Читаем Вена: история города онлайн бесплатно

Вена поражает путешественника своим блеском и обаянием, роскошными дворцами, величественными площадями, живописными скверами и уютными улочками. Это город музыки, где жили и творили Моцарт, Бетховен, Штраус и Шуберт. Известная всему миру Венская опера, многочисленные музеи и концертные залы, знаменитые кондитерские и изысканные рестораны — все это создает особенную венскую атмосферу, которой пропитана книга.

УДК 94.4

ББК 63.3(4-Вена)

СИ

Julia Szaszi

MEIN WIEN. UNBEKANNTE FACETTEN EINER WELTSTADT

© Leykam Buchverlagsges.m.b. H. Nfg. & Co KG, Graz, 2006

© E. Schwindl, Fotografie, 2008

Перевод с немецкого E. Кривцовой

Фотографии: О. Королева, Э. Швиндлъ

Оформление серии А. Саукова

Саси Ю. Вена: история города/ Юлия Саси; [пер. с нем. Е. Кривцовой]. — М.: Эксмо; СПб.: Мидгард, 2009. — 384 с.: ил. — (Биографии великих городов).

© Е. Кривцова, перевод, 2008

© О. Королева, фотографии, 2008

© ООО «Издательство «Мидгард», издание на русском языке, 2009

© ООО «Издательство «Эксмо», оформление, 2009

Приходилось ли вам, дорогие читатели, заново налаживать жизнь вдалеке от родины, в чужом городе? Ощущали ли вы удивительную смесь страха и огромного любопытства, с которой начинается этот новый жизненный этап?

Автору книги, которую вы держите в руках, выпадала такая доля несколько раз. В детстве, когда служебные обязанности родителей призвали их в Каир; позже — в Москве, где я была корреспондентом, и затем в Вене, где я и по сей день живу, занимаясь журналистской работой. И каждый раз я училась впитывать в себя новую окружающую жизнь, сохранив свое ощущение прежней. Главное, чему меня научило время еще в Каире и в Москве (в общей сложности 7 лет), — это смотреть на все широко открытыми глазами, проникаясь впечатлениями, переживаниями и постигая точку зрения окружающего незнакомого чужого мира, и находить в этом радость.

Так возникла и эта книга, которая более субъективна, чем классический путеводитель, обязанный непредвзято рассказать обо всех достопримечательностях. Я не могла, да и не хотела, оставаться совершенно беспристрастной. По мере того, как я здесь живу и работаю, у меня сформировалось особое отношение к Вене. Есть кварталы, которые я люблю больше, и, прежде всего, это относится к 3-му району, где я живу уже 12 лет. В процессе своей журналистской деятельности я смогла узнать не столько об отдельных зданиях, сколько о жизни города больше, чем можно увидеть с первого взгляда. Я заметила, что зачастую мои гости, из какой бы страны они не приезжали, имеют очень поверхностное представление о Вене, совсем мало знают о ее буднях и праздниках, о том, чем она живет и дышит, и захотела рассказать об этом. После выхода книги на немецком языке мне было приятно узнать от австрийцев, что им тоже интересно было читать о своей столице, увиденном человеком со стороны. И я чрезвычайно рада, что мне представился случай поделиться любовью к этому чудесному городу с русскими читателями, в надежде, что в один прекрасный день они смогут разделить со мной мои открытия.

Юлия Саси

Автор этой книги живет в Вене пятнадцать лет, а я, к сожалению, уже почти в три раза дольше. Она приехала сюда в качестве иностранного корреспондента венгерской газеты, а я — как беженец. Нас разделяют не только разные отправные точки, но и эта книга. Почему? Меня переполняет зависть. Читая, я вынужден был признать, что автор — Юли (так ее имя звучит привычнее) — знает о Вене и ее жизни значительно больше, чем снедаемый завистью создатель этого предисловия.

Как могло такое произойти? Ответ достаточно прост: Юли не только неизменно любознательная собирательница всяческих сведений и трудолюбивый хроникер всего, что происходит внутри и вокруг Вены, да и, пожалуй, во всей Австрии. Она любит Вену и ее дух, потому что без этого чувства она никогда не смогла бы написать книгу столь проникновенную, но при этом отнюдь не лишенную критического взгляда.

