Читаем Не запирайте вашу дверь онлайн бесплатно

Выкопанная мною яма оказалась слишком глубокой и какой-то подозрительно прямоугольной. Как раз под гроб. «Пациент долго болел и в конце концов умер», — весьма некстати пришла мне в голову где-то прочитанная фраза.

Нет, я не собиралась закапывать покойника. Моя «пациентка» была живой, ей было два года, звали ее «рябина обыкновенная», и выросла она в соседнем лесу. Я всего лишь хотела посадить ее на постоянное место жительства, вернее, на постоянное место роста. Постепенно она превратится в роскошное дерево и украсит мой сад; осенью она будет шуршать облетающими листьями, а зимой — кормить ягодами прилетающих к ней в гости птиц. Через несколько лет никто и не вспомнит, что в девяносто первом году — тысяча девятьсот девяносто первом — она была участницей одной очень необычной истории.

История эта началась с письма. Точнее, началась она раньше — когда я, превратившись из москвички в подмосковного фермера, взяла в аренду участок земли и засеяла его лекарственными травами.

В тот вторник, проезжая мимо почтового ящика, стоящего на столбике у шоссе, я вынула из него пачку газет за прошедшую неделю и увидела тоненький конверт без обратного адреса. Особых подозрений он у меня не вызвал. Потом прочитаю, решила я и бросила почту на заднее сидение машины.

До вечера я занималась разными делами, например засыпала яму под окном. Представляете девушку, засыпающую яму? Потом поливала клумбу. Потом еще что-то делала. А за ужином наконец достала письмо.

«Если тебе дорога жизнь, готовь пятьсот долларов», — прочитала я. Прочитала и… чуть чаем не захлебнулась.

Откашлявшись, я уставилась на лист бумаги. Боже мой, что это? Неужели это мне?! Еще раз посмотрела на конверт: да, на нем мои имя и фамилия. И адрес мой. Ну-ка, что там еще написано?

«В субботу, тринадцатого июля, ты должна отвезти деньги в Москву — на электричке. Тебя будут ждать на вокзале. И чтобы без фокусов, иначе…»

Что иначе — сказано не было. Видимо, это предлагали придумать мне самой. Обычно я на фантазию не жалуюсь, но тут она работать отказалась. Наотрез.

— Что за глупый розыгрыш?! — вслух возмутилась я. — С чего это вдруг я повезу кому-то деньги, да еще на электричке?! Какой идиот это придумал?! Может, еще и пешком отнести?!

Лежавшая у двери собака, рыжий спаниель по кличке Гамма, подняла морду и преданно посмотрела мне в глаза. Словно говорила: «Что бы ни случилось, хозяйка, я тебя не брошу!»

— Хотелось бы, конечно, знать, кто из моих знакомых до этого додумался, — с легким раздражением произнесла я, обращаясь к собаке. — И что с ним, с этим идиотом, за это сделать?

В ответ она проскулила что-то невразумительное и застучала хвостом по полу.

Я решила вернуться к письму. С робкой надеждой: может быть, я что-то не так поняла?!

Отодвинув чашку подальше от края стола, я внимательно перечитала письмо. Да нет, я все правильно поняла. У меня требовали деньги! Мне надлежало прибыть на вокзал — с деньгами!!

Но удивительнее всего было то, что прибыть-то надо было три дня назад. Короче говоря, это «иначе» уже должно было действовать.

В Москву я, конечно, ехать не собиралась — вряд ли меня до сих пор ждали там, на вокзале. А делать что-то надо было. Такие «шуточки» нельзя оставлять без внимания. Если это сойдет автору письма с рук, в будущем из него получится «неплохой» шантажист!

Надо бы его найти! Вот только где же его теперь искать?!

В растерянности я уставилась на чашку с остывающим чаем. Мне стало как-то не по себе. Все умные мысли разбежались, как по команде! Интересно, что другие делают в подобных случаях?

