Читаем Финская оккупация Петрозаводска. 1941-1944 онлайн бесплатно

Монография «Яанислинна. Петрозаводск в годы финской ок­купации 1941-1944» была издана в 1989 г. в научной серии Фин­ляндского исторического общества. Книга встретила хороший прием, и высказывалась идея о переводе ее на русский язык, тогда не осуществленная. Я очень рад, что сейчас она материа­лизовалась, и жители современного Петрозаводска, а также все интересующиеся этой темой россияне могут познакомиться на родном языке с историей города периода войны.

Хотелось бы высказать благодарность профессору истории Петрозаводского университета Юрию Килину, инициатива и активность которого сыграли основную роль в осуществлении этого издательского проекта. Профессор Килин также перевел некоторые части книги и отредактировал весь перевод. Особен­но следует поблагодарить издателя книги Алексея Ремизова, вклад которого позволил реализовать этот проект практически.

Эспоо. Октябрь 2005 года

Юкка Куломаа

Я вспоминаю свое первое знакомство с оккупированным Пет­розаводском вместе с рядовым Виириля и другими героями ро­мана «Неизвестный солдат» Вяйнё Линны, произошедшее много лет назад. В памяти навсегда остались яркие картины начального периода власти финнов: пьянки после захвата города, Верочки и возгласы «клево!». С другой стороны, из фотографий в книгах по военной истории припоминаются непривычного облика дере­вянные дома, сгоревшие каменные здания с черными оконными провалами, местные жители в ватниках. Кто-то из старших родс­твенников-мужчин рассказал однажды, что в свое время побывал в Петрозаводске.

Позднее, во время работы в Военном архиве, мне с помощью документов представилась возможность познакомиться с различ­ными периодами жизни оккупированного и переименованного города и уточнить свои оказавшиеся весьма приблизительными представления. Так появилась эта необычная работа по локаль­ной истории: с одной стороны, рассказ о велико-финляндском оптимизме и желании помочь соплеменникам, с другой — о пра­ве сильного и дискриминации по национальному признаку. Го­род Яанислинна оказался многоликим сообществом.

В подготовке моего труда оказали поддержку многие люди. В первую очередь хочу сердечно поблагодарить доцента Сеппо Цеттерберга. Благодаря его воодушевляющей поддержке сей­час у читателя в руках результат работы — в напечатанном виде. Доцент Антги Лайне, глубоко изучивший историю оккупации Восточной Карелии, прочитав рукопись, предложил внести не­которые дополнения. Благодарю Финляндское историческое об­щество за то, что книга «Aanislinna» публикуется в его авторитет­ной серии. Мой друг Рауно Энден, энергичный исполнительный секретарь общества, отвечал за вопросы, связанные с изданием книги. Он также оформил обложку. Окончательные варианты карт и схем подготовил магистр Пер-Гуннар Йоханссон, а резю­ме на английский язык перевел Джон Десбороу. В подборе фо­тографий помогали музейное ведомство и фотоцентр Главного штаба армии.

Коллеги по работе Кирсти, Пяйви и Илкка были вынуждены все это время выслушивать мои рассказы об Яанислинне. Они стойко перенесли это испытание.

Эспоо. Матинкюля. 25 февраля 1989 года

Юкка Куломаа

1. На территории, захваченной вооруженными силами Финляндии, на­селение обязано безоговорочно выполнять касающиеся его распоряжения военных властей. Любое неповиновение отданным распоряжениям, а также действия, которые могут нанести вред вооруженным силам Финляндии или оказать помощь их противнику, наказываются по законам военного времени.

2. Жители захваченной территории должны по требованию военных властей давать сведения о себе, членах семьи и месте жительства.

3. Имеющиеся у жителей оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества, а также оставленное противником вооружение следует немедленно сдать или заявить о них военным властям.

4. За шпионскую деятельность будет наказан каждый, кто передает про­тивнику сведения о вооруженных силах Финляндии, войсках, их передви­жениях или другую информацию, которая может оказать помощь против­нику, а также собирает или пытается собирать такие сведения. За сокрытие солдат противника или оказание им помощи полагается строгое наказание.

5. Житель захваченной территории, не состоящий на военной службе и не одетый в военную форму, который с оружием в руках будет сопро­тивляться или наносить вред вооруженным силам Финляндии, в случае задержания считается не военнопленным, а преступником, заслужившим смертную казнь.

