то закрывая глаза. Трактирщик вышел из-за стойки. Он хромал на одну ногу. Деревянный протез издавал звонкий стук. Хозяин таверны сел на одно колено, достал ножик и хирургически мягко воткнул пару раз в горло рылу в жилетке, прикрыв тому рот ладонью.

— Теперь у тебя на одну заботу меньше, — сказал он. — Помоги мне. Спустим их в погреб.

Крисп, помедлив, взялся за ноги. Трактирщик окликнул свою дочь, та открыла дверь. Труп бился головой об углы дощатого пола, гулко затылком ударился о порог. В тесной комнатке все заставлено бочками, развешенной на веревках рыбой, чесноком и посудой. Девочка упала на коленки и открыла лаз.

— Бросайте, — сказала она, смотря пустыми глазами.

— Эй, Хью, подсоби! — послышалось из холла.

Тело, как мешок, упало вниз. Снизу воняло сыростью и гнилью. Криспа воротило от самой догадки, что могло находиться там помимо запасов. Или в этом подвале все считалось запасами?

Человек по имени Хью схватился за шиворот мертвеца и подтащил того к Криспу. Новая туша упала на свою родню. Девочка закрыла люк.

«Почему он спокоен?» — удивился Крисп, заметив угрюмое выражение лица мужика.

— Хью! — Высунулась лысая голова трактирщика из холла. — Сгони того придурка у таверны и никого не впускай.

— Да, господин Бербик. — Выбежал из комнаты.

— Быстро все отмыть! — Махнул рукой дочке. — И поживее, Элис.

Крисп глянул снова на люк подвала.

«Не впервой».

— Что вы собираетесь сделать с трупами, господин Бербик? — Поднялся Крисп. Сухожилия его рук стали натянутыми. По коже пробежал холодок. В любой момент он был готов накинуться на него со сталью в руке.

— Избавить вас от них.