Прошло пять минут, потом десять, пятнадцать… Ни одной дельной мысли! Зато много эмоций, и весьма неприятных.

Я начала качаться на стуле. Сначала на двух ножках, потом на одной…

Угроза свалиться на пол вернула меня к действительности. «Спокойно, дорогая, — сказала я себе. — Спокойно. Не надо нервничать».

После двенадцатого «спокойно» я обрела способность соображать и подумала, что надо посоветоваться с соседом.

Близких соседей-фермеров у меня было двое. Одного звали Митька. Вернее, не Митька, а Дмитрий Николаевич. Но это в официальных и приближающихся к официальным случаях. Он был рыжим, как моя собака Гамма, и к тому же высоченного роста. Вообще-то, для меня половина мужчин огромного роста. С детства самой большой проблемой было дотянуться до выключателя.

Земли у Митьки много. На десять коров хватает. Еще есть жена и две дочки.

Дочки учатся в школе в Москве. Зачем им коровы? А жена пытается их (дочек) прокормить, исходя из наличия продуктов в магазинах. Бедная!

Так что Митька один воюет со своим молочным стадом. Правда, он использует мои идеи насчет малой механизации. Мне-то от этих идей толку никакого, все равно я самостоятельно ни одну машину не соберу. Поэтому я меняю идеи на помощь по созданию техники. Для меня мы уже собрали ромашкоуборочный мини-комбайн, который можно переоборудовать во что угодно — разве что не в самолет. И то лишь потому, что на ближайшую свалку самолеты не выбрасывают. Однако я им редко пользуюсь — масштабы не те.

Второй сосед очень молодой и какой-то странный. Земли у него мало. Это, конечно, не странно. Это нормально. Странно то, что никто не знает, что он там выращивает. Обычно он сидит на ящике посреди поля и думает о чем-то своем. Часами. А может, и не думает вовсе, а просто считает проезжающие мимо машины.

Нет, сидеть никому не запрещается. Только все вокруг носятся как угорелые, особенно весной. А он сидит. Или ходит. Медленно так, в землю глядя.

Зовут его Аликом, но про себя я называю его Чудаком. Впрочем, я его плохо знаю.

Однажды, проезжая мимо, я не выдержала, помахала ему рукой и крикнула: «Эй, вам там не скучно?» Он отвернулся и пошел куда-то. Ну а я дальше поехала.

Есть еще дальние соседи — голландцы. Они кого-то чему-то учат. Овощи у них растут как шальные. И милиция их охраняет.

Я недовольно вздохнула.

Делать ничего не хотелось. Признаваться себе в том, что выбита из колеи — тем более. Продолжая храбриться, я допила холодный чай, просмотрела оставшуюся почту, вымыла посуду и легла спать.

Среди ночи меня разбудила гроза. Небо метало громы и молнии, целясь в угол моего дома. И плевалось огромными каплями воды, звонко колотившими по крыше.

За окном что-то скрипело, звенело и лязгало; вставать и смотреть, что там происходит, мне не хотелось. Я успокаивала себя тем, что, должно быть, вчера забыла убрать в сарай лопату и ведра для сорняков. А скрипеть могли яблони, качающие ветвями при порывах ветра… И вдруг!.. На дорожке, ведущей к крыльцу, раздались тяжелые шаги. Кто-то прошлепал по мокрым плитам дорожки, завернул за угол дома и ударил в стену чем-то тяжелым.

Глухой звук удара тоской отозвался в моем желудке. Я болезненно дернулась, собираясь отбросить одеяло и возмущенным рывком соскочить на кровати, но… но тут же передумала и лишь натянула одеяло на уши. Куда я пойду ночью в дождь, одинокая безоружная девушка, чьей единственной защитой и охраной была лежавшая у двери беременная сука — даже не овчарка, а всего лишь спаниель?! Не слишком-то надежная охрана!

Короче говоря, я испугалась! Что-то, похожее на панику, зашевелилось у меня внутри.

