Читаем Летописи Кота Баюна онлайн бесплатно

Глава 1

Интерлюдия 1

Он спал и в который раз видел один и тот же сон. Его семья, братья, он сам, снова все вместе, как будто ничего не случилось. Во сне он был счастлив. А рядом со спящим сидела прекрасная дева с иссиня-чёрными волосами и белоснежной кожей, она ласково перебирала длинные пряди и что-то шептала. Гостья исчезла перед самым рассветом, а он проснулся с улыбкой, огляделся и помрачнел, это снова был просто сон. И ему придётся очень постараться, чтобы он сбылся.

Интерлюдия 2

Сон. Она всегда приходила во сне, ни спрятаться, ни убежать. Серое марево и голос, от которого всё внутри стынет.

— Срок вышел, Ведара, я жду.

— Да, госпожа, — обречённо прошептала старая ведунья, — я помню.

— Не явится к исходу третьей ночи, я приду сама и заберу весь род.

Ведунья проснулась в холодном поту, с колотящимся сердцем и долго потом не могла успокоиться. Дальше тянуть не получится, пришла пора платить, но как же не хочется.

— Марин, мне кажется, что это дурацкая затея.

— Что значит кажется? Разумеется дурацкая, давай не отвлекайся. Это будет ритуал прощания с ошибками молодости.

Яна обречённо посмотрела на экран смартфона, откуда по видеосвязи за ней наблюдала специалист духовных практик в ранге Просветленная (в быту подруга Маринка, а также вполне себе дипломированный психолог).

— Ладно, проверяем всё по списку: плед, подоконник, бокал красного, листок, ручка и зажигалка. — Яна проверила, всё требуемое было на месте. — Поясни только мне, неразумной, зачем плед в такую жару и почему именно красного, ты же знаешь, что я его терпеть не могу.

— Как зачем? — Марина закатила глаза и поучительно продолжила. — Сама подумай, тебе сейчас плохо, ты страдаешь! А после того, как сожжёшь листок с обидами, снимешь плед и выкинешь бокал, тебе сразу станет легче.

На этом Просветленная сочла свою миссию по поддержке лучшей подруги выполненной и отключилась.

Выписывать обиды на листок было лень и Яна понадеялась, что вселенная принимает аудио обращения. Страдающая завернулась в плед, сделала глоток вина, с трудом влезла на довольно узкий подоконник и заголосила:

— Подлый предатель, я потратила на него лучшие годы своей жизни, а он меня бросил! А мне уже целых двадцать семь лет, жизнь почти закончилась, а я даже нигде не была и ничего не видела! — На одном дыхании озвучив все свои претензии к мирозданию, Яна замолчала. Она честно старалась страдать, тем более, что в пледе было адски жарко, вино откровенная пакость, подоконник неудобный, еще и спина зачесалась.

С отвращением поставив бокал на многострадальный подоконник, Яна спустилась, бросила плед на стул и потянулась, разминая мышцы. Надо же, и правда легче.

Страдать, если честно, совсем не хотелось, да и незачем в общем. Зачем Маринка вообще эту дичь придумала? Хотя да, было забавно.

Решив, что дружеской помощи с нее хватит, Яна отключила телефон, заварила чай из травяного сбора и села в своё любимое кресло. Всё как всегда, почти. Непривычной была только тишина, не пустая и звенящая, а когда слышно за окном шум города, соседей за стеной, но если позвать, тебе никто не ответит.

— С другой стороны, как позвать, если очень-очень постараться, то участкового добрые соседи наверняка вызовут. Это и называется одиночество, ну или свобода, кому как нравится, — Яна усмехнулась, — вот уже и говорить сама с собой начинаю. Ладно, пусть будет свобода.

Собирая чемодан в новую счастливую жизнь, Вадим старательно отводил взгляд. Что-то говорил об изжившем себя браке, привычке, скуке и новой страсти. И это было бы обидно, если бы она не была в глубине души с ним согласна, с каждым его чертовым словом.

