Читаем Ты об этом еще пожалеешь... онлайн бесплатно

"Ваш драгоценный отец и его друзья решили сыграть со мной веселую шутку… Она могла бы кончиться моей смертью..."

А если бы так и закончилось?

POV Лили Эванс. Автор заранее предупреждает, что в этом фике Лили - абсолютно каноничная Мери-Сью.

Фандом: Гарри Поттер

Персонажи: Лили Эванс (Лили Поттер), Сириус Блэк, Джеймс Поттер, Ремус Люпин, Альбус Дамблдор, Лорд Волдеморт (Том Риддл)

Категория: Джен

Рейтинг: NC-17

Жанр: Триллер, Ангст

Размер: Миди

Статус: Закончен

События: Времена Мародеров, Главная сюжетная линия - месть, Дамбигад

Предупреждения: AU, От первого лица (POV)

Комментарий автора: Комментарии: Посвящается с благодарностью Патриции Хольман

Автор снейпоман, дамбигад, мародергад. И почему именно он такой, он попытался объяснить в этом фанфике

Благодарности: Моим читателям - за всё, что они делают для меня!

Страница произведения: https://fanfics.me/fic44365

В то утро я проснулась и поняла, что что-то случилось.

Мне трудно сказать, почему... Это словно летало в воздухе.

Что «это», я не знала. Но очень хотела узнать. Я, собственно, была уверена, что сегодня «это» выяснится, рано или поздно.

Нет, я не видела в нашей гостиной, или в общей зале, или вообще где-нибудь ничего необычного. Но «что-то» было. Проскальзывало.

Утро я начала как всегда, с обхода факультета. Как положено старосте, я делаю это каждый день и каждый вечер. И могу с чистой совестью засвидетельствовать, что в то утро мои подопечные вели себя образцово. Все спали, все вовремя спустились на завтрак. Ни тумаков, ни заклятий, даже навозных бомб нигде не завалялось.

Моего напарника Ремуса со мной не было, но вчера была ночь полнолуния — я и не ожидала его увидеть. Он, разумеется, еще лежит в Больничном крыле. В этом тоже не было ничего странного, и я знала, что послезавтра-послепослезавтра он выйдет.

Не завтра, конечно, это рановато... Но я прекрасно справлялась пару дней за двоих.

Ремуса не было. Кстати, Северуса Снейпа на завтраке тоже не было — и на занятиях, и на обеде; его вообще не было весь день.

Но и это трудно было счесть за происшествие — это значило, что Северус составляет компанию Ремусу в Больничном крыле. Стараниями некоторых моих однокурсников он попадал туда весьма часто. Слишком часто, по-моему.

И самое интересное, что одним из вышеупомянутых однокурсников был Ремус. Мой напарник, друг и староста.

Помню, что в тот день если я и имела сомнения о том, почему нет Северуса, то они отпадали при первом взгляде на однокурсников, что я упоминала. Их физиономии говорили за них. Их физиономии просто кричали, что они опять натворили дел и трепещут в ожидании расплаты. Связать отсутствие Северуса с этими физиономиями смог бы даже ребенок.

И всё-таки их физиономии меня и настораживали.

Я думаю, если разобраться, в чем проявлялось таинственное «это» в тот день, то самым грозным сигналом были их лица. Лица Джима Поттера, Сириуса и Питера Петтигрю...

Они выражали больше, чем обычные выходки. Этого не хотелось замечать, но оно было заметно...

Лицо Питера слишком сияло.

Оно просто светилось, сверкало от неземного восторга, и на нем было написано: «Какое счастье, что я ни в чем не виноват! Как мне повезло, что всё случилось без меня!»

Он так радовался, что не виноват в чем-то, что не хотелось подозревать, что же это, если Питер счастлив не быть в нем виноватым.

Лица Сириуса и Джима были запавшими, черными, как от бессонной ночи, и смертельно усталыми. Они кидали такие взгляды на учительский стол, где сидели деканы и директор, что у меня пропал аппетит.

