Читаем Три радужных форели в большом пруду онлайн бесплатно

Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора.

На выходе из метро «Рязанский проспект» я застыла, судорожно озирая окрестности – как астронавт, впервые высадившийся на незнакомой планете, в надежде зацепиться взглядом хоть за что-нибудь отдаленно напоминающее мою Москву. Тщетно. За сорок минут, от Сокола до Рязанки, я, кажется, преодолела несколько пространственных измерений и единственным, что еще хоть как-то связывало меня с реальностью оставалась смска: «15 сентября, с 9 до 19, живая очередь. Рязанский проспект,52, кв.17. Анна»

Я неглубоко вдохнула, все еще не определившись, пригоден ли для моих легких здешний воздух, и зашагала вдоль проспекта. В сторону 52-го дома со мной шли лысый, бабуля и девушка «коса по пояс». Мое богатое воображение сразу сплотило нас, сделав товарищами по несчастью. Заблудшие души – все мы шли за спасением. Мы шли к Анне.

Через пару минут нас осталось двое – я и лысый. Мы одновременно подошли к нужному подъезду панельной пятиэтажки. В сумке противно зазвенел и заерзал телефон. 9:00 – автоматический будильник. Лысый, увидев, что я притормозила, метнулся в подъезд и бегом через две ступеньки исчез на верхних этажах. Я остановилась на входе – спертый воздух, мрак, мутно-зеленые стены, в разломах осыпающейся краски, грязные разводы небрежной уборки на бетонном полу.

– Что я здесь делаю? – я сделала несколько шагов и посмотрела наверх сквозь лестничные пролеты, где в солнечном свете медленно, не приземляясь, кружилась полупрозрачная пыль, поднятая галопом лысого. Мысль о том, что этот тип опередил меня, больно уколола и в миг уничтожила наше воображаемое братство. Убогая обстановка, живая очередь, догонялки с лысым – лишили меня чувства собственной избранности, к которому я приросла болезненно самыми чувствительными местами. Именно их саднящая боль погнала меня с самого утра на эту чертову неизвестную планету, их заполошный вой месяц назад, заставил ввязаться в это со всех сторон сомнительное предприятие. В подъезд вошла парочка – в контровом свете дверного проема я видела только силуэты, но считала шестым чувством, что это тоже конкуренты и движимая животным инстинктом рванула вверх по лестнице – хватит с меня и лысого!

Квартира номер 17 скрывалась за хлипкой дверью с обшарпанной дермантиновой обивкой: чуть приоткрытая, она явно давала понять, что входят сюда без стука. Малюсенькая прихожая упиралась в закрытую комнатную дверь, направо кухня и санузел: снимая квартиры с 16 лет, я с порога могла угадать любую планировку – моя супер сила. Бессмысленная и бесполезная, как и большинство моих талантов.

Разуваться? Раздеваться? Звать хозяйку? Ставить чайник?

Из кухни доносились голоса и заглянув туда, я уперлась в довольную физиономию лысого и еще с десятка, неизвестно как усевшихся в крохотной комнатушке, человек.

– Кто последний? – на автомате спросила я.

– Я – предсказуемо ответил лысый.

– Я за вами – рефлекторный диалог, записанный на подкорке со времен советского детства, помогал легко смешаться с толпой и не выделяться.

Говорить нам больше было не о чем, сидеть негде, стоять посреди кухни – слишком вызывающе. Я вернулась в прихожую и уселась на тумбочку для обуви. Живая очередь.

«Анна здравствуйте, мне нужна ваша помощь! Я… А что я?.. Заблудилась? Меня никто не любит? У меня почти год не было секса? Я каждое утро просыпаюсь в холодном поту от страха и тревоги? Я не знаю, что мне делать? У меня провал по всем фронтам?»… я бессильно откинулась к стене, утонув головой в чужих куртках и пальто, висевших на крючках незатейливого гардероба.