Когда-то она была уверена в том, что у неё есть любящий муж, надежное плечо рядом и лелеемая мысль о будущем ребёнке. Яна даже сейчас не смогла бы сказать, когда всё пошло не так.

Но осталась привычная налаженная жизнь, общие друзья, субботние посиделки у его родителей. И, наверное, неплохо, что Вадим решил всё сам. Даже очень неплохо, но без благодарности с её стороны он точно обойдется.

На этой, почти оптимистичной ноте, печальную часть размышлений было решено завершить. И Яна перешла к более приятному, а именно, к планам на ближайшее будущее.

Душа требовала перемен, Яна пересела на диван, душу столь незначительные перемены не устроили.

— Ладно, в конце концов это же классика, уехать в деревню, к тётке, в глушь, в Саратов. Даже ехать далеко не придется. Работа удалённая, финансы позволяют, значит отпуску быть.

Осталось выбрать место. Хотелось побольше природы и поменьше людей, особенно знакомых людей, с таким глубоким сочувствием во взгляде. Яна прикрыла глаза, аромат душицы и чабреца вернул её в беззаботные дни детства.

Каждое лето родители подруги Марины отправляли дочь в заслуженную многочисленными проделками ссылку, а именно к бабушке в деревню. Осталось неизвестным, хотели ли они просто отдохнуть от беспокойной дочурки или в самом деле надеялись на суровое бабулино воспитание, но трудотерапия на грядках результата не давала.

Когда этажом ниже поселилась Мария Ивановна с внучкой Яной, бойкая Марина сразу взяла под крылышко тихую, молчаливую соседку. Девочки подружились. И после взаимных договорённостей и с согласия всех взрослых, ссыльных каторжанок стало две.

Каждый год девчонки с нетерпением ждали летних каникул, чтобы уехать в деревню. Бревенчатый дом с резными наличниками казался сказочной избушкой. Огромная, на половину кухни, белёная печь, в которой бабушка Ведара на рассвете выпекала ароматный хлеб и толстенькие масленые блины с малиновым вареньем, совсем не такие, как дома на плите. Сколько ночей они просидели в засаде на лежанке печи, безуспешно карауля домового. Просторный двор со старой раскидистой яблоней, к ветвям которой были подвешены скрипучие качели.

Ледяной ручей, берущий начало в роднике под пригорком и протекающий прямо через огород. Дорожка, вдоль старого плетеного забора с зарослями лопухов и крапивы, ведущая к пригорку, белому от каменной осыпи. Стоит только подняться по узкой, осыпающейся тропке наверх и, казавшийся издалека темной мрачной лентой, лес открывается во всей красе,

пронизанный летним солнцем, словно воздушное покрывало разных оттенков зелени, щедро расшитое золотыми нитями. Шелест листьев, воздух, наполненный ароматами трав и петляющая среди папоротника тропинка, зовущая к тихому лесному озеру.

Дальше включалась фантазия, потому что ходить к озеру девчонкам настрого запретила Маринкина бабушка. И самым убедительным аргументом были не страшные рассказы о леших и водяных, а обыкновенная хворостина из жгучей крапивы.

Решено. Улыбнувшись воспоминаниям, Яна взяла телефон.

— Ну как, помог мой ритуал? Если что, есть ещё план Б, старые добрые посиделки с винишком и жилеткой в моём лице. — Судя по голосу, Марина едва сдерживала смех.

— Еще бы он не помог. — Яна невольно улыбнулась. — Нет, правда, я в порядке.

— То есть вечеринки по случаю твоей свободы не будет?! — Возмущение и разочарование боролись в голосе подруги, победило возмущение. — Я вообще-то уже еду, с полной авоськой антидепрессантов. Твоё любимое взяла, кстати.

— Спасибо, это то, что нужно, жду — настроение поднялось в предвкушении веселого вечера в компании старой подруги. Депрессия и меланхолия отменялись. Марина, казалось, совсем не умела грустить и печалиться и успешно мешала делать это окружающим, превращая в возмутительно веселый балаган любое мероприятие.

