Читаем Злые песни Гийома дю Вентре онлайн бесплатно
G.du Vintrais
Злые песни Гийома дю Вентре
Юрий Николаевич Вейнерт
Яков Евгеньевич Харон
Написано в ГУЛАГовском лагере "Свободное", в краях нынешнего БАМа, в годы Великой Отечественной войны.
"Чем богаче эстетический опыт индивидуума,
чем тверже его вкус, тем четче его
нравственный выбор, тем он свободнее...
Свободнее - хотя, возможно, и не счастливее".
(Нобелевская лекция Иосифа Бродского)
Стихи заводятся от сырости,
От голода и от войны,
И не заводятся от сытости,
И не выносят тишины.
Без всякой мудрости и хитрости
Необходимо душу вытрясти
При помощи карандаша.
Если имеется душа.
Б. Слуцкий
"Я воспевал минувшие года,
Теперь ловлю их отголоски жадно.
От старых песен - пусть я пел нескладно
Вскипают слезы новые всегда..."
Луис де Камоэнс
1. Предзнаменования.
Маркизе Л.
Над городом лохматый хвост кометы Несчастия предсказывает нам. На черном бархате небес луна Качается кровавою монетой.
Вчера толпе о преставленье света На паперти Нотр-Дам вещал монах; Есть слух, что в мире бродит Сатана, В камзол придворного переодетый.
В тревоге Лувр. Король - бледнее тени. В Париже потеряли к жизни вкус. И мне, маркиза, не до развлечений! Покинув свет, тоскую и молюсь:
Тоскую - о возлюбленной моей, Молюсь - скорей бы увидаться с ней!
2. Бургонское.
Агриппе д'Обинье
Что нужно дворянину? - Добрый конь, Рапира, золота звенящий слиток, А главное - бургонского избыток, И - он готов хоть в воду, хоть в огонь!
"Ты пьян, Вентре?" - Подумаешь, позор! Своих грехов и мыслей длинный свиток В бургонское бросаю, как в костер, Кипи и пенься, солнечный напиток!
Когда Господь бургонского вкусил, Он в рай собрал всех пьяниц и кутил. А трезвенников - в ад, на исправленье!
Я в рай хочу! пусть скажут обо мне: "Второй Кларенс, - он смерть нашел в вине" Еще вина! В одном вине спасенье!
4. Мои учителя.
Меня учил бродячий менестрель, Учили девичьи глаза и губы, И соловьев серебряная трель, И шелест листьев ясеня и дуба.
Я мальчиком по берегу бродил, Внимая волн загадочному шуму, И море в рифму облекало думу, И ветер сочинять стихи учил.
Меня учили горы и леса; С ветвей свисая, мох вплетался в строки. Моих стихов набрасывала кроки Гасконских гор прозрачная краса.
Меня учил... Но суть совсем не в этом: Как может быть гасконец не поэтом?!
5. Десять заповедей.
"Аз есмь Господь..." - Слыхал. Но сомневаюсь. "Не сотвори кумира..." - А металл? "Не поминай мя всуе..." - Грешен, каюсь: В тригоспода нередко загибал.
"Чти день субботний..." - Что за фарисейство! Мне для безделья всякий день хорош. "Чти мать с отцом..." - Чту. "Не прелюбодействуй..." От этих слов меня бросает в дрожь!
"Не убивай..." - И критиков прощать?! "Не укради..." - А где же рифмы брать? "Не помышляй свидетельствовать ложно...",
"Не пожелай жены, осла чужих..." (О, Господи, как тесен этот стих!) Ну, а жену осла-соседа - можно?
6. Зачем еще писать?
Маркизе Л.
Моих посланий терпеливый лепет Каскад страстей, любви смиренный вздох Вас не повергли в долгожданный трепет: Сонеты, рифмы - об стену горох!
Одними многоточьями моими Я вымостил Вам новый Млечный Путь (Куда уж тут с простыми запятыми!), Но Вас они не тронули ничуть.
А эти - как их? - знаки восклицанья? Вам, черствая, смешны мои страданья? Что гибель Трои мне? Что Вам Вентре?..
В последний раз молю Вас, дочь утеса, Взгляните: я согнулся в знак вопроса! ...Один ответ: холодное тире.
10. Мой духовник.
"Вы вязнете в грехах, мой сын, поныне, И день и ночь твердит мой духовник. Все суета, один Господь велик, И глас Его - родник в мирской пустыне.
Земная жизнь - обман, греховный миг! Загробную расплату забывая, Проводят дни и мальчик, и старик, А между тем нас гибель ожидает!
