Читаем Книга про Ваську, не кота, а девочку, немного про кота и много про её родных и друзей онлайн бесплатно

Глава I. Июнь. Новый дом.

День выдался жизнерадостный. На шелестящих зелёных бульварах шумели воробьи и глухо переговаривались голуби. По бесконечному незабудковому небу тут и там были разбросаны ромашковые лепестки облаков. Хулиганистое солнышко горело жёлтой сердцевиной, гляделось в окна высоких домов, отражалось от только что опрысканного поливальной машиной асфальта, заставляя едущих по нему водителей морщиться и улыбаться.

Одним из таких весельчаков поневоле (хотя, почему поневоле? Как раз наоборот, в силу собственной воли и неунывающего характера!) был уже не совсем молодой, но ещё совсем не старый бородач с добрым взглядом и смешной надписью «Зю» («ом» – примеч. автора) на футболке. Обозначали они, наверняка, не что иное, как первые буквы его не менее смешной фамилии – Зюнечкин. Звали мужчину Филиппом, и в секунду, когда его не слишком дорогая и не слишком новая иномарка проехала мимо таблички с перечёркнутым словом «Москва», началась наша абсолютно взаправдашняя и всамделишная история.

-Что же мы творим?! – всплеснула руками сидевшая рядом с водителем женщина с кучерявыми каштановыми волосами. Лицо её было худым и бледным, словно его нарисовали на узкой полоске бумаги, а затем вырезали, забыв раскрасить. – Мы совершаем сумасбродную ошибку! Ты ведь знаешь,  как тяжело найти общий язык с моей мамой.

– Тысячу раз всё проговорили, Улечка, – терпеливо вздохнув, начал Филипп.

Их круглощёкая, румяная, в противовес маме, шестилетняя дочь Васька, хоть была вмурована в стену разнокалиберных коробок и придавлена исполинским фикусом в кадке с подписью «Витёк», встрепенулась на заднем сидении. Она живо представила, как было бы неудобно и неприятно, когда б у мамы с бабушкой появился длиннющий розовый общий язык, соединяющийся посередине. Говорить с его помощью ни для кого из них оказалось бы невозможным. Хотя… это, пожалуй, плюс.

Мечты унесли девочку в мир, в котором она одной рукой ест варенье из припасённой на зиму банки уже летом, а на другой сушит накрашенные маминой губной помадой ногти. И никто не произносит ни слова упрёка. Даже если очень хочет – ха-ха!

Правда, тогда взрослые не смогли бы ничего съесть и, скорее всего, умерли бы с голоду. Этот минус, увы, перевешивал привлекательные предыдущие доводы. Васька огорчилась и вернулась в реальность.

– В стране кризис, люди не устраивают столько праздников, сколько раньше. Моя зарплата упала. Да и тебя… сократили из редакции, – отчего-то смущённо и виновато продолжал папа, хотя здесь он был совершенно ни при чём. – Снимать квартиру и одновременно выплачивать ипотеку мы больше не можем. Надо чем-то жертвовать. Перекантуемся пока на даче. Это же всего на год, не больше. Пролетит – не заметишь! А там въедем в новую квартиру, только свою, только нашу, заживё-ём! – он широко улыбнулся в пшеничные усы и мечтательно зажмурил глаза.

– Да вот же она, наша маленькая река! – возбуждённо закричала Васька. В кусочке окна между торчащими лыжами и пыльной, явно ни разу не распакованной коробкой «ВАЖНОЕ. 2000 ГОД», показались высокий жираф подъёмного крана и разноцветный фасад недостроенного дома.

За ним – девочка помнила, но не могла увидеть с дороги – простирался сосновый лес и плескалась крошечная речка Пичужка. Папа смог бы переплыть её в несколько гребков. Мама же с категоричным видом утверждала, что купаться там стоит лишь тем, кто хочет стать человеком-рыбой со спинным плавником и жабрами. (Слишком утончённая для «Бэтмена» и «Человека-паука», своей характеристикой она думала раз и навсегда отвадить Фила с Васькой от воды. Нет, правда, как можно считать себя образованным человеком, не прочитав ни одного комикса?)

