Читаем Гибель империи. Тайные страницы большой геополитики (1830–1918) онлайн бесплатно

К концу XV в. крупнейшей имперской державой, с обширными заокеанскими владениями и претензией на мировое господство, была Испания, объединяющей доктриной и источником имперской миссионерской экспансии которой был католицизм.

Колонизация огромных просторов американского континента дала Испании сказочные богатства, а вместе с ней и роль мирового лидера. Однако, вступив на путь первоначального накопления капитала с очень слабой буржуазией и сильным дворянством, Испания довольно быстро пришла к экономическому краху. Все дело было в том, что, получив в свои руки, казалось бы, неиссякаемый источник богатств в виде притока драгоценных металлов, испанские короли и дворяне оказались мало заинтересованными в развитии национального хозяйства. Испанский абсолютизм перестал покровительствовать развитию промышленности и внутренней торговли, а империя начала постоянно отставать от других стран в научно-техническом и культурном развитии.

Постепенно Испания одряхлела, и уже в начале XVII в. была вынуждена уступить свое мировое господство на море Великобритании, а на континенте — Франции. Так в мире появились две державы, претендующие на роль мирового лидера. Тем не менее первенство в этом соревновании захватила Франция, которая во время правления Наполеона вплотную приблизилась к установлению гегемонии над всей Европой. Если бы ей это удалось, она получила бы статус господствующей мировой державы. Однако поражение Наполеона в борьбе с европейской коалицией восстановило относительное равновесие сил на континенте, и новым мировым лидером на целое столетие стала Великобритания.

Лондон превратился в главный финансовый и торговый центр мира. Британский флот господствовал на морях и океанах, обеспечивая функционирование громадной Британской империи, основанной на научно-техническом и культурном превосходстве англичан над колонизируемыми народами. С расширением торговли мировое господство англичан упрочивалось.

Однако всесильная на море Великобритания не обладала большой сухопутной армией и не могла в одиночку доминировать в Европе. Великобритания опиралась на хитроумную дипломатию равновесия сил. Суть этой политики сводилась к тому, что Лондон неизменно поддерживал коалицию европейских государств, направленную против сильнейшей, самой агрессивной, самой влиятельной державы на континенте, которая могла бы бросить вызов английскому владычеству.

При этом если континентальные европейские державы при возникновении между ними войны часто стремились максимально и надолго ослабить своего соперника, то Англия, как правило, вовсе не была заинтересована в резком ослаблении или же исчезновении с европейской шахматной доски сильного игрока, которого она могла бы в следующей партии использовать против своих бывших, слишком уж усилившихся союзников. Именно поэтому англичане не позволили немцам добить Францию после их победы во Франко-прусской войне 1870–1871 гг.

Важнейшей причиной англо-русских противоречий являлось вполне закономерное стремление России к морям. Еще Петр I, прорубив окно в Европу, вступил на берега Балтийского моря, а Екатерина II, в свою очередь, — на берега Черного моря. Александр I, одержавший победу над Наполеоном, на какое-то время сделал Россию сильнейшей европейской державой, диктовавшей остальным странам свои условия игры. А Николай I без всякой войны добился блестящей дипломатической победы, заключив с Турцией в июне 1833 г. Ункиар-Искелесский договор.

Согласно условиям этого договора, Россия и Турция обещали помогать друг другу в случае войны с третьей державой. Турция обязывалась не допускать военные суда нечерноморских стран в Дарданеллы. Босфор оставался открытым для входа любых русских судов. Уинкиар-Искелесский договор полностью покрывал все претензии России на черноморские проливы и создавал дипломатическую основу для длительного мирного существования двух империй.

Однако такое развитие событий никак не устраивало ни Англию, ни Францию, которые всячески противодействовали зарождающемуся русско-турецкому союзу. Тем временем приближался 1841 г., когда заканчивался срок заключенного на восемь лет Ункиар-Искелесского договора. Перед Николаем I было два пути: он мог или продлить договор на новое восьмилетие, или же отказаться от столь ненавистного Великобритании соглашения, получив за это серьезную дипломатическую компенсацию от Лондона.

Царь предпочел второй вариант и заявил Великобритании, что Россия готова отказаться от продолжения Ункиар-Искелесского договора, если будут приняты два соглашения (общее соглашение держав закрыть проливы Босфор и Дарданеллы для военных судов всех стран и соглашение, ограничивающее захваты правителя Египта Мехмета-Али).

