Читаем Империя страха онлайн бесплатно

Империя страха

Глава 1

Осеннее небо затянуло хмурыми тучами. С раннего утра зарядил унылый дождь — казалось, что на Москву набросили серое покрывало, сотканное из тоненьких волокон небесной влаги.

Несмотря на час пик, улица Нижние Мневники была абсолютно пустынна — не тарахтел по ней старенький «москвичок», не проносилась крутая иномарка и даже работяги-грузовики не приминали своими мощными протекторами влажный асфальт — как будто многомиллионная армия водителей панически боялась в этот день и час оказаться на извилистой дороге, ведущей в Крылатское.

Вдруг из-за крутого поворота на бешеной скорости вылетела темно-синяя «восьмерка» и, надсадно ревя мотором, пронеслась по многочисленным лужам.

Следом за ней, включив разноцветные мигалки и завывая пронзительной сиреной, стремительно скользила сине-белая «БМВ» патрульно-постовой службы.

Несмотря на отчаянные усилия «Лады» оторваться от преследования, расстояние между машинами неумолимо сокращалось: пятьдесят метров... двадцать... десять... — и вот автомобиль

автоинспекции поравнялся с «восьмеркой», стараясь прижать отечественную тачку к обочине.

Из окна милицейского авто высунулась здоровенная физиономия милицейского офицера—в руках мент держал короткоствольный автомат Калашникова, направленный на водителя темно-синих «Жигулей», и что-то надсадно орал, пытаясь перекричать грохот работающих моторов и пронзительный писк резины по мокрому асфальту.

Наконец инспектору надоело рвать голосовые связки, и он пустил в ход оружие — короткая очередь огненным шквалом вылетела из стального раструба пламегасителя.

Преследуемый автомобиль на какой-то миг потерял управление и завилял из стороны в сторону, как пьяная шлюха после бурно проведенной ночи.

И вдруг «восьмерка» налетела правыми колесами на какой-то металлический предмет, валявшийся у обочины, и в следующую секунду взлетела в воздух, как будто у нее выросли крылья. В полете машину перевернуло, и, пролетев метров двадцать, она приземлилась — скольжение продолжалось, но уже на крыше, металл выбивал из асфальта густой сноп ослепительных искр.

Сидящий за рулем патрульного «БМВ» милиционер резко нажал на тормоз, и автомобиль бросило в сторону, а затем отчаянно завертело по пустынной трассе. Со стороны могло показаться, что сине-белая иномарка закружилась в чарующем вальсе.

Но едва гаишная тачка прекратила этот танец, замерев в нескольких метрах от «Лады», как округу потряс оглушительный взрыв.

В считанные секунды «восьмерка» превратилась в пылающий факел.

И тут произошло совершенно неожиданное: от бетонного забора, ограждавшего какое-то предприятие, отделились две фигуры пожарников с брандспойтами в руках — мощные струи воды в мгновение ока сбили бушующее пламя с автомобиля.

Над местом разыгравшейся «трагедии» пронеслась отчетливая фраза, усиленная громкоговорящей аппаратурой:

— Стоп мотор! Снято. Всем спасибо!

В ту же секунду из милицейской машины выскочили двое «милиционеров» и проворно подскочили к темно-синим «Жигулям» — в компании с пожарниками и еще Бог весть откуда взявшимися мужчинами они принялись переворачивать «восьмерку» на колеса.

Когда «зубило» встало на шасси, недавние преследователи резко распахнули водительскую дверцу, склонились над привязанным к креслу человеком и принялись отстегивать плоские ремни.

Спустя пару минут водитель «Жигулей» был аккуратно извлечен из машины, но, к огромному удивлению окружающих, он был без сознания.

— Иваныч! — кто-то принялся трясти мужчину за плечо, — Иваныч, что с тобой?

— Снимайте с него шлем! Позовите врача! Быстрее! — заорал мнимый милиционер с широкой физиономией и пробормотал себе под нос: — Как же так получилось?

Тем временем доктор уже склонился над потерявшим сознание каскадером. Его слуха коснулась брошенная в замешательстве фраза «милиционера», и он недовольно проворчав:

— Как случилось? Голову нужно было при­вязать к подголовнику.