Тем не менее, несмотря на мелочи, новый подмосковный район получил гордое название «У реки». И – не придерёшься – вполне законно.

– Вот именно, маленькая река! – с энтузиазмом подхватил папа. – А у бабушки река будет большая! Я наконец-то с удочкой посижу. Новые снасти себе купил, японские. Дороги-и-и, – не удержавшись, он кинул через плечо исполненный нежности взгляд, попавший в дочку, но предназначавшийся явно не ей. – Да и жить теперь всё равно будем близко!

Ульян, гляди на вещи позитивней! Здоровье поправишь. А то спишь плохо, голова болит и нервишки… совсем расшалились. Потом снова постоянную работу найдёшь. А мама твоя нам помогать сможет! С Васькой вот будет оставаться!

От этой мысли и без того кислая женщина скривилась как от засунутого в рот целиком лимона, а девочка заныла:

– Не хочуууу с баааабушкой… лучше бы я в свой саааадик ходила… как раааньше…

Тут Василиса загрустила не на шутку. С детским садом возле дома её связывало многое: пламенеющие по осени клёны, в которых играли в прятки, зимние крепости, украшенные специально замороженным разноцветным льдом, посадки свежей зелени в теплице по весне, всегда бодрый и без шапки, несмотря на залысины, охранник Санпалыч, две воспитательницы (одна беленькая, другая чёрненькая, но обе любименькие!) и, конечно, её группа, 25 ребят, с которыми за 3 года жизни было съедено сто пудов соли, снега, песка, травы и один большой червяк.

Да, сколько чудесного случалось! То есть, по-честному, всякое случалось. Но чудесного всё же больше. А теперь что у Васьки от всех от них осталось? Воспоминания и фотографии в мамином телефоне. Правда, есть ещё настоящее супер-пупер-сокровище – это папа, молодец, придумал! – майка-незабывайка.

В последний день занятий девочка пришла в садик в специально купленной белой футболке и с набором маркеров, которыми можно писать по ткани. Представляете, ребята рисовали прямо на Ваське! Кто умел, тот буквы выводил, имена свои на память, а кто нет – от души калякал маляки и чертил черт-те-что. Получилось здорово… нет… не-за-бы-ва-е-мо!

Мама поклялась незабывайку ни при каких обстоятельствах не стирать, а папа разрешил носить с собой в рюкзаке. Чтобы, если память вдруг где-то заблудится, достать дорогую сердцу вещь и сразу вспомнить обо всех дружеских проделках.

– Да, на даче старых друзей с нами не будет, – грустно вздохнула Ульяна, ласково посмотрев на дочку и прочитав её мысли, как откуда-то умеют все мамы.

– Зато будут новые! – немного чересчур воодушевлённо возразил Филипп. – Новые друзья, погода, природа, целый огромный неизведанный мир! Девочки мои, вам понравится! Да вот мы уже и приехали.

Автомобиль сбавил скорость, свернул на неасфальтированную дорогу и слегка закачался из стороны сторону, поднимая клубы пыли.

Впереди тянулся ржавый сетчатый забор, пытаясь сдержать величественный лес, который разорвал бы его, как ниточку, едва пожелав выбраться наружу. Посередине висела полосатая колбаска шлагбаума, за которой виднелись сплошь поросшие зеленью дачные домики разных форм, цветов и размеров.

Из крошечной избушки на въезде вышел старичок таджик с лукавыми морщинками вокруг глаз, спросил, к кому прибыли, и указал направление: следующий же участок. Да Зюнечкины и так это знали.

Хотя, по правде говоря, саму бабушку Васька знала не слишком-то хорошо.

Во-первых, до недавнего времени та всё время работала, руководила и заниматься внучкой ей было попросту некогда. Когда же она всё-таки вышла на пенсию, разом вдруг продала московскую квариру, купила загородный дом с огородом и с головой ушла в грядки. А во-вторых, и, пожалуй, в главных, мама с бабушкой встречались нечасто, потому что никогда особенно не ладили.

