Читаем Восход Луны онлайн бесплатно

Шумел дождь, стучал по крыше, капли спрыгивали с карниза, медленно, преодолевая сопротивление, скатывались по стеклу, и растворялись на мокром асфальте…

… Я сидела за столиком в кафе, и смотрела вслед падающей с неба воде. Передо мной стояла чашка с начинающим остывать кофе, тарелка с салатом из шампиньонов, лука, сыра и копчёной курицы, и блюдечко с двумя кусочками кекса с изюмом. Я смотрела вслед падающей с неба воде, и, хотя сидела лицом к входу, не заметила, как в кафе зашли две девушки. Я заметила их только тогда, когда ко мне подошёл официант, и, извинившись, попросил посадить их ко мне за столик, так как по случаю дождливой погоды, в кафе не было свободных мест. Я оторвала взгляд от изогнутых линий на стекле, подняла голову и тут же узнала их: это были мои ученицы – Ксюша Романова и Юля Яковлева из 11-А. Ксюша была невысокого роста, довольно плотная, и при округлом курносом лице, обладала абсолютно чёрными вьющимися волосами до лопаток и карими глазами. Юля была обладательницей коротких русых волос, овального лица с правильными чертами, серо-голубыми глазами, и стройной, но не худенькой фигуры, ростом она была чуть выше подруги.

– Здравствуйте, Ирина Владимировна! – сказала Ксюша, – представляете, мы пошли с Юлькой в кино, а про погоду вообще не подумали, выходим – а тут просто стена, ну мы и бегом, быстрее прятаться!

– Здравствуйте, девушки, присаживайтесь.

– Здравствуйте, – сказала Юля.

– Вы не очень промокли, не простудитесь?

– Да нет, мы же не мармеладные, – улыбнулась Ксюша.

Юля в это время изучала меню. Я вела в их классе только месяц, и ещё не знала характеров всех учеников. Ксюша и Юля не слишком выделялись на общем фоне, сидели на четвёртой парте первого ряда, на уроки ходили исправно, не пропускали.

– Что-нибудь выбрали? – спросила я у Юли.

– Да, – односложно ответила она.

– Официант! – позвала я.

– Пожалуйста, два кофе «экспрессе» и два салата «Ночь», – сказала Юля.

– Могу я вам порекомендовать ещё окрошку, которую здесь готовят по настоящему домашнему рецепту, мясо по-охотничьи с гарниром и пирожные «Неаполь»? Всё низкокалорийное, но очень вкусное, впрочем, вам о фигуре можно не беспокоиться. – спросила я.

Юля кивнула, а Ксюша опять улыбнулась:

– Ну, вы нам льстите.

– Принесите, пожалуйста, всего по три порции, – сказала я официанту, – кофе и пирожные в конце.

– А на какой фильм ходили?

– «Огневой штурм», – ответила Ксюша.

– Боевик?

– Скорее фантастика с элементами боевика… так, ничего особенного.

Принесли заказ. На какое-то время разговор прервался.

– А вообще часто в кино ходите?

– Да не так чтобы очень, просто Юлька уговорила, там Марлен Лиз играет… Юль, ничего что я сказала?

– Да нет, Лиз мне очень нравится, талантливая актриса, – наконец вступила в разговор Юля.

Марлен Лиз была французской актрисой, блондинкой с лицом ангела и плавными изгибами фигуры.

– А какие фильмы предпочитаете?

– Ну, комедии, фантастику, да всякие, в принципе, я только мыло не люблю, – ответила Ксюша.

Я решила, что и дальше задавать одни вопросительные предложения было бы неудобным, поэтому сказала:

– Я тоже люблю комедии, ещё документальное, историческое кино, только серьёзное, а не малобюджетные фильмы, где Египет снимают на Каспийском море. А вот фантастика меня никогда не привлекала, мне всегда казалось, что в реальной жизни гораздо больше интересного, чем в вымышленном мире.