«Мне надо наказать эту суку! Она мне под порог подбросила мертвую крысу, навтыкала иголок в дверь… Как мне вернуть мужа, Анна?!» – ответа Анны я не разобрала, но брошенная просительница перешла с повышенных тонов на еле слышные стенания… Ничего себе жизнь у людей! А тут я…

«Здравствуйте, Анна! В чем смысл жизни?» – не годится… «Анна, добрый день! Я впервые в жизни не могу помочь себе сама. Вы можете?» – нет. Я безнадежно пыталась найти слова, которые описали хотя бы сотую долю невыносимой тоски, которая будто черная дыра посреди груди засасывала в себя ежеминутно всю радость, надежду, желания. Из которой по ночам на волю вырывались мучительные, парализующие кошмары и не исчезали с наступлением рассвета. Но слов не находилось.

Я зарылась в свое одежное убежище поглубже, почти перестала слышать внешние звуки и только провожала взглядом входящих и выходящих. Мужчина в дорогом костюме и парфюме, мать и сын-подросток, пожилая женщина с лицом застывшим в гримасе горя, большая и решительная жена тянет за ручку растерянного мужа, лысый… Ой.. уже лысый! Я следующая! Как надо общаться? Что просить? Как у них принято?

«Анна, здрасьте! Вы у меня первая…» – не то! Не то! Хоть и чистейшая правда. Анна – моя первая официальная ведьма по рекомендации.

Когда на горизонте еще только начали собираться первые грозовые тучи, одна моя впечатлительная приятельница сразу же объявила: Тебе нужна Анна!

– С ума сошла? Тут не колдовать, тут самим бороться надо! – я была привычно одержима идеей своей правоты и неуязвимости.

Через три месяца, после обескураживающего предательства лучшего друга, впервые в своей жизни, я с позором была уволена с лучшей своей работы, лихо промотала последние копейки, все поиски нового места заканчивались оскорбительным: «извините, но вы оверквалифайд», тревога затопила меня целиком и вытолкнула в конечном итоге сразу на две работы, сложив зарплаты которых, можно было хоть как-то делать вид, что я еще ого-го-го. А потом меня обокрали, а потом я разбила машину, а потом начала разрываться между двух деспотичных начальников, а потом мне пришлось сменить квартиру на жилье гораздо меньше и дешевле, опустошить кредитные карты… и было невыносимо стыдно кому-то признаться в том, что я проиграла, не справилась, мне страшно и плохо.

Каждая новая попытка встать на ноги только все глубже затягивала в зыбучие пески. Никакой любви, только обязательства, долги, круглосуточная работа, вечный бодрый вид: помочь всем, кто просит, обнять всех, кто плачет и холодная липкая тревога сначала только по утрам, а потом и круглосуточно. А потом первое сентября и я снова не веду сына в школу, потому что еду сначала по одному поручению, потом по второму, и по двум линиям одновременно звонят два начальника и каждому немедленно и прямо сейчас нужно всё и сразу, а я задыхаясь от разговоров и оправданий на ходу, бегу по улице, и вдруг… ливень. И я стою в потоках разверзшихся хлябей небесных, среди бетонных коробок и проспектов и реву в голос от отчаяния, не чувствуя за своей спиной ничего и никого, только дыхание черной пустоты – оступись на шаг и провалишься в нее навсегда. Вот тогда я и прорыдала в трубку:

– Давай телефон своей Анны!

Лысый вышел, вытер салфеточкой пунцовую, вспотевшую лысину и кивнул мне «Заходи!». Он выглядел таким растерянным, что мне стало неловко за свою злость и я снова милостиво приняла его в наше мысленное братство.

– Как вас зовут?

– Сергей, а что?

– Ничего. Удачи вам, Сергей!

И я вошла в комнату…

***

Непреложный закон моей подруги Фокиной гласил: «В любой непонятной ситуации – звони!» Когда поздно вечером я расстелила постель, открыла в спальне окно, переоделась в свежую футболку, достала из свертка опаленную свечу, положила ее себе под подушку, разгладила сложенный в четверо листок с текстом, забралась под одеяло, приготовилась читать заговор и вдруг на секунду представила себя со стороны – стало понятно – нужно звонить.

