Читаем Последний рывок советских танкостроителей онлайн бесплатно

© Юрий Апухтин. Харьков – 2009

© BTVT.narod.ru

В жизни каждого человека происходит много всяких событий, значимых и не очень, но все мы, оценивая свой путь, стремимся выделить самое существенное. Так и в моей жизни наиболее значимым было участие в разработке советских танков в прославленном ХКБМ имени Морозова, создавшем в свое время такой шедевр как Т-34.

Этой работе я отдавал всего себя и часто жертвовал своим личным благополучием во имя ДЕЛА, которому я честно и служил. Проработав в КБ двадцать два лучших в своей жизни года и пройдя путь от конструктора до начальника отделения систем управления перспективного танка я оказался на самом острие создания последнего советского танка Боксер и прошел от начала до конца мучительный процесс рождения этой машины и вместе со всеми пережил трагедию ее гибели.

О работах по этому танку мало что известно, по всей видимости по двум причинам, во-первых, работы по нему тогда были серьезно засекречены и к ним был допущен строго ограниченный круг специалистов и, во-вторых, головное КБ разработчик в результате развала Союза оказалось за пределами России в Украине, которой создание таких машин было явно не по зубам, а отдавать задел и документацию по Боксеру украинское руководство запретило.

Мне повезло пройти школу конструктора под руководством людей, создавших танк четвертого поколения Т-64, который до сегодняшнего дня остается базовой моделью для всех советских и постсоветских танков, в том числе и «цельносодранных» с него Н.Тагилом и Ленинградом Т-72 и Т-80 и дальнейших их модификаций. Мне вдвойне повезло и в том, что азы конструкторской мысли я получал лично от Морозова и моя первая конструкторская работа по гранатомету Туча в 1973 проходила под его личным руководством.

В поисках исключительно простой и надежной конструкции, которой добивался от меня Главный, мне пришлось разработать 42 варианта контактного устройства и альбом копий эскизов этих вариантов с замечаниями и предложениями Главного я до сих пор бережно храню. Сохранил я и клочок синьки, на которой рукой Морозова показана моя грубая ошибка в чертеже, которую никто из вышестоящих не заметил, а Главный это увидел, сделал расчет и вернул чертеж на доработку.

Вот эта требовательность к себе и к делу, в котором не может быть мелочей, школа добиваться совершенства во что бы то ни стало, осталась со мной навсегда. Моя целеустремленность и настойчивость в достижении цели не знала предела, что далеко не всегда способствовало решению поставленной задачи.

Смерть Морозова в 1979 была настоящим ударом по нашему КБ, который особенно тяжело переживали его близкие соратники. В эти дни мне особенно врезалось в память по-детски заплаканное лицо одного из его заместителей Полякова и какое-то неестественно пустое помещение КБ, настежь раскрытые двери кабинетов и ни души, все провожали в последний путь нашего Главного.

Его последняя попытка создать танк следующего поколения в начале 70-х ни к чему не привела, идея сделать машину с экипажем два человека осталась нереализованной и мы, молодое поколение, мало что знали о ней, только ходили разговоры в КБ, что Морозов собирает от всех предложения по новому танку. Попытку реализовать эту идею уже в 80-х предпринял его сын Евгений Морозов и мне пришлось, исходя из анализа работы экипажа, обосновывать невозможность реализации такой машины.

К необходимости создания танка нового поколения в 1980 пришел и приемник Морозова генерал Шомин. Это была инициативная работа нашего КБ, вылившаяся впоследствии в утвержденную Постановлением ЦК КПСС разработку танка Боксер. Проработки принципиально новой компоновки машины велись в нескольких направлениях и после длительного поиска и бурных обсуждений был сделан вывод, что существенный отрыв в характеристиках танка можно достичь за счет вынесенной пушки с невиданным для танка калибром 152мм и использования принципиально новых идей в построении комплекса управления машиной.

В основу комплекса управления были положены идеи, которые небольшая группа энтузиастов во главе со мной вынашивала уже несколько лет и искала возможности их реализации. Суть этих идей заключалась в построении интегрированной системы управления с широчайшими возможностями на базе бортового цифрового вычислительного комплекса, в то время только что появившихся в ракетно-космической технике, и создании системы управления не только танком, а и танковым подразделением с возможностью оперативного взаимодействия с другими родами войск на поле боя.