При этом Николай I прекрасно знал, что Париж покровительствует и всячески помогает Мехмету-Али в надежде с его помощью упрочить свое влияние в Сирии и Египте. В то же время царь ясно видел и то, что эта французская затея давно не по нраву Лондону.

Вот почему отказ Петербурга от Ункиар-Искелесского договора окончательно склонил Г. Дж. Т. Пальмерстона к затеянной царем комбинации. Вскоре выяснилось, что французы вовсе не намерены оказывать давление на своего египетского союзника. После чего произошло именно то, чего и добивался Николай I. 15 июля 1840 г. Россия, Великобритания, Австрия и Пруссия заключили между собой договор, гарантировавший целостность турецкой территории, а Мехмету-Али гарантировалось только наследственное владение Египтом и временное владение Анконским пашалыком. Россия в свою очередь получала гарантию держав на запрет прохода военных судов через проливы Босфор и Дарданеллы.

Но самое главное, чего Николай I достиг с помощью своего эффектного дипломатического шага, было обострение англо-французских отношений. После этого разрыв между Францией и Англией казался царю делом почти решенным. К сожалению, в этой своей оценке он сильно ошибся, хотя на определенный период Париж действительно оказался в политической изоляции.

И тут Николай I допустил непростительную ошибку. Во имя эфемерных идеологических принципов торжества монархии он, пренебрегая геополитическими интересами России, подавил Революцию 1848–1849 гг. в Венгрии и тем самым спас от распада своего извечного врага — Австрийскую империю. Вместо того чтобы способствовать созданию двух враждующих между собой независимых государств, которым в этом случае было бы уже не до экспансии на Балканах, Николай I добровольно стал жандармом Европы, чем вызвал протест всего континента и позволил сплотиться всем антирусским силам для борьбы против России.

В результате Париж, используя всеобщее недовольство царской политикой, стал искать повод для объявления войны России, хватаясь при этом за любые, даже самые ничтожные предлоги к ссоре, причем в центре этих интриг оказалась Османская империя.

Николай I попытаться договориться с Великобританией по вопросу о разделе Турции. Однако в это время Лондон уже видел в России своего главного геополитического соперника, который своими действиями в Средней Азии создавал потенциальную угрозу для английского владычества в Индии. В этих условиях Великобритания не могла позволить России завладеть проливами Босфор и Дарданеллы и стать Средиземноморской державой.

В английской столице стало зреть убеждение, что война с Россией неизбежна. При этом Лондон, подталкивая Петербург к войне с Францией, старался создать у Петербурга впечатление о своем нейтральном отношении к назревавшему между Россией и Францией конфликту.

К сожалению, всего этого Николай I вовремя не заметил, считая, что теперь-то он с помощью силы может окончательно решить давно назревший вопрос выхода России к Средиземному морю. Царь, переоценив военное и экономическое могущество своей империи, принял неадекватное решение, результатом которого явилось поражение России в Крымской войне (1856–1859).

В начале 1853 г., для того чтобы прекратить французские провокации, в Петербурге стал рассматриваться вариант начала новой войны с Турцией, с захватом Константинополя и присоединением к России Молдавии и Армении. После чего образование Болгарского, Румынского и Сербского протекторатов России было бы только вопросом времени. России не хватало лишь подходящего повода для объявления войны Турции. Чтобы он нашелся, в Турцию в качестве чрезвычайного посла послали князя А. С. Меншикова, который предъявил Порте заведомо неприемлемые условия. Провокация Меншикову удалась вполне, и, хлопнув дверью, он покинул Османскую империю.

21 июля 1853 г. русские войска вступили в Молдавию, Турция объявила войну России, а 18 ноября в Синопском сражении Черноморская эскадра разбила турецкий флот. Но в ответ на это в Черное море вошел англо-французский флот, а 11 апреля 1854 г. Великобритания и Франция объявили России войну, которую Петербург проиграл и 27 августа 1855 г. русские войска оставили Севастополь.

В создавшихся условиях Лондон считал, что падение Севастополя было только началом, после которого нужно было развернуть войну и окончательно поставить Россию на колени. Но как это часто бывает после достижения определенных целей, пути союзников разошлись. Дело в том, что Наполеон III совсем не желал такого значительного усиления Англии. В России он уже начал усматривать возможный противовес англичанам. Проливать же французскую кровь на Кавказе для ограждения Индии от возможного русского нашествия французскому императору казалось совершенно излишним.