Говоря все это, врач сунул под нос трюкачу ватку, намоченную нашатырным спиртом, и принялся закатывать рукав черного комбинезо­на, чтобы сделать укол.

Тонкая, блестящая игла, направляемая опыт­ной рукой медика, легко вошла в толстую вену мужчины.

По мере того как лекарство растворялось в крови, к каскадеру возвращалась жизнь — с ви­димым трудом раскрылись тяжелые веки, и на мир уставились изумленные темно-карие глаза. Наконец суровое лицо с переломанным у осно­вания носом, сплошь покрытое многочислен­ными рубцами старых шрамов, расплылось в легкой усмешке.

— Ну как дела? — едва шевелящимися губа­ми задал вопрос пострадавший.

— Он еще спрашивает! — отозвался врач.

И присутствующие разразились громким хо­хотом, наблюдая за тем, как Иваныч медленно пытается встать на негнущихся ногах.

Расстегнув пуговицы форменной рубашки, «инспектор» протянул товарищу руку и доволь­но произнес:

— Классно ты ее перевернул, Ваня, — он указал на застывшую «восьмерку». — Только в следующий раз надо будет голову привязывать, а то оторвется.

Иваныч демонстративно потер загрубевшей ладонью мускулистую шею и сказал:

— Это точно. Переворот я помню, а вот как плюхнулся на землю — будто бы пробки вывер­нули: темнота, глухота и ничего больше.

Говоря все это, каскадер медленно поднялся на ноги, опираясь на протянутую руку товари­ща. Это был крепкий, широкоплечий мужчина высокого роста , в его ладно скроенной фигуре ощущалась скрытая сила и воля.

В этот момент к группе приблизились трое офицеров ГАИ — на этот раз настоящих — и принялись неистово трясти руку человека с пе­реломанным носом.

При этом один из них изумленно и востор­женно произнес:

— Ну вы даете, ребята! Я просто обалдел, честное слово. Вы что — и в жизни так носи­тесь?

— Нет, — улыбнулся Иваныч, — в жизни мы соблюдаем правила дорожного движения и ста­раемся не портить отношений с мен.... — грубое словно едва не сорвалось с его губ, но он тороп­ливо поправился: — ...с гаишниками.

Инспектора дружно заржали, оставив без вни­мания наполовину произнесенную колкость, а затем все тот же офицер дружелюбно протянул:

—Да ладно, чего уж там, называй вещи сво­ими именами. Меня и жена и сын называют ментом поганым, но я не обижаюсь — привык.

До слуха беседующих мужчин долетели не­сколько слов со стороны режиссерской машины:

— Чижов! Ваня, иди сюда!

— Извини, друг, — торопливо бросил Ива­ныч и отправился к зовущему его человеку.

Маленький круглый толстячок с обширной проплешиной на крупной голове и хитрыми, бе­гающими глазками вопросительно уставился на подошедшего каскадера. Затем спросил:

— Ну что, ты подумал над моим предложе­нием?

— Слушай, Гоша, — презрительно оскалился трюкач, — я всегда знал, что директора кар­тин в большинстве своем жлобы, но такую сво­лочь, как ты, я встречаю впервые.

Гоша злобно сверкнул глазками, но ответить резкостью не решился. Высокий, широкопле­чий атлет Чижов явно был в другой весовой ка­тегории и при желании смог бы переломить ди­ректора пополам без особых физических затрат.

Между тем Иваныч продолжал:

— Никаких денег я с тобой делить не буду и ребят обманывать тоже не собираюсь. Заплати нам честно все, что положено по смете, и никог­да больше не подходи ко мне с такими предло­жениями.

Отведя смущенный взгляд в сторону, Гоша тихо, но отчетливо прошипел:

— Сейчас денег нет, приедешь послезавтра на студию, там и рассчитаемся.

— Да ты что? — вскипел каскадер. — У меня нет ни копейки, ты же обещал сегодня выпла­тить всю сумму!

Уставившись в оплывшее жиром лицо собе­седника, Иван выдержал короткую паузу, а за­тем попросил:

— Ну не можешь все, дай хоть часть, Я же тебе говорил, что у моей жены сегодня день рождения...