Немного времени перед приездом подруги оставалось и Яна поспешила на кухню, прикидывая что бы такого съедобного сообразить на скорую руку. Проходя мимо зеркала в прихожей, задержалась. Ну, не записная красотка конечно, но фигурка стройная, спасибо утренним пробежкам. Густые, светло русые волосы тяжёлой волной ложатся на плечи, завиваясь на кончиках. Изящные, тонкие кисти рук. Прямой росчерк тёмных бровей над серыми глазами. Когда-то, очень давно, Вадим признался, что его пленил именно этот загадочный, чуть прищуренный взгляд и лукавая улыбка. Ну не признаваться же ей было в том, что просто не любит носить очки, а лёгкая близорукость почти не мешает.

— Подумать только, — Яна улыбнулась — надень я тогда очки и вся жизнь могла сложиться иначе.

Впрочем, она не жалела, хорошего в их жизни тоже было много.

Рыжее торнадо по имени Марина, как и положено приличному урагану, примчалась неожиданно быстро.

— Разгружай меня, сейчас руки отвалятся, — простонала подруга, сваливая пакеты на пол.

— А ты не переборщила с количеством лекарства? — Яна с опаской оглядела брошенные пакеты. — Или это я не поняла и мы в загул на неделю?

— Очень смешно, ты и загул, вы не несовместимы, сколько над тобой работаю и всё зря. — Марина старательно попыталась сделать обиженное выражение лица.

— Значит, это только твоя недоработка, — улыбнулась Яна, разбирая покупки.

— Ничего, доработаем, — довольно отозвалась Марина и потащила оставшиеся сумки на кухню.

Утро оказалось не то чтобы совсем печальным, но тяжелые гроздья серых туч и моросящий дождь были вполне созвучны состоянию легкого похмелья. Яна собирала дорожную сумку, безуспешно пытаясь сосредоточиться, чтобы ничего не забыть. Потом махнула рукой, не в дикие места собралась.

Телефон сообщил, что такси ожидает у подъезда. Еще вчера она собиралась добираться до деревни на автобусе, но Марина её отговорила. Сейчас Яна очень горячо мысленно благодарила подругу. Нужно будет позвонить, как доберусь. Маринка еще вечером позвонила своей бабушке, узнать не сдает ли кто из соседей дом на лето. Несмотря на уверения подруги, что бабушка будет рада принять её, Яна не хотела стеснять пожилого человека. Но увернуться, от тут же поступившего приглашения погостить, не получилось. Бабушка Ведара просто отказалась выслушивать робкие возражения Яны.

В дороге нахлынули воспоминания, память о детстве свернулась под сердцем теплым клубком улыбки и ласковых рук её родной бабушки Марии. Родителей Яна помнила смутно, ей было всего пять, когда они попали в аварию. Вырастила ее бабушка, Яна похоронила её два года назад. Смахнув набежавшие слёзы, вернулась к проплывающему за окном машины пейзажу. Дождевая туча решив, что норма по клининговым услугам выполнена, уплыла по своим делам. Посвежевшая листва заблестела под солнцем.

Вот уже показался знакомый поворот с указателем, осталось переехать старый деревянный мост через маленькую речушку и проехать пару улиц. Дом Марининой бабушки стоял на самой окраине деревни, ближе всех к лесу.

Рассчитавшись с водителем, Яна вышла и сразу попала в объятия бабушки Ведары. Она называла её всегда именно так, бабушка Ведара, просто бабушкой она звала свою родную бабушку, Марию.

— Ну здравствуй, внучка, столько лет не виделись, расцвела то как. — Отпустив Яну, Ведара улыбнулась, оглядела её и уже без улыбки добавила. — Маришка коротко сказывала, что побыть одна хочешь. Я к тебе лезть с разговорами, да бередить не стану, захочешь, сама скажешь. Пойдём-ка пока в дом.

— Спасибо, — выдохнула Яна и подхватив брошенную сумку, пошла за Ведарой, ей стало мучительно стыдно за то, что последние годы она ограничивалась редкими звонками и приветами через Марину.