Естественно, что содержание множества томов и фотоальбомов о Вене пропитано культом Габсбургов и в первую очередь, конечно, культом Сиси и Франца-Иосифа. Да и взаимоотношения между Веной и Будапештом (а вернее между Австрией и Венгрией) поначалу обсуждались в беллетристике и научных работах с обоюдными обидами и лишь позднее с пониманием, даже взаимной симпатией. Многие авторы освещали всевозможные грани преобразования австрийско-венгерских политических и интеллектуальных течений в обоих направлениях и взаимное влияние искусства и архитектуры в период недолгого экономического и культурного расцвета конца века, а также и запоздалое развитие отдельных областей империи. Прежде всего следует назвать следующие книги: «Австрийская мысль. Интеллектуальная история 1848–1938» Уильяма М. Джонстона (1972), «Вена на рубеже веков. Политика и культура» Карла Эмиля Шорске (1980) и «Будапешт 1900» Джона Лукача. Но вот что в книгах встречается крайне редко — так это повседневная жизнь и человеческое измерение современной и старой Вены, тем более описанные и исследованные с позиции иностранки. Юлия Саси очень легко и весьма познавательно рисует портрет города не только для любопытных путешественников, но и для австрийцев, и не в последнюю очередь для венцев, которые не так уж много знают о том, что автор рассказывает о прошлом и настоящем Вены. Где, например, можно еще найти собрание столь разнообразных сведений о еврейской и венгерской, польской, чешской и русской Вене, где можно прочитать так много историй о достижениях известных и неизвестных, приезжих и коренных венцев?

Исторические факты, перемежающиеся с личными впечатлениями, завораживают читателя и не дают ему скучать ни минуты. Все представлено легко и изящно и абсолютно лишено банальности. Итак, перед вами удачный портрет совершенно особенного города и людей, которые создавали его вчера и создают сегодня.

Пауль Лендвай, уроженец Будапешта и житель Вены с 4 февраля 1957 г.

Иногда я подумываю, а что, если однажды окончательно вернусь в Венгрию и меня спросят, чего мне больше всего недостает из моей венской жизни? Ответить будет нелегко, но по кратком размышлении перед моим внутренним взором предстанут сцены домашних праздников господина Ниуля, летних праздников на заднем дворе, где выставляют по такому случаю лавки и столики с вином, за которыми могут всласть поболтать обитатели дома, разбившись на пестрые теплые компании. Ну и конечно другие, «закрытые» мероприятия: традиционный рождественский пунш в скромной квартире управляющего домом господина Ниуля и его жены, госпожи Ниуль.

Доходный дом на Салезианергассе номер 8, в 3-м районе, был построен в 1839 году неподалеку от Бельведера. Дом включает два внутренних двора и пять подъездов, первоначальные четыре этажа были впоследствии дополнены путем реконструкции чердачных помещений, столь модной в сегодняшней Вене. Широкая сводчатая подворотня прежде предназначалась для стоянки экипажей.

Конюшни во дворе снесли, но, вероятно, поэтому окна первого этажа, пробитые позднее, несколько выше остальных. В доме напротив сохранились пристенный фонтанчик и даже перекладина, на которую вешали ведра, чтобы напоить лошадей. Зато в нашем доме, над сводом подворотни сохранился конскрипционный номер[1]; непонятные и зашифрованные цифры прекрасной витиеватой готической надписи указывают, по всей вероятности, на то, что находящаяся в глубине часть здания относится к нашему дому. На заднем дворе еще видно, что некогда все это было мощным единым комплексом, пока его не продали приюту монастыря Клостернойбург.

Первый двор, в который ведет подворотня с полукруглым сводом, стараниями господина Ниуля с весны до осени представляет собой цветущий сад и, возможно, даже с волшебными гномами, а с ноября по февраль здесь красуется здоровенная рождественская елка для всех жильцов. Унылый задний двор, в который ведет длинный проход вдоль внутреннего флигеля, расцветает и оживает лишь один раз в году, в июле или в сентябре — во время общего праздника нашего дома.