Но Фокина либо уже спала, либо спала с мужем, либо спала с любовником – четвертого не дано. В любом случае, мне оставалось только дослушать длинные гудки и поговорить с автоответчиком.

– Ира, слушай меня внимательно! Я должна кому-то оставить эту информацию, пока еще находясь в здравом уме. Если врачи психиатрической больницы, в которой я проведу остаток своих дней, однажды спросят у тебя, с чего всего началось, скажи им: моя подруга вызывала на разговор свою мертвую прабабку. А для тебя я отдельно фиксирую: я сейчас лежу в свежем белье в свежей постели, с магической свечой под подушкой и заговором на бумажке. Я прочитаю его и предположительно после этого меня навестит во сне моя внезапно обретенная прабабка – Прасковья Андреевна. У меня к ней есть пара вопросов. И да, это правда я, твоя подруга – Юля. Пока еще. Я тебя очень люблю, а гадости, которые я наговорила тебе в прошлый Новый год – это все текила. Обнимаю! Пока!

Я завела будильник, убрала телефон, подоткнула подушку поудобнее и развернула листок.

***

– Привет! Проходи.

Диван-кушетка, гигантский фикус, журнальный столик с пепельницей, огромное мягкое кресло, книжные шкафы вдоль стен, картины в массивных рамах, потертый персидский ковер на полу. Пожалуй, только запах церковных свечей делал кабинет Анны волшебным, а не психотерапевтическим. Ни амулетов, ни хрустальных шаров, ни котлов для зелий…

– А вы точно ведьма? – импровизация все-таки не мой жанр…

– Точно! Как угадала? Я страшная и опасная ведьма! – одновременно закашлявшись и хохоча, крупная, восхитительно-армянская женщина, со скульптурно вылепленным лицом и высокой прической пшенично-пепельных волос, затушила недокуренную сигарету, поднялась из кресла ко мне на встречу, взяла мою руку в свою огромную горячую ладонь и не отрываясь посмотрела прямо в глаза. Ее было так много, что я растерялась – мне показалось – вся комната наполнена ею и её балахонистым черным одеянием, а я болтаюсь беспомощно где-то в центре этой гигантской Анны как в невесомости.

– Простите, я не знаю, что делать и говорить. Вы у меня первая.. – черт, я все-таки сказала это.

– Ты забавная. Не надо ничего говорить. Садись. – она наконец-то отвела от меня свой немигающий взгляд, тяжело опустилась в кресло, пару секунд будто дожидалась пока осядет в нем полностью и повелительно указала мне на диван. Я осторожно уселась на краешек, боясь нарушить какие-то неизвестные мне правила поведения с ведьмами. Так мы и сидели несколько минут. Анна в кресле, глядя в пустоту, я на диване, разглядывая сквозь балконную дверь желтеющую листву за окном.

– Даже солнцу нужно иногда отдохнуть – наконец произнесла она и, остановив суровым взглядом мой немой вопрос, будто отчитывая меня, продолжила: Да, я про тебя! Всем светишь, всем греешь, но близко никого не подпускаешь. Ты похоже не знаешь, что нельзя вся время давать, иногда нужно брать! Поэтому и пришла ко мне. Для самой себя у тебя уже ничего не осталось.

– Откуда… – я оторопело подбирала слова

– От верблюда! Ты ж сама к ведьме шла – вот теперь сиди и слушай. Хочешь покурить?

– Очень!

Мы с ней закурили ментоловый Вог из ее и пачки, и я вдруг успокоилась…

– Я все время сама за себя.. Я очень устала, Анна.

– Силы мы твои найдем, это ерунда. И возьмешь все, что для тебя и твое, оно уже давно дожидается. А вот то, что сама магией балуешься – это плохо.

– Магией балуюсь? Анна, вы меня извините, я картошку пожарить нормально не умею, а вы про магию!