Оттого-то, завидев свою мать на подъездной дорожке, Ульяна вытянулась в струну, закрыла глаза и глубоко-глубоко вздохнула, словно перед прыжком со скалы в бездонное бушующее море.

Остановив машину, обменявшись приветствиями и расцеловавшись с хозяйкой, папа начал деловито выгружать вещи на лужайку. Бледная и гораздо менее решительная мама последовала его примеру. Васька же глядела на встретившую их пожилую женщину с опаской и восхищением одновременно.

Было в ней что-то от древнего полководца: высокая, крепко сбитая, в разы больше своей тщедушной дочери, с тяжёлым узлом седых волос на затылке и пламенно-алым фартуком на необъятном животе, стояла она, сдвинув густые брови, уперев руки в бока, и закрывала солнце – по крайней мере, шестилетней девочке.

С одного бабушкиного плеча свисал, словно боевой плащ, яркий платок, обильно украшенный цветами и бахромой, а на другом, как хищная птица, неподвижно восседал большущий полосатый кот и смотрел на девочку немигающими жёлтыми глазами.

– А как его зовут? – выпалила Васька вместо «здравствуй».

– Да как тебя! – нахмурившись пуще прежнего, но всё же проигнорировав бестактность внучки, произнесла бабушка. Голос у неё был резкий, громкий, хорошо поставленный – точь-в-точь, как у директора детского сада. Одно слово, начальственный. – Я всегда говорила: глупо называть ребёнка, тем более девочку, кошачьим именем.

– Чья бы корова мычала, – давно готовая, моментально нырнула в ледяную воду Ульяна. – Владлена Тракторовна!!!

Папа, не успевший вовремя удержать жену и понимающий, что с профилактикой конфликта опоздал, закрыл рукой глаза.

– Как ты смеешь так разговаривать с приютившей тебя матерью? – столь же молниеносно ринулась в контратаку старушка (если кто-то рискнёт её так назвать). – В наше время такого не было! Я названа в честь самого Владимира Ленина, вождя мирового пролетариата…

– … бандита, жулика и казнокрада, – воспользовавшись паузой закончила за неё Ульяна.

– Не сметь рассуждать о том, чего не знаешь! – рассвирепела бабушка. Вены на её шее вздулись, обвислые щёки грозно задрожали, карие глаза на мгновение вспыхнули жёлтым, словно у кота Васьки, светом.

Сам кот, видимо, во всём солидарный с хозяйкой, резко спрыгнул на четыре лапы прямо перед мамиными балетками, вздыбил серую спину и устрашающе зашипел.

Поверженная Ульяна в испуге юркнула за мужа, а Владлена Тракторовна, вознесшая, чтобы погрозить кулаком, руку, лишь махнула на дочь, не дожидаясь помощи, подхватила две самые неподъёмные сумки и скрылась с ними в глубине дома. Довольный питомец со вскинутым хвостом и великодушием победителя двинулся ей вслед. Собравшийся было ринуться туда же отбирать тяжёлую ношу Филипп, взглянул на готовую вот-вот расплакаться жену и остался её утешать:

– Ну Улечка… Зюнечка моя, ну…

Васька – не кот, а девочка – потрусила через тёмную прихожую в кухню: туда, где бабушка уже вовсю шуршала пакетами.

– Бабуль, а что это у тебя за прозвище такое чудное, Тракторовна?

– Не прозвище, а отчество! – строго обрубила бабушка фразу вместе с горбушкой хлеба. Затем, сунув Ваське пакет с зеленью едва ли не с неё размером – «на-ка вот, подержи!» – стала ловко разбирать его и рассказывать.

– Трактор – так папу моего звали. Смотри-ка не смейся, схлопочешь! Нормальное имя для Советского Союза.