Праздник стал традицией, хотя, конечно, и не такой старой, как сам дом. В первый раз он состоялся в 1991 году, когда решено было отметить завершение работ по перестройке чердачного помещения. Пригласили всех участников и даже рабочих, убиравших строительный мусор. Праздник имел громадный успех и с тех пор проводится ежегодно. Все происходит в строгом соответствии с заведенным порядком: герр Ниуль, домоправитель, за месяц начинает обходить квартиры с копилкой в руках и в обмен на опущенные деньги выдает красивые приглашения. На собранные средства закупают продукты в венском пригороде, на крестьянском рынке, а также берут напрокат у мебельщика столы и скамьи. Мясо и сласти — предмет забот хозяина дома, и, бесспорно, вряд ли с ним кто-нибудь сможет в этом соперничать. Выбор и разлив напитков — это тоже чисто мужское дело, и его герр Ниуль не доверяет никому. Во дворе расставляют скамьи и столы, и в четыре часа пополудни появляются первые гости: среди них давно переехавшие бывшие жильцы, их по-прежнему тянет сюда зов сердца, и они даже приводят с собой детей. Желанные гости — почтальон и трубочист, среди пришедших и домовладелец, который живет не с нами, но его контора заботится о надлежащем содержании дома. Тем для разговоров всегда хватает, поскольку здесь живут интересные люди. Да и какой человек не интересен?

С недавнего времени начались и предрождественские встречи. Однажды на доске объявлений появляется приглашение к герру Ниулю на первоклассный пунш, причем на этот раз никаких денежных сборов — семейство Ниуль угощает. Фрау Ниуль запекает в духовке яблоки, подает к ним всевозможные соусы и, конечно, восхитительный горячий напиток. И больше уже совершенно ничего не требуется, чтобы в столовой незанятой квартиры царила теплая дружеская атмосфера.

Прежде в доме происходило еще одно примечательное событие: каждую вторую пятницу из деревни в Нижней Австрии приезжала женщина и, расположившись в широкой подворотне, продавала продукты. Эти слова полностью соответствуют действительности, но звучат сухо и совершенно бессильны передать дух происходящего. Как правило, о «ярмарочном дне» возвещала доска на стене с надписью «Крестьянский рынок», а широко распахнутые ворота не оставляли сомнений, что наш дом готов поделиться радостью жизни и дарами земли со всеми. Герр Ниуль с помощниками выставляли и накрывали столы, и когда в полчетвертого появлялась улыбчивая и толстощекая молодая женщина, ей оставалось только достать товар из микроавтобуса, — и вот все уже было готово для маленького рынка. Здесь были сезонные фрукты и овощи, да еще домашнее вино, мармелад, мед, картошка и лук из собственного хозяйства, и настоящий гвоздь программы — свежайшая, еще теплая выпечка, а потому все жильцы в такие ярмарочные дни спешили попасть домой пораньше. И в каждой семье тот, кто первым приходил домой, сразу же отправлялся за покупками. Мария знала всех и потому всегда точно могла сказать, кто уже приходил, а кто еще нет. Но это вовсе не мешало возвращаться к ней за покупками сколько душе угодно. И когда в восемь часов вечера рынок закрывался и сворачивался, как правило, редко что оставалось везти назад.

Нам очень тяжело было смириться, когда этому нашему счастью внезапно пришел конец, и все мольбы и уговоры были бессильны. Просто молодой женщине и матери троих детей стало слишком тяжело вставать затемно печь булочки и собирать с утра пораньше фрукты. Признаться, я все еще надеюсь, что Мария, когда подрастут ее дети, вернется к нам со всеми своими вкусностями и такой знакомой улыбкой.

Ярмарочные дни давали возможность жильцам чаще встречаться, они объединяли нас. Мы всегда рады остановиться и переброситься словечком, как, например, в особенно холодные зимние дни, когда господин Ниуль счищает снег и лед с нашей длиннющей лестницы перед подъездом. Тогда все, кто уходят или приходят, останавливаются на минутку поболтать и всегда легко находят тему. И, как правило, речь вовсе не о том, в какой квартире подтекает труба и кто в этом виноват, и вовсе не о душераздирающих историях про слишком громкий телевизор или невыносимую музыку. Встречаясь, все просто делятся своими новостями, находят, о чем спросить, что рассказать. В нашем доме кляузничать не принято, и новые жильцы это быстро понимают.

Такая открытая атмосфера абсолютно нетипична для венцев, людей скорее замкнутых, вопреки распространенному мнению, и потому она особенно ценна. Сюда просто хорошо возвращаться. И именно поэтому, из-за доброжелательности и неожиданного радушия, у посторонних, попавших к нам случайно, складывается совершенно неожиданное впечатление. Они начинают на многое смотреть по-новому, переносят это мироощущение во внешний мир и часто, даже сами того не замечая, видят все обстоятельства будничной жизни в новом свете.