Я знала Джима и Сириуса пять лет, и они никогда так не выглядели. Собственно, так не выглядел за эти пять лет никто из моих соучеников, и это беспокоило. Мне не нравилось их выражение.

Мне не нравилось, что и за учительским столом в воздухе вьется «что-то». Там было слишком тихо. Наша декан и директор слишком перешептывались. И мне не нравились взгляды, которыми декан отвечала Мародерам...

Мне всё не нравилось, и я ждала, когда же оно взорвется.

Но ничто не взорвалось. К счастью, все остальные вели себя как обычно, смеялись, шутили, обменивались невинными взглядами. Явно ничего не замечая. И профессор Макгонагалл, так же как директор Дамблдор, ничего не объявили.

А они обязательно объявили бы, если бы случилось нечто важное для Хогвартса.

Но они молчали и переглядывались весь день, Мародеры спали на уроках, других подозрительных признаков не было... И к вечеру я почти успокоилась. Очевидно, утром у меня просто разыгрались нервы.

Тем не менее, перед вечерним обходом я насела на Мародеров. Да, я зануда, но я староста, в конце концов. Имею законное право.

К вечеру они уже проспались, хотя однозначно не повеселели.

Они отвирались так тупо и прямолинейно, как партизаны на допросе.

Зато я вытрясла, что нечего волноваться, директор и деканы в курсе и принимают меры. И что Ремус в Больничном крыле, но это тайна, которую нельзя разглашать. Причем, он пострадал из-за Снейпа, там были Темные заклятия. Но его жизнь вне опасности, он уже поправляется. Хотя лежать придется неделю. О ранениях Ремуса в принципе тоже было запрещено говорить, но Джим знал, что я не выдам его, и всё-таки рассказал. Сириус добавил, что Макгонагалл сначала вообще собиралась отправить Рема в Мунго, такие там были раны, но Дамблдор отговорил. И сам Рем был против.

Я хотела пойти к Рему, но Сириус заранее предупредил, что к нему никого не пускают. И что сам Рем не хочет никого видеть. У него шок после происшествия.

Тогда я послала Рему в палату сову с открыткой и сладостями, и Мародеры сказали, что тоже писали ему весь день.

Рем сразу ответил, он поблагодарил меня.

Пара слов, но я хотя бы убедилась, что с ним всё в порядке.

И пошла спать.

Про следующие два дня можно сказать известной фразой, что на Западном фронте без перемен.

Никто ничего не объявлял, Ремус писал мне, что поправляется, Мародеры ходили нервные и мрачные. Джим признался, что Макгонагалл вызвала его и назначила им с Сириусом отработки до конца года. Разбирать архивы у Филча. И лишила права играть в квиддич и выходить в Хогсмид по субботам.

Сильные кары. Раньше таких не было. Что же они натворили?

И почему наказали их, если Темные заклятия посылал Северус?

Северус так и не проявился.

Каюсь, надо было написать ему, наведаться в Больничное крыло... Но мне не хотелось. Мы были лучшими друзьями в детстве — сейчас мне в это с трудом верилось. Мы практически отошли друг от друга, я старалась поменьше с ним общаться. В том числе потому, что для меня не было новостью, что он применяет Темные заклятия. И признание, что он изувечил Темной магией Ремуса, симпатий к нему не прибавляло.

Говорить с ним на эту тему было без толку. Признаюсь, что сейчас у нас и без того было практически не о чем говорить... Северус этого упорно не понимал, он считал, что мы по-прежнему друзья. Я пыталась сто раз намекнуть ему, что уже нет.

Признаюсь еще, что на следующий день после того я проснулась в прекрасном настроении, с уверенностью, что всё прояснилось. Как я и думала.

Но стоило мне выйти из спальни, как радость улетучилась. «Нечто» из атмосферы не исчезло. Оно так и витало незримо, действуя на нервы... Учителя были хмурыми, портреты и призраки перешептывались. Они провожали взглядами моих друзей с таким выражением, что хотелось зажмуриться.