Возвращение Карса, взятого русскими у Турции в конце 1855 г., нейтрализация Черного моря с запрещением России иметь там военный флот и базы, уступка Бессарабии, признание протектората великих держав над Молдавией, Валахией и Сербией — таковы были главные итоги Парижского мирного договора, подписанного 30 марта 1856 г., который подвел черту под затеянной Николаем I авантюрой.

С этого времени основное противостояние Великобритании и России переместилось в Среднюю Азию и Афганистан. К концу 1860-х гг. большая часть Средней Азии вошла в состав Российской империи, а Кокандское и Бухарское ханства были вынуждены признать свою вассальную зависимость от Петербурга. Подчинение Россией остальных районов Средней Азии стало лишь делом времени.

На этом этапе англо-русское соперничество в Средней Азии завершилось победой России, что было чрезвычайно важно. Ведь если бы Великобритании удалось захватить Среднюю Азию, то можно не сомневаться в том, что на этом английская экспансия не завершилась бы, а пошла далее на север, и в конечном итоге вполне могла привести к потере Россией Восточной Сибири и Дальнего Востока.

А далее ошибку русского царя, допущенную во время Крымской войны, вскоре повторил Наполеон III, который, явно переоценив силы Франции, поддался на сфабрикованную Бисмарком провокацию, в результате чего 20 июля 1870 г. Франция объявила Пруссии войну. В итоге французы потерпели сокрушительное поражение, и 10 мая 1871 г. был подписан Франкфуртский мирный договор, по которому Франция уступила Германии Эльзас и большую часть Лотарингии и обязывалась уплатить 5 млрд франков контрибуции.

Эта победа была одержана немцами не без помощи Петербурга, обеспечившего невмешательство Австрии в ход Франко-прусской войны. Поражение Франции, одного из инициаторов злополучного Парижского мирного договора 1856 г., создало благоприятную обстановку для его ревизии. В результате Петербург отказался признавать статьи, ограничивающие его суверенные права на Черном море. Англия по этому поводу пыталась возражать, но поскольку Франции в это время было не до России, то Лондон был вынужден согласиться на отмену запрета русского флота на Черном море.

После Франко-прусской войны в политическом устройстве Европы произошли глубокие перемены. Прежде всего, стало реальностью национальное объединение Германии. И если раньше восточными соседями Франции были слабые мелкие государства, а западным соседом России являлась сравнительно небольшая Пруссия, к тому же поглощенная непрерывным соперничеством с Австрией, то теперь у границ России и Франции возникла мощная держава — Германская империя. Соответственно изменилось и отношение Петербурга к Берлину. Если во время Франко-прусской войны 1870–1871 гг. немцев в России поддерживали и одобряли, то первая же попытка Бисмарка продолжить разгром Франции встретила осуждение и противодействие со стороны Александра II.

Русско-германское сотрудничество в 1871 г. достигло апогея, но далее национальные интересы двух великих европейских империй медленно, но верно начали расходиться, что и привело к образованию противоборствующих военно-политических союзов, а в конечном итоге — к Первой и Второй мировым войнам.

Причем этот процесс протекал в соответствии с законами геополитики. Наличие непредсказуемого и сильного соседа заставляло Россию создавать противовес немецкому могуществу, чтобы не допустить дальнейшего чрезмерного усиления Германии. Но реально таким противовесом могла служить только Франция, которая в свою очередь без поддержки России могла быть раздавлена Германией. Со своей стороны Германия не оставляла попыток добить Францию и одновременно всячески поддерживала Австро-Венгрию в ее устремлениях аннексировать земли Балканских славян, что было неприемлемо для России. Все это привело к созданию антирусского германо-австрийского военно-политического союза и в качестве ответного действия к заключению русско-французской военной конвенции.

Но в это время усилиями российских либералов во главе с министром финансов С. Ю. Витте Россия была вовлечена в новую авантюру, на этот раз на Дальнем Востоке. Прожженный политикан и царедворец решил подзаработать на крупнейшем государственном проекте. Витте добился внесения изменений в ход строительства Транссибирской магистрали (1891–1901 гг.), уговорив царя продолжить строительство магистрали не вдоль Амура и Уссури, как это планировалось ранее, а направить ее к Владивостоку напрямик через Маньчжурию.