Тщету гордыни, пьянство и разврат Постом, мой сын, в себе искореняйте. Скорбите о грехах, молитесь, кайтесь, Дабы не ввергнуться в кромешный ад!"
И вот - скорблю: как королевский шут, Грехи... в бургонском утопить спешу!
11. Веселый бернардинец.
Господь наш воду обратил вином Не для того, чтоб пересохла глотка! Когда-то Ной... Пойдем со мной, красотка! Но почему все ходит ходуном?
Молитесь, дети, Господу... Te Deum! Сгинь, ведьма! Ты не девка, ты - суккуб! Брат Франсуа, ты вечно пьян и глуп. Пей, да спасет тебя Святая дева!
Пойдем, Сюзон! Твой страх, моя овечка, Ни Богу кочерга, ни черту свечка: Твои грехи я отпустил давно...
Жениться не велят христову брату? Не надо! Хватит нам мирян женатых! ...А дьявол - в уксус превратил вино...
12. Сумерки.
Прощальные лучи кладет закат На розовеющие черепицы; Еще блестит сквозь сумерки река, А в переулках полутьма клубится.
Лазурь небес лиловый шелк сменил, И угасают блики в стеклах алых, На баллюстрады Нотр-Дам взгляни, На каменное кружево порталов:
Там пробудились мудрые химеры! В оскале хитром обнажив клыки, Они глядят на город в дымке серой, От любопытства свесив языки...
И впрямь, занятно поколенье наше: Король - смешон, шут королевский страшен...
14. Benedictus (благодарственная молитва).
Благодарю тебя, Создатель мой, За то, что под задорным галльским солнцем (Под самой легкомысленной звездой!) Родился я поэтом и гасконцем!
За страсть к Свободе, за судьбы стремнины, За герб дворянский, за плевки врагов, За поцелуи женские, за вина, И за мое неверие в богов,
За мой язык французский, злой и сочный, За рифм неиссякающий источник, Твои дары пошли поэту впрок!
Мне на земле не скучно, слава Богу, Неплохо ты снабдил меня в дорогу! Одно забыл: наполнить кошелек.
16. Mea Culpa (моя вина).
Чтоб в рай попасть мне - множество помех: Лень, гордость, ненависть, чревоугодье, Любовь к тебе и - самый тяжкий грех Неутолимая любовь к Свободе.
Ленив я. Каюсь: здесь моя вина. Горд. Где найти смиренье дворянину? Как обойтись французу без вина, Когда он пил на собственных крестинах?
Любить врагов? Об этом умолчу! С рожденья не умел. И не жалею. В любви к тебе признаться? Не хочу: Тебе признайся - будешь мучить злее.
Отречься от Свободы? Ну уж нет: Пусть лучше в пекле жарится поэт!
17. Лавры.
Когда актер, слюной со сцены брызжа И петуха пуская на верхах, Вентре читает - смех берет и страх: Как я талант свой глупый ненавижу!
Когда восторженно мне шепчут вслед Забытые поклонниками дамы: "Взгляни, ma chere, - Вентре! Ну да, тот самый... Красавец, правда? но увы, поэт!"
Или король потреплет по плечу: "Любовник муз!" - что делать мне? Молчу Со стиснутыми в бешенстве зубами.
"Стихи, стихам, стихами, для стихов..." Побрал бы черт всех этих знатоков! Меня давно тошнит от них... стихами.
18. Мой гороскоп.
Мне недоступен ход светил небесных Я тайны звездочетов не постиг. И в черной магии я ни бельмеса, И даже белых не читаю книг.
Гадать на пальцах - не в моей натуре. И если вдруг подскажет гороскоп, Что на Земле произойдет потоп, Когда к Тельцу приблизится Меркурий,
Не стану гоготать, как римский гусь, Ни сна, ни аппетита не лишусь, Не откажусь и от спиртных напитков:
Зачем считать созвездья в небесах? На что мне тексты обветшалых свитков? Свою судьбу прочту - в твоих глазах.
19. Синяя страна.
Когда-нибудь все брошу и уеду По свету Синюю страну искать, Где нету ни солдат, ни людоедов, Где никого не надо убивать.
Там не найдешь евангелий и библий, И ни придворных нет, ни королей. Попы там от безденежья погибли, Зато Вентре в почете и Рабле.
Там в реках не вода течет, а вина; На ветках - жареные каплуны Висят, как яблоки... Париж покину, Но не найду нигде такой страны!
А если б и нашел... вздыхаю с грустью: Французов и ослов туда не пустят!
20. Накануне.