— Не-ту, — прослюнявил директор и демон­стративно отвернулся от каскадера, бросив че­рез плечо: — Твоя жена — твои проблемы.

Глядя на то, как низкорослая фигурка толс­тяка засеменила коротенькими ножульками в сторону киношного фургона, Чижов несколько секунд раздумывая, как поступить дальше. Вдруг его лицо перекосило от нервного озлобления и он в два прыжка настиг коротышку.

Стальные пальцы мертвой хваткой впились в двойной подбородок, а из горла каскадера вы­летали резкие, как будто рубленные топором фразы:

— Ну смотри, Гоша, если через день я не отдам пацанам всех денег, можешь распрощать­ся со своей жирной задницей. Пришибу, как во­нючего таракана!

По дородному тельцу директора пробежала дрожь неприкрытого страха. Он уже собирался переменить свое решение и отдать деньги сей­час, но Чижов резко отвернулся и зашагал к сто­ящим в сторонке приятелям, с интересом на­блюдавшим разыгравшуюся сценку.

— Извините, ребята, но денег сегодня не будет, — скорбно сообщил им Иваныч, отводя взгляд в сторону, — Гоша сказал подождать до послезавтра,

— Дда Ббог с-с-с ним, — заикаясь протянул один из парней, привычным жестом поправив белобрысую челку, — нни-и-ичего друггого я и нне о-о-ожиддал.

— Проживем пару дней, — поддержал при­ятеля «милиционер», — не умрем с голоду.

Чижов поспешно кивнул и отправился пере­одеваться. Вместо черного облегающего комби­незона на нем появились синие джинсы и толс­тый вязаный свитер в крупную полоску.

Метрах в ста от места съемок стояли не­сколько автомобилей: здесь было два новеньких «Опеля», подержанный «Джип-Чироки» и блес­тящий черным лаком «Мерседес». Но Иваныч миновал заграничные тачки, наградив их откро­венно завистливым взором, и уселся за руль ста­ренькой, потрепанной «шестерки» светло-желтого цвета, ощетинившейся ржавыми пятнами прогнившего кузова.

Мотор завелся с первого раза — двигатель был единственной гордостью «Жигулей», по­тому что его отлаживали приятели Чижова из НАМИ, — и машина резко сорвалась с места, устремляясь в сторону метро «Полежаевская».

Видавшая виды магнитола неторопливо же­вала кассету, выплевывая в хрипящие динами­ки обрывки отечественного шлягера очередной длинноногой примадонны, чьи певческие спо­собности начинались и заканчивались длиной ног (если судить по фотографии на обложке кас­сеты.

Наконец Чижову это надоело и он включил приемник.

— ...косметика от фирмы «Орифлейм» — что может быть лучше этого подарка для любимой женщины? — приторным голоском с грудным придыханием спрашивала рекламная мадам.

В сердцах сплюнув, Иваныч резко выклю­чил радио и досадливо стукнул плотно сжатым кулаком по собственному колену.

В этот момент «шестерка» поравнялась со станцией метро, и Ваня лихо припарковался под запрещающим знаком. Оставив ключи в замке зажигания, он неторопливо вылез из машины и зашагал в сторону многочисленных бабок, тор­гующих цветами.

Через пять минут Иваныч окончательно убе­дился, что его скромных грошей, оставшихся от прошлого заработка, едва ли хватит на то, чтобы купить целлофановую обертку от алых роз — о букете нечего было и мечтать.

Вернувшись к брошенному автомобилю, он обнаружил рядом с ним патрульную машину ГАИ.

Молоденький сержантик, с выражением яв­ного превосходства на безусом лице, деловито откручивал номерной знак. Завидев хозяина тачки, мент преобразился — со стороны могло показаться, что это не обычный инспектор, а как минимум начальник всего милицейского ве­домства.

— Ну что, нарвался на неприятности, — проблеял гаишник, явно гордившийся собой в эту минуту и представляя себя по меньшей мере сыщиком с Петровки, задержавшим матерого уголовника, — давай документы. По-моему, ты уже приехал.

— Да пошел ты... — злобно огрызнулся кас­кадер, усаживаясь за руль.