Комплекс должен был обеспечить увязку мощного артиллерийского и высокоточного ракетного оружия с самонаведением на цель со всесуточным и всепогодным прицельным комплексом, привязку танка к местности и управление боем с помощью спутниковой навигации, автоматическую цифровую засекреченную связь для взаимодействия между танками и вертолетами огневой поддержки, автоматизацию управления огнем и движением машины с выходом в дальнейшем на полностью роботизированный танк, использование системы госопознавания по аналогии с авиацией и применение активной защиты.

Мы замахнулись на такие грандиозные задачи, которые до нас не только никто не решал, но даже и не ставил перед собой! И все это мы хотели сделать более 30 лет назад, когда возможности техники были существенно ограничены. Я возглавлял работы по этому комплексу от разработки идеологии его построения до увязки многочисленных смежников по всей стране в единый коллектив разработчиков составных частей комплекса.

Работы по машине и комплексу нам не удалось завершить, мы дошли только до опытных образцов и причины наших неудач будут изложены ниже. Оглядываясь назад можно только удивляться, насколько мы опережали свое время и только сейчас, десятилетия спустя, начинают реализовываться наши идеи. Мы шли первыми, много еще не знали, действовали на ощупь и ошибались, но твердо верили что мы можем это сделать. Благодаря нашей настойчивости и упорству нам удалось убедить в своей правоте главного конструктора, добиться одобрения руководства оборонной промышленности и военных и нам дали возможность реализовывать наши идеи.

В процессе работы я вел дневник, о котором никто не знал, даже мои ближайшие соратники и друзья, все это держалось в тайне, так как неучтенные записи по сверхсекретной разработке могли стоить мне головы. На отдельных листках годами я дома записывал наиболее значимые моменты в нашей работе, никогда не используя при этом технических терминов и характеристик, составляющих тайну разработки.

Последние записи в дневнике датированы декабрем 1989, после этого у меня не хватило сил вести его дальше, началась агония великой страны и нашей разработки. Лет через десять после этой записи я попытался систематизировать их, но когда начал это читать и переписывать это, хотя я далеко не сентиментальный человек, нахлынули воспоминания, заново пришлось переживать победы и поражения тех лет и я не смог себя заставить завершить его.

Прошло еще десять лет, мои соратники пришли поздравить меня с юбилеем и рассказали о дневнике Морозова, который недавно был опубликован. Через некоторое время мне передали этот дневник, который повествовал о тяжелейшем рождении танка Т-64 и это очень напомнило мне наш путь с Боксером.

Читая дневник Морозова я натолкнулся на упоминание о его встрече в 1976 с профессором Преснухиным, которую я готовил и собственно с которой начались попытки по созданию комплекса управления танком на принципиально новых основах, перешедшие впоследствии в работы по танку нового поколения.

Этот дневник человека, заложившего мои основы конструкторской мысли, заставил меня еще раз вернуться к моим записям и рассказать о последней попытке советских танкостроителей создать танк нового поколения.

В этом повествовании изложен 14-летний путь поиска и мечтаний, побед и поражений, веры в людей и разочарований в них, но тем не менее это наверно самые счастливые моменты, когда ты занимаешься любимым делом и твоими идеями увлекается масса людей и они начинают притворяться в жизнь.

Дневник посвящен в основном событиям, связанным с разработкой комплекса управления танка нового поколения, но так как он являлся одним из двух определяющих элементов создания машины и я участвовал практически во всех заседаниях Совета главных конструкторов и готовил их, присутствовал на совещаниях в Миноборонпроме, Минобороны, смежных министерствах, КБ, НИИ и заводах, проводимых по этому танку, то в нем отражены и все события, связанные с разработкой машины в целом.

Прежде чем рассматривать перипетии создания комплекса управления танка нового поколения стоит остановиться на техническом состоянии систем управления танков и борьбе групп влияния за продвижение в бронетанковую технику своих разработок, сложившихся к середине 70-х годов.

На вооружении в армии оказалось три практически мало чем отличавшихся танка Т-64, Т-72 и Т-80, которые не специалисту вообще трудно отличить друг от друга. Если эпопея с проталкиванием Т-72 прошла до меня, то наглой и бесцеремонной попытке главного конструктора ЛКЗ Попова при поддержке Романова и Устинова обойти нас я был лично свидетелем.