Каждый шорох, доносившийся с улицы, заставлял сердце бешено колотиться. Ни вставать, ни выходить из дома я была не в силах. Было трудно даже просто пошевелить рукой или ногой…

Я укрылась одеялом с головой и потом не могла вспомнить, как заснула.

Утром, наскоро перекусив, я поехала в милицию.

Отделение милиции находилось недалеко. Территориально недалеко. Во всех прочих отношениях можно было считать, что оно находится на Луне. Во всяком случае, до сих пор мы друг друга не интересовали. К счастью.

Поставив машину во дворе, я с письмом в руке решительно вошла в здание. Странное здание — все стены покрашены в разный цвет. В основном — в серый. Никогда не думала, что у серого столько оттенков.

Внутри было тихо. Поцарапавшись в ближайшую дверь, я заглянула внутрь. Там кто-то сидел, но он сделал неопределенный жест рукой, предлагая покинуть кабинет, и буркнул что-то себе под нос, чего я не поняла. Я ткнулась еще в одну дверь, но оттуда меня тоже послали. Ну, не послали… а послали к другому сотруднику. Я машинально ускорила шаг и влетела в следующий кабинет.

— Вот! — с порога закричала я, не глядя, к кому обращаюсь. — Смотрите, что делают с честными фермерами!

Я взмахнула письмом и окинула взглядом кабинет. Увиденное меня потрясло: за столом сидел брюнет с фантастическими глазами. И, к несчастью, с погонами. Я протянула ему конверт.

— Вот, поглядите!.. С деньгами! Меня убьют, а вы… а вы… — я сбилась, потому что никак не могла оторвать взгляда от этих удивительных черных глаз, но тут из боковой двери, которую я вначале приняла за дверцу шкафа, вышел еще один человек. Звезд у него на погонах было больше. Он взял у меня письмо, прочитал и рассмеялся.

— Что же вы туда не поехали? — все еще улыбаясь, спросил он. Хотелось бы знать, что его так развеселило!

— Я же это письмо только вчера получила! — дрогнувшим голосом доложила я. — Поздно ехать!

— Все бы уже выяснилось, — продолжал он, не слушая меня. — Если бы вообще что-нибудь выяснилось. Вы своих знакомых не спрашивали, вдруг это чья-то шутка?

Задохнувшись от возмущения, я вытаращила глаза, постаравшись сделать это поэффектнее. «Неужели они не принимают это письмо всерьез?! — пронеслось в моей голове. — А что же мне делать?! Впрочем, я ведь тоже вначале решила, что это шутка…»

— У меня нет знакомых, способных так пошутить! — гордо заявила я сотруднику милиции. — И вообще, будь вы одинокой женщиной, посмотрела бы я, как бы вам это понравилось!..

— Ладно, пишите заявление, — сказал он мне и передал письмо брюнету. Тот прочитал его и пожал плечами.

Я озадаченно села. Потом взяла ручку, написала слово «заявление» и задумалась. Как начать: прошу защитить, или прошу помочь, или прошу принять меры? Или еще что-нибудь? Хоть бы помогли…

В сомнении я подняла глаза на брюнета. Он тоже посмотрел на меня. Посмотрел и улыбнулся. Очень многообещающе улыбнулся.

От этой улыбки все вокруг расцвело, словно розы солнечным утром, унылые стены заблестели, как роса на паутинке, так что я чуть не забыла, для чего пришла в милицию. Улыбнулся он определенно мне. Лично мне. Вот только зачем?

— Что-то сумма слишком маленькая, вам не кажется? — неожиданно обратился он ко мне. — Разве это деньги?

— Это для вас не деньги! — взорвалась я. — Вы думаете, если человек работает на своей земле, он миллионер?! Где я лишних пятьсот долларов возьму?!

Вскочив, я выхватила у него письмо и выбежала на улицу. За моей спиной хлопали двери: сначала дверь кабинета, потом входная. Перед своей машиной я затормозила и хлопать дверцей не стала, а просто уселась за руль.