Мародеры, правда, с каждым днем выглядели всё лучше, постепенно отходили от шока. Зато утром того следующего дня меня потряс Регулус Блэк, младший брат Сириуса. На нем лица не было. Он был белый, даже серый... И весь завтрак вместо еды лихорадочно переписывался с родителями. Отправлял сову, получал ответ, смотрел на Сириуса и становился еще белее.

Сириус один раз презрительно посмотрел на него и отвернулся.

Джим сказал, что Макгонагалл вызывала Сириуса, потому что приезжали его родители, и Сириус с ними поругался. И сказал, что не будет отвечать на их письма.

Вспоминая эти дни, мне кажется, что они ползли как улитки. Бессобытийные, монотонные... Но так было всего три дня, а на четвертый началось. Зря я жаловалась на отсутствие информации. Теперь я получу ее столько и сразу, что не буду успевать переваривать.

Дело началось утром. С утренней совой я получила письмо от мамы, и оно меня озадачило.

Сначала я должна попросить никого не удивляться, что мама могла послать мне сову. Это первое и самое разумное, что она сделала, когда я поступила в Хогвартс: купила сову, как советовала миссис Снейп.

Что поделать, если в волшебных школах связь с внешним миром поддерживается через сов? Почему та же миссис Снейп может каждый день писать сыну в школу, а моя мама — нет? И мама купила сову.

Нас это очень выручало все пять лет, и меня не перестает удивлять, что никто из других маглорожденных родителей не последовал нашему примеру. Сова — это так удобно.

Анаписала мама следующее: что она ждала от меня письма с той ночи полнолуния, и она очень волновалась, раз письма не было. Поэтому она не выдержала и написала сама.

Она понимает мое состояние и мое горе, это вторая причина, почему она пишет. От лица всей семьи, мы разделяем скорбь и поддерживаем бедную девочку в этот трудный час. Пусть я знаю, что они со мной, и не стесняюсь изливать свои чувства.

И пусть я не стесняюсь писать о своих страхах, сомнениях — если что, мама в любую минуту готова приехать и забрать меня из школы. Если я об этом уже думала, то могу смело признаться им. Они сами места не находят за эти три дня и долго обсуждали, куда меня перевести, если я решу уйти из Хогвартса...

Я сидела над письмом и размышляла.

Я поняла, что не понимаю в нем ничего.

Что оно значит?

Потрясти опять Мародеров? Я уже усвоила за эти дни, что лишнего они не расскажут. Они выдали всё, что сочли нужным, и напирать было бесполезно. Директор запретил нам рассказывать, всё это тайна — и точка.

Я решила идти напролом и пошла к профессору Макгонагалл.

Там я наткнулась на новую тайну. Наша декан, когда хочет, умеет быть еще неразговорчивее Мародеров. Очевидно, директор Дамблдор сумел внушить всем почтение к нашей страшной тайне...

Она подтвердила, что Ремус поправляется и находится в Больничном крыле. И она наконец-то сказала что-то о Северусе.

— Мистер Снейп не вернется в школу. Он покинул нас в связи с важными семейными обстоятельствами. Вчера днем приезжали его родители и забрали его домой.

Это всё, что мне удалось вытянуть.

В принципе, это было логично. Если Северус изувечил одноклассника Темными заклятиями, да еще старосту, его могли исключить из школы. Даже были обязаны.

Но это не стыковалось с письмом моей матери. О каком горе она говорит?

Почему она хочет забрать меня из школы? Чего я должна бояться?

Я не выдержала и наконец-то написала Северусу. Мое письмо тут же вернулось нераспечатанным.

Тогда я отписалась домой, что ничего не понимаю и жду подробностей. И если дома что-то случилось, какое-то горе, то я должна немедленно узнать. Я готова разделить его! Даже приехать, если мне позволит школьная администрация.

И мое недоуменное письмо ушло.

Мама так до вечера на мое письмо и не ответила, и я легла спать без малейших подозрений.

Если бы я знала, что она учудит! Я не была готова к тому, что завтра утром поле завтрака профессор Макгонагалл остановит меня фразой:

— Мисс Эванс, зайдите в мой кабинет. Вас хочет видеть ваша мать.