Сержант на миг опешил (он даже не мог и предположить, что с ним, представителем зако­на, могут так разговаривать), но тут же взял себя в руки и, срываясь на пронзительный писк, за­верещат:

— Документы, я сказал! — Непослушными пальцами сержантик пытался достать из ремен­ной кобуры табельное оружие, но это ему долго не удавалось.

Тем временем Иваныч неторопливо извлек из кармана техпаспорт и права, но вместо того, чтобы отдать их инспектору, швырнул бумаги на дорогу, бросив пренебрежительное:

— Подавись ты ими...

Пока сержант размышлял над тем, как по­ступить, «шестерка» взревела форсированным двигателем и резко рванулась вперед.

Подобрав документы, гаишник бросился к поджидавшей его машине и, запрыгнув на переднее сиденье, выпалил на одном дыхании мол­чаливому напарнику, сидящему за рулем: — —Давай за ним!

Громогласный вой милицейской сирены вмиг огласил окрестности, привлекая внимание мно­гочисленных прохожих.

А Иваныч, ощутив себя в привычной ситуа­ции, требующей собранности и крайней сосре­доточенности, принялся маневрировать между автомобилями. Светло-желтый «жигуль», слов­но нож в масло, входил в густой поток транспор­та, разрезая его на мелкие островки паники.

Патрульная машина стремилась не отста­вать, но ее водителю явно не хватало мастерства, да и лошадиных сил у его автомобиля было го­раздо меньше.

Поглядывая в зеркало заднего вида, Чижов откровенно куражился над преследователями — он то сбрасывал скорость, давая таким образом гаишникам приблизиться, то вновь принимался стремительно уходить вперед.

Но вдруг из-за поворота выскочила мили­цейская «Ауди» и перегородила дорогу наруши­телю.

Ваня едва успел увернуться от лобового уда­ра и нажал на тормоз — любой другой на его месте уже бы расплющился между рулем и си­деньем;

Из подоспевшего на помощь коллегам авто выскочили двое офицеров — один с капитан­скими погонами, а второй престарелый лейте­нант — и бросились к Чижову, наведя на него стволы табельных пистолетов,

Кривая усмешка коснулась губ трюкача, и он покорно поднял руки, сдаваясь на милость победителей. О возможных последствиях своего ухарства он в эту секунду даже не думал.

Почти в упор к бамперу «шестерки» при­ткнулся автомобиль преследователей, и в сле­дующую секунду молоденький сержант бросил­ся на нерадивого автовладельца. Окрыленный поддержкой соратников, мент попытался изо всех сил ударить Иваныча, но огромный кулак того, врезавшись в раскрытую пасть молокосо­са, уронил его на асфальт.

Округлив глаза, желторотый страж порядка уставился на обидчика, как бы не веря в реаль­ность происходящего. Из приоткрытого рта тон­кой струйкой потекла темно-бурая кровь, а к нижней губе прилип выбитый зуб.

Офицеры тоже растерялись, но лишь на один момент — спустя секунду они подскочили к Чижову и приставили к его голове вороненые стволы.

Неожиданно для Вани над самым ухом по­слышался удивленный возглас одного из мили­ционеров:

— Да это же каскадер! Ты Чижов?

— Ну... — недружелюбно пробурчал Ива­ныч.

Внимательно всмотревшись в лицо милици­онера, Ваня узнал в том своего недавнего по­читателя, не более получаса назад интенсивно трясшего мозолистую ладонь трюкача.

Опустив пистолеты, инспектора переводили удивленные взгляды с поверженного сержанти­ка на застывшего задержанного.

— Что случилось? — прервал паузу капитан.

— Остановился на запрещающий знак и отказался предъявить документы, — поспешно выпалил безусый юнец, перечисляя прегрешения каскадера, — да еще и высказывался в нецензурной форме... всякими выражениями.

Пристально посмотрев в глаза Иваныча, все тот же капитан спросил:

— Это правда, что ты высказывался, — он явно передразнивал косноязычного соратника, — всякими нецензурными выражениями?

Улыбка озарила лицо с переломанным носом, и Иван сдержанно заговорил: