Читаем Тайны Залесья (СИ) онлайн бесплатно

Бум-бум-бум. Кх-х.

Наша машина неслась по кочкам, грузно подпрыгивая и кряхтя. Верная примета — чем хуже дорога, тем ближе деревня. Года три уже прошло с моего последнего появления в Залесье.

Я сидела на заднем сиденье, уставившись в окно. Пейзаж уже не интересовал — за последние девять часов природа по ту сторону стекла упорно не хотела меняться, бескрайние жёлто-зелёные поля нагоняли жуткую тоску. Слева раздалось сопение, я нехотя скосила взгляд. Рядом развалилась Василиса — моя семилетняя сестра. Девочка тихонько повизгивала на особо больших ямах. Уснула? А ведь уверяла всех, что за всю поездку глаз не сомкнёт…

Я произнесла вполголоса:

— Значит, в баню первая иду я.

— Первая пойдёт Василиса, — устало ответила мама спереди. С моего ракурса была видна лишь копна её светлых волос, сбившихся набок.

— Но мы договаривались! Кто первый заснёт, тот последний идёт в баню! — возмутилась я и решила найти поддержки у отца. — Было такое, пап?

— Было, — равнодушно подтвердил он с водительского места, не отрываясь от сложной дороги.

— Сначала Вася, — не отступала мама, — пока она не проснулась до конца, нужно её быстро умыть и уложить в постель. А ты потом вымывайся хоть до посинения.

— Это несправедливо! Неужели ты думаешь, что она не разгуляется? С этим вечно лающим псом и бабушкиными-дедушкиными обнимашками?

Мама на это ничего не ответила. Видимо, аргументы были железными.

— Олеся, ты ведь уже взрослая дама, — спустя некоторое время сказала она, — тебе уже семнадцать лет. Без пяти минут школу заканчиваешь…

— Наконец-то, — угрюмо вставила я.

— … а ведёшь себя хуже, чем Василиса! — неожиданно (хотя, кому я вру?) закончила мама.

Хотелось сказать что-нибудь такое, за что мне следовало бы поставить памятник при жизни как самому великому оратору, но папа сверкнул грозным взглядом в зеркало заднего вида. Пришлось захлопнуть рот, со злостью глядя на беспечно посапывающую сестру.

— Вечно ей всё лучшее достаётся, — пробурчала я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Вспомни себя в её возрасте, — возразила мама, чуть повернув голову в нашу сторону, — как ты радовалась своим маленьким победам. А сейчас, когда эти победы совершает Вася, ты морщишь нос и раздражаешься.

Настало моё время молчать, не имея никаких обоснованных контраргументов.

— Нужно ей помогать, время от времени подыгрывать.

— Но не потакать же во всём!

— Не потакать, — милостиво согласилась она, — мы ей и не потакаем.

— И тебе мы не потакали, — отозвался папа.

— Я заметила, — обиженно надув губы, ответила я.

Остаток пути мы ехали почти молча, лишь изредка мама вспоминала, где нужно повернуть направо, а где — налево. Завернув где-то не там, мы долго искали местных жителей, чтобы нам показали путь назад. Пару раз просыпалась Вася.

— Где мы? — сонно спрашивала девочка.

— Понятия не имею, — раздражённо отвечала я, пытаясь найти на карте реку, которая неожиданно возникла перед нами, — но было бы неплохо отсюда выбраться.

К полуночи мы всё-таки оказались в деревне Залесье. Чтобы хоть как-то спастись от неминуемых поцелуев, я схватила спящую сестру на руки и потащила её в дом. Бабушка встретила нас на пороге, улыбаясь во всё лицо. Со своими вечными: «Как вы выросли!», она кое-как чмокнула меня в щёку и понеслась помогать разгружать багаж, который, разумеется, взять ей никто не позволил. Мужественно взвалив на себя большую часть вещей, отец двинулся ко входу.