– То есть никогда и ни разу?

– Ну я же вам сказала – вы у меня первая, смешно, конечно, но правда. Клянусь!

– Странно,.. – Анна нахмурилась и еще раз осмотрела меня тяжелым взглядом, который, кажется, должен был разоблачить во мне подпольного магистра оккультных наук. – Окей… ну раз я тут одна ведьма – делать нечего, буду колдовать. Вставай!

Странное чувство – я поняла, что очень хочу понравиться Анне и страшно боюсь ее разочаровать тем, что не оправдаю ее видения. Я послушна встала, вопросительно посмотрела на нее, Анна взяла меня за плечи и решительно развернула лицом к окну.

– Так и стоять? Ничего не делать? Надо про что-то особенное думать? Глаза закрывать? – куда-то исчезли сорок лет сознательной жизни и я превратилась в маленькую испуганную девочку.

– Стой и ничего не делай. Смотри куда хочешь, думай, о чем хочешь, просто не мешай!

Ох, а я разве подписывалась «на процедуры»? Почему я не задаю вопросов? Не спрашиваю опасно ли это? Почему она сама не спрашивает моего согласия? Почему все опять как всегда – ради призрачной симпатии какой-то незнакомой тетки, я молча терплю и не могу сказать, что я переживаю, мне страшно… А вдруг она читает мои мысли? Ой… и слышит вот это все? Так… я буду просто смотреть в окно. Солнечное утро, мой любимый сентябрь, холодный прозрачный воздух, еще не угасание и тлен, а невообразимое чудо, на которое способна природа, восхитительный, но пугающий взрыв красоты на пороге смерти. Я должна что-то чувствовать сейчас? Тепло, холод, покалывание, мистический транс… Я ничего не чувствую, я даже не могу разобрать что Анна шепчет за моей спиной, но она точно там, будто разгоняет руками как безумный ветряк мою вечную черную пустоту. Впервые кто-то кроме меня увидел ее и не посчитал инфантильной выдумкой.

И я заплакала. Без усилий и надрыва, слезы просто потекли из моих глаз от острого чувства, что кому-то не все равно, что там… у меня за спиной.

– Ну вот и всё. – Анна дышала часто и прерывисто, я обернулась – она задувала большую свечу и протягивала мне листок, забрызганный воском. – Теперь рассказывай.

– Я? Что рассказывать? – я вертела в руках листок, пытаясь понять, что бы такое рассказать и не выглядеть при этом идиоткой.

– Что за Прасковья такая и почему ты сразу об этом не сказала?

– Анна, простите, но я теряю нить.. Какая Прасковья, о чем я должна была сказать? – я уже начинала жалеть, что не нашла денег на психотерапевта.

– Ну ладно, давай по порядку. – мы снова уселись на свои места, Анна промокнула бумажной салфеткой капельки пота, проступившие у нее на лбу и закурила – Посмотри внимательно на листок.

Я перевернула его и вгляделась в беспорядочные восковые кляксы, которые начали приобретать вполне внятные очертания.

– Вот тучи, а это птицы… – начала я.

– Вороны, если быть точнее – поправила Анна

– Хорошо, вороны… Дом деревенский, труба дымит и…господи, серьезно?..

– Да-да, я об этом и говорю! – она явно радовалась, что теперь не ей одной ломать голову над загадками моей жизни.

– Бабуля какая-то… на пороге, в платье в пол и платочке…

– Правильно, а что бабуля делает? – ведьма заговорила со мной тоном воспитательницы в детском саду.

– Бабуля, кажется, колдует?…

– Бабуля колдует! – передразнила меня Анна. – А зовут бабулю – Прасковья. И я спрашиваю – почему она решила, что именно ты должна от нее перенять это милое занятие?

– Слушайте, я, конечно, надеялась на волшебство и чудеса, но вот вообще не в таком формате. Мы же вроде говорили о том, что вы поможете мне как-то разобраться с собой и вылезти из этой дурацкой депрессии!