По дороге в дом огляделась, отмечая небольшие перемены. С сожалением заметила, что уже нет качелей на старой яблоне. Пригляделась к идущей впереди Ведаре и с удивлением поняла, что разменявшая уже восьмой десяток старушка почти не изменилась. Крепкая жилистая фигура лишь немного усохла, но не согнулась под тяжестью лет, оставшись такой же прямой. Только волосы, скрученные и сколотые шпильками на затылке, стали совсем белоснежными. Да сеточка морщин на лице, всегда коричневом от загара, стала глубже и резче. Но бледно голубые глаза смотрели из-под слегка нависших век по-прежнему зорко.

В доме, как и прежде, пахло травами и свежим хлебом, а увидев на столе свои любимые блины, Яна поняла, что её ждали.

— Иди, умойся с дороги, помнишь ведь где, да пообедаем. А я пока чайник поставлю, да накрою на стол.

— Да, бабушка Ведара, я быстро, — Яна отнесла сумку в спальню, которая показалась ей совсем крошечной, а ведь когда-то они с Мариной здесь жили вдвоем и тесно им не было.

Взяла полотенце и отправилась к ручью. Маленькая летняя умывальня в огороде, возле протекающего ручья, почти не изменилась, лишь кусты смородины стали гуще, нависая теперь над самой водой, да мостки сильнее потемнели от времени. Одуряюще сильно пахло травами. Мята, зверобой, шалфей, душица, чабрец, полынь, что-то еще, больше Яна различить не смогла. Огляделась, вспомнила, что совсем рядом, под навесом сушились травы для чая и для сборов от простуды, ну и конечно веники для бани. И здесь у них с Мариной была любимая игра в лесную колдунью. Невольно улыбнулась и вздохнула с облегчением, как хорошо, что тут ничего не изменилось.

— Я готова, — радостно сообщила она Ведаре, заходя в дом, первое смущение прошло, смытое воспоминаниями, словно тёплым дождиком.

Увидев накрытый стол, Яна едва сдержалась, чтобы не завизжать от восторга. Но хозяйка и так всё поняла и махнула рукой, приглашая к столу.

Восхитительно рассыпчатая картошка из печки, настоящая, жёлтая, с домашним сливочным маслом и грибами. Наваристые щи с кислой капустой, пироги с грибами, капустой, яйцами, сладкий пирог с ревенем. А к любимым блинам самое чудесное лакомство — варенье из лесных ягод.

Место в желудке закончилось возмутительно быстро, а она даже близко не подобралась к десерту. Увидев вселенское разочарование и обиду на лице Яны Ведара рассмеялась:

— Я уже почти забыла, как приятно готовить не только для себя.

— Бабушка Ведара, если я сейчас лопну, то умру счастливой, — Яна откинулась на спинку стула, едва дыша, — спасибо. Давайте я помою посуду, а потом пойду прогуляться.

— Лучше пока приляг, отдохни, потом прогуляешься. А посуду я сама помою. — Бабушка решительно выпроводила Яну в спальню.

Свежая постель пахла мятой, через открытое окно доносились птичьи трели, Яна прилегла и потянулась. Её накрыло ощущение полного, безмятежного покоя. Словно лопнула, натянутая до предела, струна и всё, что мешало, беспокоило и давило ушло, отпустило.

Проснулась уже под вечер. Точнее её разбудили, нахальная муха облюбовала Янину ногу и на вялые подёргивания последней не реагировала. Пришлось просыпаться и изгнанница обиженно зажужжала, улетая.

Отдохнувшая и расслабленная, Яна вышла на кухню. На столе, прикрытые вышитым полотенцем, стояли пироги и остывающий чай. От такой ненавязчивой заботы заблестели не прошенными слезами глаза. Хозяйки не было, видно занималась своими делами.

Ведара вернулась с охапкой свежих трав, разложила на столе и начала перебирать.

— Можно я помогу, — тут же взмолилась Яна, снова чувствуя себя той маленькой девочкой, что сидела за этим столом с закадычной подругой и аккуратно перебирала травы.