Стараясь не удариться головой о низкие дверные косяки, я зашла в коридор. Дохнуло стариной, у неё был какой-то особенный запах древних шкафов, полных таинственных вещей, и румяной выпечки. Вася на моих руках заворочалась, но не проснулась, что очень радовало. Неужели сегодня получится поспать? Я уложила Василису на необъятных размеров кровать и на цыпочках вышла обратно на улицу, чтобы лично доставить все свои вещи.

Дойти до калитки не успела, меня остановил оклик моего же имени.

— А со мной поздороваться, а, Олеся?

Я развернулась и крепко обняла улыбающегося от всей души дедушку. Его жилистые руки с силой стиснули меня в ответ.

— Как добрались? — подмигнув, спросил он.

— Как всегда, долго, нудно и не туда, куда надо, — ответила я, и конец фразы утонул в его хохоте.

Мы перетащили сумки в комнату. К моему великому сожалению, всего спальни было две. В одной из них, что поменьше, спали бабушка и дедушка, а в другой — мы. Радовало, что хоть кровать была личная, с Васей я бы ни за что не захотела спать вместе — мелкая любила вскочить посреди ночи и начать творить что-нибудь такое, что именно ночью делать не следует. Она могла неожиданно начать петь на выдуманном языке, хлопать в ладоши или даже убежать куда-нибудь. Было весьма проблематично отличить, спит девчонка или лунатит, в любом случае взгляд её выглядит довольно осмысленно.

Я ликовала — Василису решили не будить, а значит, возможность сходить в баню первой всё-таки достаётся мне. Наскоро облившись прохладной водой, я вернулась в комнату, завернулась в пухлое одеяло и под размерное дыхание сестрички уснула.

— Ха-ха-ха!

Увы, но выспаться так и не удалось. Где-то в половине седьмого утра Вася проснулась и не пожелала больше оставаться в постели. Ещё бы, она и в машине выспалась… Радостно смеясь, сестра побежала в другую спальню, разбудила бабушку и дедушку и нарвалась на сюсюканья. Потом бабушка, как всегда, кинулась к холодильнику, но непоседливая девочка ничего есть не захотела. Я укуталась сильнее и сунула голову под подушку, однако звонкий Василискин голос пробивался даже сквозь толстый слой перьев.

А потом наступила тишина. Секунд десять я наслаждалась молчанием и тихим шкворчанием чего-то мясного на сковороде на кухне. Но чуть позже появилось чувство, смутно напоминающее панику. Не могла Василиса неожиданно замолчать, ох, не могла…

— РОТА ПОДЪЁМ!!! — заорала Вася не своим голосом в щель между подушкой и моим лицом.

Я вскрикнула и скатилась с кровати, проклиная тот день, когда эта несносная девчонка появилась на свет. Громко хохоча, Вася бегала вокруг меня, а я пыталась замахнуться так, чтобы достать до неё подушкой. Сонный мозг отказывался работать, поэтому вскоре эти попытки пришлось прекратить.

— Весь пол протёрла? — поинтересовалась мама, войдя в комнату.

— Нет, ещё в тот угол не доползла, — отозвалась я, мстительно улыбаясь — Вася поскользнулась на полу и громко шлёпнулась.

Улыбка на лице сестры исчезла, появилось то выражение, которое так боятся все на свете — не поймёшь, то ли она сейчас зарыдает, то ли засмеётся снова. Мы с мамой с замиранием сердца следили за каждым движением её лица: вот бровки чуть сдвинулись к переносице, прядка кудрявых каштаново-рыжих волос упала на приоткрытые губы, а глаза замерли, глядя куда-то вдаль…

Я сперва даже и не поняла, что это вовсе не собака на улице завыла — с застывшим выражением лица Василиса решила всё-таки дать волю слезам. Карие глаза затмила прозрачная пелена, которая тут же каплей скатилась вниз по щеке, миновав раскрытый рот и слетев с подбородка на деревянный пол.

Мама дёрнулась к Василисе, но я уже сгребла сестру в охапку:

— Васька! Странное ты существо! Чем ударилась-то хоть?

Девочка, захлёбываясь слезами, вытянула вперёд покрасневшую ладошку левой руки. Я осторожно, словно важный экспонат в музее, взяла её маленькую ручку в свои и начала шаманить:

— У кошечки заболи, у собачки заболи, а у Василисы заживи!

Будто в подтверждение моих слов, пёс во дворе глухо залаял.

— Давай мне её, — мама подошла к нам, но я завертела головой.

— Сама управлюсь. Ты ведь мне сказала, что я уже взрослая. Дама.

Я поднялась на ноги и, обхватив ревущую сестру, потащила её в баню.

— Не ной, сейчас мы ручку охладим, и боль пройдёт. Ведь тебе и не больно же, напугалась просто.

Василиса продолжала плакать. Из кухни выглянула растерянная бабушка. Я на ходу бросила ей, что всё нормально, и без лишних разговоров нырнула в дверь под лестницей, ведущей на чердак.

В бане стояло большое зеркало, а рядом с ним — тазик с холодной водой из колодца. Сказав несколько утешительных слов, я велела Васе окунуть пострадавшую руку в эту воду, а сама приблизилась к зеркалу. Мои спутанные русые волосы требовали расчёски, а серо-голубые глаза — воды, чтобы умыться и, наконец, окончательно проснуться. Мешковатая футболка и спортивные штаны, в которые я вчера наскоро переоделась, были смяты абсолютно во всех местах, будто я целую ночь ползала по лесу, что находится неподалёку от дома.

Вася уже успокоилась, лишь чуть подвывая для вида. Я повернулась к ней, внимательно разглядывая сестру.

— Пойдём гулять, — наконец произнесла она, вяло гладя рукой воду, создавая рябь.

— Сначала нам предстоит важная миссия, — серьёзным голосом ответила я. Только так Василису можно заставить позавтракать.

Девочка встала по стойке «смирно», а в глазах её мелькнула заинтересованность.

— Нам необходимо принять в себя мощный препарат, который поможет выполнить все задачи, поставленные на сегодня. В противном случае — никаких прогулок.

По её лицу стало ясно, что Вася раскусила мою хитрость, но, прежде чем девчонка успела что-либо возразить, я привычной хваткой вцепилась в неё, подняла на руки и рысцой побежала на кухню.

Быстро позавтракав (Вася возмущалась, как могла, но это её не сильно спасло), взрослые решили выбраться в соседнее село на ярмарку, где бабушка и дедушка уже давно не были. Василису брать, разумеется, никто не собирался. Её нельзя оставить дома одну, поэтому меня назначили нянькой. Если честно, не особо я и рвалась на эту их ярмарку.

Как только рёв мотора нашей машины затих за оврагом, мы с Василисой, взявшись за руки, пошли в обход участка. За руку я взяла её только потому, что она постоянно норовила ускорить шаг, а мне бежать за этим потоком энергии не хотелось совершенно.

Рядом с домом протекала узенькая речушка, которая никогда не была отмечена на картах. На том берегу была уже другая деревня, название которой я и не помню. Зато точно знаю, что там живёт ватага мальчишек, а за ними с замиранием сердца от восторга каждое лето бегала Вася. Мама с моей сестрой ежегодно приезжают сюда, а я в последнее время либо была в лагере, либо оставалась с папой в своём городе. В такие дни мама частенько рассказывала по телефону о проделках малышки и её друзей. Все их занятия — от лазанья по деревьям до терроризирования местных лягушек, — всё в них интересовало её. Было тяжело оттащить Васю от этой шумной компании, и меня терзали противоречивые чувства — радость, что я смогу в полном одиночестве почитать книгу, послушать музыку или позагорать, пока есть возможность, и опасение, что, встретив их снова, Вася будет капризничать и обязательно попадёт в какую-нибудь переделку, вызволять её из которой будет кто? Правильно, я.

Василиса тянула меня к реке, видимо, думая почти о том же, что и я, разве что в более радужных цветах. Сколько их будет? Пять? Семь? Кажется, в этом году самому старшему из её друзей вот-вот должно исполниться двенадцать лет, так что вряд ли я с ними справлюсь, если это понадобится.