«Ну, я вам покажу, господа начальники!» — повторяла я всю дорогу, совершенно не представляя, что теперь делать.

Нельзя сказать, что милиция меня очень разочаровала. Не очень. Я на нее особенно и не рассчитывала. На Митю я надеялась больше. К кому обращается одинокая и беззащитная женщина? Конечно, к спокойному и уверенному в себе мужчине. Если он и не найдет правильного решения, то хотя бы выслушает, а это уже полдела.

Поэтому после визита в милицию мы с Гаммой отправились к Мите. Пешком. Моя собака тут же улеглась в тени у коровника — деревянного прямоугольного сарая с маленькими окошками, а я заглянула внутрь и увидела Митю, который доил коров. Я бросилась было к нему, но через несколько шагов резко затормозила перед ближайшей, недобро махнувшей хвостом коровой.

— Мне прислали письмо! — выкрикнула я вместо приветствия. — Они мне угрожают и требуют денег!

— Не шуми, коров перепугаешь, — сказал Митя, не оборачиваясь. — Говори спокойно, а то будешь мне убытки возмещать, если у них молоко пропадет.

— Хорошо, хорошо, тогда слушай внимательно, — потребовала я чуть более тихим голосом. — Я письмо получила. Вот оно, прочитай.

Достав письмо, я потрясла им перед задом коровы, поскольку не решалась подойти к Мите ближе. Хорошо еще, что коровы к стене привязаны, а не гуляют по всему коровнику.

— Я не могу, руки мокрые, — отказался он, не отрываясь от коровы. Звенящие струйки молока полетели в подойник. — Скажи лучше своими словами.

— Да я… да от меня… они деньги требуют, — почему-то я с трудом подбирала слова. Даже если письмо было «в шутку», оно сильно подействовало мне на нервы. — Они мне угрожают, а милиции на меня наплевать! Она меня защищать не хочет!

— Стой спокойно и руками не размахивай, — невозмутимо произнес Митя. — И говори так, чтобы тебя понять можно было.

Как и многие люди, занимающиеся физическим трудом, Митя говорил медленно, а уж вывести его из равновесия могли только чрезвычайные обстоятельства. Данное событие, похоже, к ним не относилось.

Я убрала письмо, в направлении которого корова уже подняла хвост и собиралась окатить его вонючей струей, в карман и решила начать объяснения снова.

— Я вчера письмо получила! Мне там угрожают и деньги требуют!

— А кто угрожает? И как? Объясни нормально.

— Да не знаю я — кто! Они не сообщили, письмо без подписи. Требуют пятьсот долларов и чтобы я их на электричке в Москву отвезла, — выпалила я одним духом. Заметив, что начала тараторить, я постаралась взять себя в руки и продолжала тише, медленнее и, как мне показалось, логичнее: — Не понимаю, почему на вокзал ехать надо? Почему на электричке? На электричке три часа ехать, мне на машине быстрее. И вообще, могли бы и сами сюда приехать, зачем было письмо посылать?

— А вдруг они твои знакомые, эти, которые деньги хотят получить, а на вокзал пришлют кого-нибудь, кого ты не знаешь, — после недолгой паузы предположил Митя. — Кому ты о своих доходах рассказывала?

— Никому, — удивленно ответила я. — Это же опасно, что я — не понимаю?! Так что это не мои знакомые, — добавила я после некоторого размышления. — И, скорее всего, не чья-то шутка.

Митя встал, взял подойник, вылил из него молоко через сложенную в несколько слоев марлю в большой бидон и направился к бело-рыжей корове с загнутыми вперед рогами. Она покрутила головой и нетерпеливо замычала.

— И еще: сегодня среда, а дело было в субботу, — продолжала я. — То есть было бы в субботу, если бы я письмо вовремя получила. Мить, ну послушай, что я говорю! Что мне делать-то теперь?

— Ты бы лучше корову подоила, — посоветовал он. — Последняя осталась.

— Да ты что, я ее боюсь! Лучше я тебя снаружи подожду.