6. Уничтожение, поджоги или нанесение ущерба всем видам собственнос­ти: продовольствию, скоту, фуражу, зданиям или лесам, независимо от того, принадлежит ли она государству или самому населению, строго запрещены.

7. Жители на захваченной территории должны оставаться в местах своего проживания, продолжая усердно и тщательно обрабатывать поля и ухажи­вать за скотом. Перемещение в другие местности без разрешения военных властей запрещено. Если военные власти отдают распоряжение о переезде в другой населенный пункт, жители обязаны переехать и находиться там.

8. Так же как и граждане Финляндии, жители захваченной территории несут трудовую повинность. По распоряжению властей они обязаны обра­батывать землю, убирать урожай или выполнять другие виды назначен­ных им работ усердно и добросовестно.

9. Право суда на захваченной территории принадлежит полевым судам вооруженных сил Финляндии. Все преступления, совершенные жителями этой территории, передаются для рассмотрения в эти суды, которые будут применять к людям, совершившим преступление, всю тяжесть военных за­конов Финляндии.

Главная ставка Главнокомандующий вооруженными силами

Финляндии Маршал Маннергейм 10 июля 1941 г.

«Первыми признаками приближения к захваченному городу яв­ляются огромные глинисто-серые столбы дыма, поднимающиеся из-за Петрозаводской губы, где все еще горит Соломенное. А сам Петрозаводск таится за лесистыми холмами до тех пор, пока ма­шина не пересечет Мурманскую железную дорогу и не повернет круто вправо — только теперь появляются здания городской ок­раины. Сначала бросаются в глаза новые кирпичные постройки. Они представляют собой настолько типичные образцы современ­ной советской архитектуры, что сразу вызывают в памяти облик то ли Куйбышева, то ли Сталинграда. А так город — это самая ди­кая смесь прежней деревянной и нынешней кирпичной архитек­туры. Весь центр дымит и чадит после пожаров, многие дома еще объяты пламенем. Степень разрушения монументальных зданий центра устрашает. Первое впечатление такое, что неоклассичес­кая архитектура Административной площади[1] выделяется как бы отдельным островком посреди этого моря разрушений.

Внизу, в порту, все еще заметны следы захвата. С бледными и напряженными лицами солдаты садятся в десантные лодки, ко­торые под облачным небом помчатся по холодным арктическим волнам Онего к противоположному чернильно-синему берегу».

Так описывал свой приезд в захваченный накануне финнами Петрозаводск фронтовой корреспондент Карельской армии Олави Пааволайнен. Прорыв наступающих передовых частей на ули­цы горящей столицы Советской Карелии 1 октября 1941 г. стал одним из знаменательных событий военных действий. В их ходе в течение неполных трех месяцев были возвращены территории, утраченные после заключения мирного договора 1940 г., а войс­ка продвинулись далеко за пределы этих рубежей в Восточную Карелию, вплоть до Свири и Онежского озера.

В стратегическом смысле занятие Петрозаводска, правда, не имело решающего значения, поскольку цели, намеченные на Масельгском и Беломорском направлениях, были все еще дале­ки от достижения. Тем не менее у советских войск была захваче­на важная для ведения боевых действий территория: в преддве­рии приближающейся зимы было обеспечено расквартирование своих войск и множества служб тылового обеспечения, которые теперь, при растянувшихся коммуникациях, можно было пе­редислоцировать поближе к фронту, у события имелось также символическое значение. «Освобождение» административного центра родственного народа стало значительным шагом в сози­дательной работе по созданию нового, большего по территории, с более безопасными границами и целостного по национально­му составу государства. В приказе по войскам Карельской армии главнокомандующий Маннергейм охарактеризовал захват горо­да как самое блестящее достижение войск к тому времени.

Финляндская оккупация сильно разрушенного и большей частью эвакуированного города продолжалась целых два с по­ловиной года. В первый период административные функции в нем, как и на других оккупированных территориях, выполняли войсковые соединения. Целью же было присоединение этих тер­риторий к Финляндии на постоянной основе. Поэтому уже на этапе мобилизации приступили к планированию действующего независимо от полевой армии Военного управления (отдельно для территорий, утраченных в 1940 г. и расположенных восточ­нее их[2]), в функции которого входило бы решение вопросов, не касавшихся непосредственно армии, и создание основы для бу­дущего развития в мирное время. Административные работни­ки, подчиненные вначале армейским соединениям, перемеща­лись на оккупированные территории сразу за боевыми частями.