– Ещё Достоевский говорил: «Никогда не выдумывайте ни фабулы, ни интриг. Берите то, что даёт сама жизнь. Жизнь куда богаче всех наших выдумок», – промолвила Юля.

Я взглянула на неё:

– Тебе нравится Достоевский?

– Я читала «Бесы», «Идиот», ну и «Преступление», естественно. Очень глубокие книги, но к чему ещё говорить, когда уже написаны тысячи рецензий, и лучше, чем в них, уже не скажешь. Имеет значение лишь то, как эти книги повлияли лично на тебя…

Зазвонил телефон.

– Прошу меня извинить, – да, Оля? Что, подъезжаешь? А почему так рано, вроде ещё минут сорок?… Ага… понятно… Ну жди меня, я скоро, пока.

– Ещё раз прошу меня извинить, мне нужно встретить подругу, она сегодня приезжает, а из-за непогоды поезд пустили по другой ветке, вот он пришёл раньше, нужно бежать… Официант, принесите, пожалуйста, счёт.

Я подождала, пока принесут синюю книжку, посмотрела на цифры, вложила несколько купюр и отдала обратно официанту, – сдачу оставьте на чай.

– Так, девушки, всё, покидаю вас.

Встала, взяла со спинки стула сумочку, быстро оправила пальто и ушла.

Я бросила в кипящую воду очищенные клубни картофеля, прикрыла кастрюлю крышкой, обернулась и посмотрела на Ольгу:

– Ну вот, скоро сварится, и ещё у меня есть селёдка и настоящий зелёный лук! Надеюсь, что твои вкусы не изменились?

– Да нет, – ответила Оля и улыбнулась.

Я села рядом с ней:

– Оля… как я ждала тебя… ну почему ты так долго, ты ведь обещала приехать ещё месяц назад?

– Извини, пришлось задержаться, сама понимаешь, – она встала и с наслаждением потянулась, – ну ладно, думаю, важные разговоры лучше вести на голодный желудок, – она обернулась и в упор посмотрела на меня, – я беременна.

– Правда? Ну это… это же здорово… от Стаса?

– Да, от него.

Я притянула её к себе, обхватила руками талию, прижалась головой к животу:

– Оля, Олечка, милая моя… Как же мне было плохо без тебя…

– И я выхожу замуж.

В первый момент я просто не поняла смысла произнесённой ей фразы. Отстранилась, посмотрела на неё:

– Что?

– Я выхожу замуж.

– Как замуж?

– Так. В ЗАГСе.

– За кого?

– За Стаса.

– Но почему? Так быстро, так неожиданно…

– Ну, неожиданно это только для тебя, а для себя я давно уже решила, что если Стас сделает мне предложение, то я соглашусь на него.

– Но зачем? Зачем тебе это?

– Зачем? А ты что, сама не понимаешь?

– Нет.

– И что, даже идей никаких нет?

– Нет… хотя погоди… ты любишь его, так? Ответь, любишь?

Она рассмеялась и снова села:

– Господи, ну какая любовь, о чём ты говоришь! Я выхожу за него, потому что хочу, чтобы у моего ребёнка была нормальная семья! НОРМАЛЬНАЯ, понимаешь? В которой есть папа и есть мама! И чтобы ему никто в след не кричал, что его мать лесбиянка!

– Ты и не лесбиянка.

Она усмехнулась:

– Надеюсь.

– Подожди, а как же Анечка?

– А что Анечка? Он её и видел-то в последний раз два месяца назад, а встречался он с ней всего неделю, и то, только чтобы меня позлить.

– Это он тебе сказал?

– Да.

– И ты что, ему веришь?

– Да.

– Оля, очнись! Да они все так говорят!

– Я верю ему, потому что он отец моего будущего ребёнка, понимаешь ты это? Хотя, куда тебе…

На некоторое время я замолчала. Потом произнесла:

– А как же я?