Над Францией - предгрозовая тишь... Что будет? Голод, мор, война, холера? Над бездною качается Париж Так на волнах качается галера:
Уключин скрип, усталых весел всплеск, И монотонно-горестное пенье Галерников, прикованных к сиденьям, И моря нестерпимо знойный блеск...
Надежды нет: с плавучею тюрьмой Рабы навек повенчаны Судьбой И с ней погибнут - нет пути иного!
...Вот так и я погибну, мой Париж: Утонешь ли в крови или сгоришь Я телом и душой к тебе прикован!
23. Напрасный труд.
Бог сто веков наводит свой порядок: Послал потоп, на ранги разделил Господ и чернь, непьющих и кутил, Завел чертей и ангелов отряды Порядка все ж никак не водворил:
Воруют все, кинжалом сводят счеты, Принц с девкой спит, с маркизою - пастух, Империями правят идиоты, Попы жиреют, мрут в нужде сироты, И Господа ругают хамы вслух.
...Когда дворцы и церкви будут срыты, Порядок водворится - без господ: Давно подозревает мой народ, Что лучше быть не набожным, но сытым.
26. Обет.
Замок тяжелый на сердце повешу, Запру на ключ рой мыслей и страстей. Все, чем был счастлив я, все, чем был грешен, Укрою в тайниках души своей.
Без клятв - к чему слова? - кинжал из ножен! Тверди варфоломеевский урок! Пусть не уймется гневный твой клинок, Пока ты жив, а враг не уничтожен!
Сломил кинжал - хватай с дороги камень, Рази врага прадедовской пращой, Колом, зубами, голыми руками И, обезумев, бешеной слюной.
...Мечты, любовь и все, что мне любезно, Замкну на ключ. И ключ закину в бездну.
30. Ночные тени.
Во мраке факел чертит дымный след. Шаги слышны: солдат прошел дозором. О камень гулко звякает мушкет. Звонок вдали. И тихо. Полночь скоро.
Храни Господь от королевских слуг, Храни от молодцов прево проворных! Пусть не уйти мне от загробных мук Уйти б хоть от ворон в сутанах черных!
Куда идти? Эдикт - на всех заставах, Слепые окна - на запорах ржавых. Отряд, вооруженный до зубов...
Всю ночь по городу брожу тревожно, И следом - Смерть, товарищ мой дорожный, Торопится в истоптанных сабо.
32. Прокаженный.
Дырявый плащ, засаленная шляпа, Круг на плече с гусиной красной лапой... Услышав стук трещотки роковой, В испуге сторонится даже нищий. Нет ни ночлега в деревнях, ни пищи... Кем заклеймен ты - Богом? Сатаной?
...Пророк ли, прокаженный ли, поэт Анафема! Эдикт! Вердикт! Запрет!
- Эй, берегись: Вентре еще на воле! В костер его! Злодей опасно болен: Стихами подстрекает к мятежу!
...Гляжу на плащ с гусиной лапой красной: И впрямь, я прокаженного опасней Всю Францию трещоткой разбужу!
33. В Бастилии.
Паук-судья мне паутину вьет. В ушах не умолкает гул набата... Молиться? Не поможет мне Распятый: Заутра я взойду на эшафот.
Не рано ли поэту умирать? Еще не все написано, пропето! Хотя б еще одним блеснуть сонетом И больше никогда не брать пера... [пера не брать???]
Король, судья, палач и Бог - глухи. Вчера кюре мне отпустил грехи, Топор на площади добавит "Amen".
Умрет Вентре. Но и король умрет! Его проклятьем помянет народ, Как я при жизни поминал стихами.
35. Morituri te salutant. ("Обреченные на смерть приветствуют тебя" - приветствие гладиаторов Цезарю)
Орел парит над бурею бессильной; Не сокрушить морским валам гранит: Так мысль моя над Смертью и Бастильей Презрительное мужество хранит.
Ты лаврами победными увенчан: В глухую ночь, под колокольный звон Ты убивал детей и слабых женщин, Но я тобой, Король, не побежден!
Я не умру. Моим стихам мятежным Чужд Смерти страх и не нужны надежды Ты мне смешон, с тюрьмой и топором!
Что когти филина - орлиным крыльям? Мои сонеты ты казнить бессилен. Дрожи, тиран, перед моим пером!
36. Агриппе д'Обинье.
Я знаю, что далек от совершенства, На три ноги хромает мой Пегас. Свои жемчужины, как духовенство, У мертвецов заимствую подчас.