Отвоеванную Карелию[3] провозгласили в декабре 1941 г. частью финляндского государства, после чего управленческие функции военных поэтапно стали передаваться представителям граждан­ской власти. К востоку от государственной границы 1939 г. про­движение войск было не таким быстрым, вследствие чего Воен­ное управление Восточной Карелии (далее — ВуВК) получило подчиненную ему территорию только в январе 1942 г., а далеко идущие планы так и остались неосуществленными.

Названный финнами Яанислинной[4] Петрозаводск образовал в этой системе управления отдельный административный район и, начиная с весны 1943 г., стал центром Военного управления всей Восточной Карелии. Сегодня знакомящийся с городом ту­рист может прочитать о том времени в путеводителе следую­щую, нелицеприятную для тогдашних хозяев, характеристику: «Захватчики полностью уничтожили промышленные предпри­ятия, а также средства связи и транспорт, взорвали гидроэлект­ростанции и плотины, больницы и школы, ограбили и сожгли университет, исследовательский институт, филармонию, биб­лиотеку, театр, местный исторический музей и сбросили с пос­таментов памятники Ленину и Кирову. Интервенты создали в Петрозаводске шесть концентрационных лагерей, в которых принуждали стариков, женщин и детей к непосильному труду и подвергали пыткам».

В финляндских исследованиях истории «войны-продолжения» 1941-1944 гг. по традиции рассматриваются в основном полити­ческие решения того времени, а также описываются собственно военные действия. К изучению истории управления оккупиро­ванными территориями и многих других вызывающих интерес тем приступили позже. Хранящиеся в Военном архиве большие по объему коллекции документов ВуВК поступили в распоряже­ние исследователей в систематизированном виде в начале 70-х гг. XX в. и до настоящего времени использованы только частично.

Сравнительно больше изучались предыстория и развитие идей, касающихся Восточной Карелии и Великой Финляндии. Ханнес Сихво изучал вопросы формирования образа Карелии и рождения карелианизма в период автономии; Мауно Яаскеляйнен — программу увеличения национальной территории государства и попытки ее реализации от момента обретения Финляндией независимости до заключения Тартуского мирного договора; Тойво Нюгорд — работу соплеменных организаций[5] в период независимости. О главной из них, Карельском академи­ческом обществе, имеется социологическое исследование Рис­то Алапуро. Карельскую идею другого рода рассмотрел Рейно Керо в своем исследовании о миграции в 1930-х гг. финнов из Северной Америки в Советскую Карелию. Этих тем касались и но многих других исследованиях.

Первый краткий обзор военного управления Восточной Ка­релией составил еще на завершающем этапе войны профессор Вели Мерикоски, являвшийся тогда помощником начальника Военного управления по юридическим вопросам. В 1944 г. эта работа была завершена и почти без изменений использована в опубликованном военно-историческим исследовательским цен­тром 6-м томе т. н. официального военно-исторического труда «Война Финляндии 1941-1945 гг.».

Обзор был написан по поручению главнокомандующего с расчетом использования его на будущих мирных переговорах, поэтому его фактически следует воспринимать как оправдатель­ную статью. Прошло более сорока лет после окончания войны, но до сих пор нет исчерпывающего исторического исследования деятельности Военного управления, опирающегося на крити­ческий подход к изучению источников.

Из опубликованных к настоящему времени частных исследо­ваний по данной теме наиболее значимым является изданная в 1982 г. докторская диссертация Антти Лайне «Два лица Великой Финляндии». В ней рассматривается политика в отношении на­селения, проводившаяся на оккупированной территории. В этой многоплановой и тематически главной для нас работе показано, как оккупанты, стремившиеся создать однородную по нацио­нальному составу Восточную Карелию, заботились, по возмож­ности, о благосостоянии родственного финнам населения, пы­таясь воспитывать из них лояльных подданных, проводя в то же время последовательную дискриминацию русских и других «ненационалов»[6]. Неравноправие проявлялось как в материальных, так и в духовных сферах жизни, что наиболее наглядно выра­жалось в изоляции большей части «ненационалов» в концент­рационных лагерях. На завершающем этапе войны от дискри­минации стали отходить. И все же ее самый наглядный символ, изоляционные лагеря, просуществовал до конца оккупации.