– А что ты? Ты обеспечена, дай бог каждому, тебе не нужно заботиться о завтрашнем дне. А вот обо мне кто-нибудь подумал? А что если через пару лет ты бросишь меня? И я останусь одна, с ребёнком, без мужа, без денег, без жилья. Что я тогда буду делать?

Я тихо ответила:

– Но ведь ты знаешь, что я никогда так не поступлю.

Она отвернулась, посмотрела в окно, опустила взгляд на свои пальцы, а затем снова подняла голову и резко выдохнула:

– Не знаю! Пойми, Ир, я ничего не знаю! За себя-то не всегда бываешь уверена, а уж за другого человека…

Она встала:

– Ладно… вот и поговорили, я, пожалуй, пойду.

– Погоди, как пойдёшь? Ты же только приехала. Поешь, отдохни…

– Нет, спасибо, я не голодна и не устала, думаю, так будет лучше.

– Но ведь поезд только в семь?

– Ничего, я на вокзале подожду или по городу прогуляюсь, должна же я знать, где моя любимая подружка обосновалась.

– А билет? Ведь билетов может не быть?

Оля вышла в прихожую и начала одеваться.

– У меня уже есть.

– То есть ты и об этом уже позаботилась?

Ответом мне была сработавшая дверная защёлка.

И шипела, плескалась, заливала огонь на конфорке белая пена.

Думаю, пришло время познакомить читателей с героиней нашего романа, то бишь, с вашей покорной слугой. Правда, сведения будут достаточно краткими, практически биографическими. Зовут меня Ирина Владимировна Хрусталёва, закончила МИРЭА – московский государственный институт радиотехники, электроники и автоматики – по специальности "информационные системы и технологии". Прожив первые два десятка лет своей жизни в обычной московской семье, в двадцать один год я волей судьбы оказалась богатой наследницей. Родной брат моего прадеда во время Великой Отечественной войны попал в немецкий плен. После победы, он, справедливо рассудив, что после гитлеровских концлагерей его ждут лагеря сталинские, решил лучше не рисковать и остаться в побеждённой Германии, откуда он в скором времени перебрался в США. Там он открыл своё дело, которое неожиданно оказалось очень прибыльным, и быстро пошёл в гору. Он женился, но детей почему-то не завёл, поэтому, когда после смерти жены задумался о завещании (а его состояние к этому времени составляло несколько миллиардов американских рублей), сам разыскал своих родственников, оставшихся в далёкой России. Даже несмотря на то, что наследство поделилось на несколько частей, на моём банковском счету оказалась сумма, позволяющая не думать о хлебе насущном как минимум следующие лет 20 – 30… Уехать из загазованной столицы мне хотелось уже давно, останавливало одно – мысль о зарплате, в провинции в любом случае не заработаешь таких денег как в Москве. Но теперь подобного рода вопросы отпадали сами собой.