С громким визгом, долетевшим до нас из зарослей камышей у самой воды, все мои надежды на то, что хоть сегодня мы не встретимся, растаяли. Я чуть замедлила шаг, делая вид, что в кеды попал камушек. Вася подпрыгнула и дёрнула меня за руку, едва не повалив на землю.

— Идё-ё-ём! — воодушевлённо произнесла она, пытаясь сдвинуть меня с места.

Раздался всплеск воды и мальчишеский звонкий смех. Вася с ещё большей прытью рванула меня за руку. Пришлось встать и пойти за ней.

Когда мы оказались на берегу, я увидела не пять, даже не семь, — девять мальчишек сновали туда-сюда. В руках у каждого была длинная палка с леской и небольшим крючком на конце, однако вместо рыбалки дети нашли занятие повеселее: ребята носились друг за другом, пытаясь зацепиться крючком за одежду впереди бегущего. Лишь одна удочка, самая ровная и изящная, покоилась на мостике, и поплавок мерно покачивался на поверхности воды.

Завидев нас, мальчишки кинулись обнимать Васю, что ей явно очень польстило. Я прижимала сестру к себе изо всех сил, но вскоре всё равно оказалась вытолкнутой за мальчуганский круг, в центре которого находилась Василиса. Мальчики наперебой здоровались с ней, что-то спрашивали, и она охотно отвечала. Впрочем, я так и не смогла понять, о чём они говорят — слишком шумно ребята приветствовались. Осознав, что меня никто сейчас даже слушать не станет, я села на берегу и стала чертить на рыхлом песке палочкой разнообразные узоры.

— Привет.

Я вздрогнула и резко обернулась. В тени густой ивы устроился юноша примерно моего возраста, которого я сначала и не заметила. Парень приветливо улыбался, взглядом изучая меня.

— Привет, — откликнулась я. Готова поклясться, что ни разу его не видела.

— Я — Денис, — представился парень. Его карие глаза сверлили меня, будто это могло помочь ему угадать моё имя.

— Олеся.

Юноша удовлетворённо кивнул, будто именно этого ответа и ожидал.

— Саша говорил о Василисе и её таинственной сестре, которая решила приехать этим летом сюда, без умолку, — объяснил он, кивнув на такого же кареглазого мальчика, одного из обступивших мою сестру. Вероятно, это был его двоюродный или троюродный брат. Или ещё кто-нибудь…

Неожиданно Денис вскочил и на цыпочках, но всё равно очень быстро забежал на мост. Он не спускал глаз с поплавка своей удочки, который заходил ходуном. Мальчишки заволновались и подбежали к самой кромке воды, чтобы во всех деталях увидеть манипуляции Дениса с рыбой. Юноша взял в руки удочку и легонько потянул на себя. Леска натянулась, и поплавок ещё отчаянней заметался по воде. Денис уверенно дёрнул удочку вверх, и с громким плеском из воды вылетела большая рыбина. Среди радостных мальчишечьих возгласов я ясно услышала восторженный писк сестры. Денис опустил рыбу в ведёрко, скрытое в камышах, и все, кроме меня, кинулись смотреть на рыбу.

Я отвернулась, слишком усердно разглядывая свои кеды. Мне стало очень жаль рыбу. Покупать в магазине — это одно, а видеть, как она хватается за свободу и жизнь — совсем другое…

Денис опустился на землю рядом, чуть наклонившись вперёд, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Всё нормально?

Я кивнула. Не рассказывать же ему, что рыбачка из меня никакая! Парень хмыкнул, будто прочитал мои мысли. Хотя, наверное, моё лицо говорило яснее, чем любые слова.

— Так устроена жизнь. Рано или поздно всех ожидает конец, так какая разница, когда это произойдёт и как?

Я метнула на него удивлённый взгляд.

— Ты говоришь, как преступник!

Денис засмеялся.

— Это моё мнение. И раз тебе жалко рыбу, можешь подойти к ведру и увидеть, что она жива. В ведре — вода.

— Ты растягиваешь ей смерть? Как благородно, — язвительно прокомментировала я.

Денис снова залился смехом.