Когда мое перо усталым скрипом Подхлестывает бесталанный стих, Я утешаюсь тем, что ты, Агриппа, Воруешь рифмы даже у живых.
Пожнешь ты лавры, нагуляешь жир... Помрешь (дай Бог, скорей бы!) - скажет мир: "Писал бездарно. И подох без блеска".
Я ж кончу, видимо, под топором, Но скажут внуки: "Молодец, Гийом! И жил талантливо, и помер с треском!"
37. Последнее письмо.
Маркизе Л.
Меня любить - ведь это сущий ад: Принять мои ошибки и сомненья, И от самой себя не знать спасенья, Испив моих противоречий яд...
Далекая моя, кинь трезвый взгляд На те неповторимые мгновенья Опомнись! И предай меня забвенью, Как долг твой и любовь моя велят.
Не знать друзей, терпеть и день и ночь Тоску разлуки, зря томясь и мучась, Зачем тебе такая злая участь?
О как бы я желал тебе помочь, Сказав, что мой сонет - лишь жест Пилата! Но - я в гробу: отсюда нет возврата.
39. Жизнь.
Взлетать все выше в солнечное небо На золотых Икаровых крылах И, пораженному стрелою Феба, Стремительно обрушиваться в прах.
Познать предел паденья и позора, На дне чернейшей бездны изнывать, Но в гордой злобе крылья вновь ковать И Смерть встречать непримиримым взором...
Пред чем отступит мужество твое, О, Человек, - бессильный и отважный, Титан - и червь?! Какой гоним ты жаждой, Какая сила в мускулах поет?
- Все это жизнь. Приняв ее однажды, Я до конца сражаюсь за нее.
40. В изгнание.
Осенний ветер шевелит устало Насквозь промокший парус корабля. А ночь темна, как совесть кардинала, Не различишь матроса у руля.
Далеко где-то за кормой - земля. Скрип мачт, как эхо арестантских жалоб. Наутро Дуврские седые скалы Напомнят мне про милость короля...
О, Франция, прощай! Прости поэта! В изгнание несет меня волна. На небесах - ни признака рассвета, И ночь глухим отчаяньем полна.
Но я вернусь!... А если не придется Мой гневный стих во Францию вернется!
44. Бессонница.
Маркизе Л.
Мороз начистил лунный диск до блеска, Рассыпал искры снег по мостовым. Проснется Вестминстер совсем седым, А львы у Темзы - в серебристых фесках.
Святого Павла разукрасил иней, Преобразил трущобы в замки фей. Немые силуэты кораблей Окутаны вуалью мглисто-синей.
Биг-Бен спросонья полночь пробубнил Я все бродил по пристани в печали, Рассеянно сметая снег с перил...
Я неминуемо замерз бы там, Когда бы кровь мою не согревали Любовь к тебе - и ненависть к врагам.
49. Зверинец.
Завел меня мой шкипер в цирк бродячий. Глазея в клетки, я зевал до плача. "Вот кобра. Ядовитей не сыскать!" - А ты слыхал про королеву-мать?
"Вот страус. Не летает, всех боится". - Таков удел не только данной птицы. "Узрев опасность, прячет нос в песок". - И в этом он, увы, не одинок!
"Вот крокодил, противная персона: Хитер и жаден." - Вроде д'Алансона... "Гиена. Свирепеет с каждым днем!" - А ты знаком с французским королем?
Пойдем домой! Напрасно день потерян. Поверь мне: в Лувре - вот где нынче звери!
50. В изгнании.
Огонь в камине, бросив алый блик, Совсем по-зимнему пятная стены, Трепещет меж поленьев - злобный, пленный. И он к своей неволе не привык.
Во Франции - весна, и каждый куст Расцвел и пахнет трепетным апрелем. А здесь в апреле - сырость подземелья, Мир вымочен дождем, и нем, и пуст...
Лишь капель стук по черепицам крыши Звучит в ночи. И сердце бьется тише Смерть кажется желаннейшим из благ...
Нет, не блеснуть уж вдохновенной одой: Родник души забит пустой породой. ...И лишь рука сжимается в кулак.
52. Ноктюрн.
Маркизе Л.
Прости, что я так холоден с тобой, Все тот же я, быть может, - суше, строже. Гоним по свету мачехой-судьбой, Я столько видел, я так много прожил!
Казалось - рушится земная твердь, Над Францией справляют волки тризну... Порой, как милость, призывал я смерть За что и кем приговорен я к жизни?!
...Когда забудут слово "гугенот" И выветрится вонь папистской дряни, Когда гиена Карл в гробу сгниет И кровь французов литься перестанет,