Ольга была моей однокурсницей. Я была влюблена в неё чуть не с того самого дня, когда впервые увидела её в университетской аудитории, но, естественно, не взаимно. Практически всё время обучения она встречалась с молодым человеком, который учился на курс старше, и об их романе, по-моему, знал весь факультет. В середине её четвёртого курса они неожиданно для всех разбежались, а через некоторое время она стала встречаться со Стасом, который тогда работал охранником в каком-то компьютерном магазине. Где-то через год она переселилась из общаги в его холостяцкую двухкомнатную квартиру. И вот спустя более чем два года, в начале мая, они неожиданно очень крупно поссорились так, что Ольга ушла из дома среди ночи в одной лёгкой курточке. Три дня она жила у подруги, благо её муж-дальнобойщик был в то время в рейсе. Ольга планировала снять комнату, но до зарплаты оставалась ещё неделя, а занять было не у кого – с подругой они работали в одной и той же фирме. На четвёртый день она решила навестить Стаса, чтобы забрать оставшиеся у него вещи, и в квартирке, которую за более чем два года привыкла считать своим домом, на кровати, где Стас так часто признавался ей в любви, она застаёт его в недвусмысленной позиции со своей же знакомой, Анечкой. Ещё два дня она жила у той же подруги, а в субботу вернулся муж последней и устроил драгоценной супруге грандиозный скандал касательно того, что он две недели в дороге свету белого не видит, а теперь нормально с любимой женой дома отдохнуть не может. Ольга, благодаря отличной звукопроводности московских многоэтажек, находясь в гостиной, прекрасно слышала их разборки на кухне и, пока супруги выясняли отношения, тихо оделась в прихожей и ушла, благо из всех вещей у неё была только одна сумочка, которую она успела прихватить, сбегая от уже бывшего бойфренда. Отойдя на безопасное (на случай поисков) расстояние, Ольга устроилась на первой же остановке на скамейке и там у неё созрел диковатый план добраться до ближайшего вокзала (благо деньги на проезд в общественном транспорте у неё были) и провести там оставшиеся выходные, а в понедельник занять на работе у кого-нибудь денег, купить газету и звонить по всем номерам подряд в надежде снять комнату где-нибудь не очень далеко от работы.

Теперь представьте, я, возвращаясь из гостей около одиннадцати вечера, стою на светофоре, от нечего делать смотрю по сторонам и вдруг замечаю смутно знакомую фигурку на автобусной остановке. Приглядываюсь и узнаю Ольгу, о которой за два года после окончания университета и думать-то забыла. Естественно, останавливаюсь, выхожу, узнаю, что там, да как.

Так мы и стали с ней жить. С середины июля она начала поговаривать о том, что хочет ребёнка, и в качестве потенциального отца предлагала кандидатуру Стаса. Мне было несколько странно, что она так быстро его простила, но тогда я была готова поддержать любое её начинание. Единственное, именно тогда мне стало особенно тошно в отравленном воздухе столичной агломерации, и я поняла, что откладывать побег на волю более нельзя. Разгреблась кое-как с текущими делами, а попросту говоря, плюнула на всё это и уехала, устроилась на работу преподавателем физики в средней школе. Я предлагала Ольге сделать выбор: уехать со мной сейчас; остаться пока в Москве и приехать позже, когда она выйдет в декретный отпуск: ведь ей всё равно пришлось бы на некоторое время оставить работу, а растить ребёнка хотя бы в первые годы жизни лучше не в окружении выхлопных газов, а в более благоприятных экологических условиях или же вообще не покидать столицу, а я могла бы иногда навещать её. Оля обещала подумать и сообщить мне своё решение, когда вопрос с её беременностью решится окончательно. Уезжая, я понимала, что моё присутствие в данной ситуации, было бы, мягко говоря, не желательным…

Хорошо, что было воскресенье. Я сходила в ближайший супермаркет и вернулась с пятилитровой «бутылочкой» пива. С ней и плей-листом на компьютере я и скоротала оставшийся вечер…

Счастье, что в понедельник мне было к третьему уроку. Но хотя я и провалялась в кровати до 9 утра, это меня не спасло. Голова ужасно раскалывалась, во рту поселилась пустыня Сахара, тошнило и мутило, да и на ногах я держалась не совсем твёрдо (точнее говоря, передвигалась по траектории, более всего напоминающей циклоиду и то при достаточно сильном приближении). Подмывало позвонить в школу и сказать, что заболела (почти так ведь и было), останавливало одно – нельзя давать слабину, неизвестно, сколько ещё таких вечеров предстоит пережить в будущем, а валяться в постели каждый раз – недопустимая роскошь, пей – а дело разумей, уговаривая себя таким образом, я кое-как оделась, с трудом умылась, влила в себя пол-чайника и пол-флакончика освежителя рта, от чего мне опять стало плохо, снова выпила воды, минут через пять всё-таки продышалась и отправилась, наконец, в школу.