И снисходительно пояснила, увидев во внучкиных глазах непонимание:

– Это в прошлом веке страна так наша называлась. Тогда только первый отечественный трактор выпустили, гордились очень, детей в честь него называли. Верили в труд, в общую идею, в светлое будущее. Не то что сейчас: вообще никто ни во что не верит…

– В прошлом веке? – не дослушала Васька ворчаний, силясь вообразить такую старину по просмотренным мультикам. – Это когда все во дворцах жили и носили платья красивучие, с бантиками?

Она мечтательно зажмурилась, мысленно примеряя на себя переливающуюся корону.

– Ага! – хмыкнула, вновь уперев руки в боки, бабушка. – Еду им приносили феи, бельё стирали русалки, а огород вспахивали… даже не знаю кто… динозавры!

– Вот не надо гусных гусинуаций, – надувшаяся девочка, точь-в-точь, как ей казалось повторила за мамой её любимую фразу. – Я знаю, что во времена динозавров никакой трактор не могли придумать. Людей ещё не было, даже волшебных!

Она представила на секунду прекрасную принцессу, любующуюся из стрельчатого окошка башни стараниями трудолюбивого динозавра, как вдруг с улицы появился папа с увесистыми пакетами в одной руке и своими ненаглядными удочками в другой.

– Куда я могу убрать снасти, чтобы они никому не мешали? – спросил он.

Васька поспешила ретироваться, чтобы, боже упаси, снова не пришлось помогать.

Васька-кот вальяжно направился ей вслед, кинув предварительно на хозяйку успокаивающий взгляд: не бойся, мол, я пригляжу, и за ней, и за домом. И, если Филиппу не померещилось с дороги, та ответила ему лёгким кивком.

 Дом был двухэтажный, небольшой, но Владлене Тракторовне с питомцем более чем хватало. Внизу помимо прихожей («сеней» как упорно именовала её бабушка) и большой кухни с настоящей русской печкой, была забитая хламом кладовая. Наверху располагались ванная и три небольшие комнатки.

Одну из них – ту, что во избежание неприятностей, не имела выхода на балкон – с покатым потолком и солнечными жёлтыми стенами, сделали Васькиной спальней. Из неё не было видно огорода, зато открывался замечательный обзор улицы.

Напротив раскинулся огромный соседский участок, неновый, с высокими деревьями и аж тремя непохожими друг на друга домиками между. Оттуда доносился шум. Явно играли дети, что не могло не обнадёживать израненное разлукой с друзьями Васькино сердце.

Тут откуда-то раздалось зычное папино «Булочкаааа!». Он так смешно звал дочурку, когда хотел взбодрить, поддразнить или утешить. «Булочкаааа! Айда гулять!».

Прислушиваться да приглядываться стало некогда: возможность встретить ребят на улице куда заманчивее, чем высматривать их в окно, правда ведь? Кот лишь лениво посмотрел ей вслед, не одобряя суеты и спешки.

 Взрослые уже разложили по местам почти все вещи. Осталась лишь кучка продуктов на кухонном столе.

Мама делала робкие попытки помочь, но бабушка пресекала их, словно сорняки на грядке, на корню:

– Кухня маленькая, – заявляла она, хотя после типовых 6-ти метров в панельном доме помещение казалось огромным. – Толкаться нам здесь, что ли?! Идите осматривайтесь, привыкайте, я сама всё сделаю.

И, подумав, строго добавила:

–Но сильно не задерживайтесь! Обед скоро будет готов!

– Мама, я тут привезла… руккола вот… нут… горох такой, надо замочить… кунжут… хумус сделаем… мы здоровый образ жизни ведём, правильно питаемся… – мялась Ульяна, заламывая длинные пальцы.

Владлена Тракторовна вновь отмахнулась от неё, как от назойливой мухи:

– Я что по-твоему, продукты не способна разложить? Иль готовить не умею? Советы мне вздумала давать?! – папа, в отчаянии замотав головой, решительно вытеснил жену в прихожую. Васька вприпрыжку пустилась следом, услышав за спиной:

– Ишь! Яйца курицу учить…