Наиболее насыщенной в танке была система управления огнем. Все три танка были оснащены оптическим прицелом наводчика ТПД с одноплоскостной стабилизацией линии визирования без дальномера и баллистического вычислителя (в конце 70-х для Т-72 в ТПД встроили лазерный дальномер), у командира стоял примитивный дневно-ночной прибор наблюдения, пушка стабилизировалась по вертикали от ТПД и по горизонту вместе с башней гидравлическим стабилизатором. Кроме этого был набор автономных блоков для управления автоматом заряжания, стабилизатором пушки, прицелом, приводом зенитного пулемета и люка командира.

Для работы ночью стояли простейшие не стабилизированные активные ночные приборы с ИК-прожектором, позже начались проработки ночного прицела Агава со стабилизацией линии визирования от прицела наводчика.

Для повышения огневой мощи танка Т-64 во второй половине 60-х началась работы под руководством КБТМ по комплексу управляемого вооружения Кобра с ракетой, выстреливаемой через ствол танковой пушки и это потребовало кардинальной переделки системы управления огнем танка. Вместо ТПД для наводчика ЦКБ Точприбор разработало прицел Кадр с двухплоскостной стабилизацией линии визирования и лазерным дальномером.

Кадр был первым танковым прицелом нового поколения, но сложным и не технологичным в производстве, не были также решены вопросы по баллистическому вычислителю. До завершения его испытаний Миноборонпромом была поручена ЦКБ Точприбор работа по созданию более совершенного прицельного комплекса Обь.

В это же время от работ по танкам забирают ЦНИИАГ с его квалифицированными специалистами по системам управления, с которыми много лет спустя мы еще раз столкнемся при работах по перспективному танку, и перебрасывают их на ракетную тематику. Так как в Министерстве больше некому было поручить работу по СУО за нее стало отвечать танковое КБ. Специалистов по этим вопросам в КБ практически не было, а меня, еще молодого специалиста, интересовало все новое и я начал осваивать этот комплекс, прошел очень серьезную школу и со временем стал ведущим по СУО.

Через некоторое время формально СУО поручили вести ЦКБ КМЗ, при этом ничего не изменилось, так как они были не системщиками, а прибористами, и не изъявляли никакого желания участвовать в работах. Кроме прицела ТПД и чуть позже командирского прицела «Агат-С», идея которого родилась в нашем КБ, они ничего путного для танков так и не сделали.

Все танковые прицелы нового поколения Кадр, Обь и Иртыш разработало ЦКБ Точприбор, которое всегда стремилось сделать для нас приборы с учетом последних достижений техники. ЦКБ КМЗ, эта придворная фирма нашего Министерства, которая по прицельным комплексам ничего конкретно не делала и ей прощались любые провалы, постоянно переходило им дорогу и не допускало их до головной роли.

В Министерстве не было ни одной фирмы способной сделать баллистический вычислитель и на этом этапе танковой промышленности серьезно помог МИЭТ, где была отраслевая лаборатория во главе с профессором Преснухиным, которая довольно быстро и качественно сделала такой вычислитель и запустила его в производство.

Поставив на Т-64 Кобру и Обь мы серьезно оторвались от наших конкурентов Н.Тагила и Ленинграда и всем стало ясно, что огневая мощь Т-72 и Т-80 уже принципиально не может достигнуть нашего уровня.

В это время усиливающаяся ленинградская группа политической элиты страны решает вывести на первые роли в танкостроении ЛКЗ с его танком Т-80 и объединенными усилиями выходцев из ленинградской и уральской партноменклатуры предпринимает хорошо продуманную и подготовленную комбинация по отстранению ХКБМ от лидирующих позиций.

Пока Морозов был во главе КБ сделать это было трудно, но в октябре 1975 он написал заявление об уходе на пенсию и над нашим КБ начали сгущаться тучи. Наиболее трагичным для нас был 1976 год, в мае ушел на пенсию Морозов, в апреле после смерти Гречко министром обороны стал Устинов, в октябре на его место секретаря ЦК КПСС по оборонным вопросам назначается Рябов, бывший первый секретарь Свердловского обкома и усиленно проталкивавший в начале 70-х с помощью военных в противовес Т-64 тагильский Т-72, позиции первого секретаря Ленинградского обкома Романова в Политбюро резко усиливаются, все называют его приемником Брежнева, главного конструктора ЛКЗ Попова в марте избирают в ревизионную комиссию ЦК КПСС, а Шомин, только что ставший главным конструктором ХКБМ, не имел еще того веса для отстаивания наших интересов в верхах.