Признаюсь, что я не сразу оценила эту новость — что моя мама сидит в Хогвартсе, в профессорским кабинете. Магла в Хогвартсе! Моя мама, магла, приехала в Хогвартс и желает меня видеть! Что за чудеса творятся в школе в последнее время.

Я не оценила и того, как быстро мама приехала. Вчера вечером онf получила мое письмо, а сегодня была уже здесь?

За пять лет обучения волшебству я уже забыла реалии магловского мира. Я привыкла, что нужно десять часов старенького «Хогварс-Экспресса», чтобы добраться из сердца Англии в Хогвартс. Я не подумала, что современные поезда идут до Шотландии куда быстрее, а самолеты — тем более. Я не знала, что прочитав мое письмо, мама быстро соберет вещи и умолит мистера Парсонса, нашего шерифа, одолжить ей на сутrи его вертолет. И что мистер Парсонс немедленно согласится отвезти ее в Шотландию.

Откуда мне знать, почему так легко согласился шериф Парсонс — и о чем все эти три дня говорил наш город!

Так что я изумилась, каким образом утром моя мама стучала в ворота Хогвартса.

Профессор Макгонагалл весьма безрадостно проводила меня в свой кабинет.

Она смотрела на маму с молчаливым неодобрением — даже тогда, когда я бросилась обнимать ее.

Мама сказала:

— Могу ли я где-нибудь поговорить с дочерью наедине?

— Разумеется, — сухо ответила Макгонагалл и вышла, затворив за собой дверь.

Мама сказала ей вслед:

— Не беспокойтесь, я помню, о чем мы договорились.

Я так никогда и не узнала, о чем они договорились. Но если это то, что я думаю, то мама сразу нарушила свое обещание.

— Собирай вещи. Я забираю тебя из Хогвартса, — сказала мама.

Она умела меня огорошить.

— Собирайся немедленно. Нас ждет вертолет, и я тоже ждать не буду!

— Мама, я никуда не поеду, — сказала я.

— Я раздумывала, забрать тебя или нет, но окончательно меня убедило твое письмо. Когда я поняла, что ты ничего не знаешь! Да и стоило приехать, чтобы пообщаться с вашей администрацией. Вот, значит, какую позицию они избрали! Что ж, это их дело. Но при таком раскладе ноги твоей больше в Хогвартсе не будет.

— Мама, мне здесь нравится учиться и у меня всё в порядке. Я не понимаю...

— Конечно, всё в порядке! Я приехала только потому, чтобы убедиться, что у тебя все в порядке, — кивнула мама. — Я нашла тебя живой и здоровой, и слава Богу, и такой я тебя желаю видеть и впредь. Поэтому мы сейчас соберем вещи и уедем. Я не желаю, чтобы тебя нашли с перерезанным горлом.

— Что? — спросила я.

— Ты никуда не поедешь? На похороны тоже?

— На какие похороны?

Я переспросила, не желая знать, на какие... Я всё-таки верила, что мама даст мне не тот ответ, который уже мерещился...

— Раз ты ничего не знаешь и ваша дирекция вам ничего не соизволила сообщить, информирую. Позавчера Снейпы привезли отсюда тело своего сына с перегрызенным горлом. Об этом уже третий день говорит весь город. Они заявили, что его загрыз оборотень и в магическом мире это обычное дело. Что ж, кому обычное, а нам — необычное. Я так считаю, что если в этой школе водятся оборотни, то тебе здесь делать нечего. И если магам это не мешает, скатертью им дорожка. Мне — мешает. А маги пусть делают со своими детьми, что хотят!

У меня зашумело в голове. Я с трудом спросила:

— Когда... когда похороны?

— Завтра.

— И он умер?

— С его ранами долго не проживешь! Он умер еще ночью, когда его изгрызли.

— Подожди, я соберу вещи, — сказала я.

Маме незачем было знать, что я вернусь в школу после похорон, и это не обсуждается. Но на похороны я отпрошусь, чего бы мне ни стоило.