Читаем Прибалтика. Почему они не любят Бронзового солдата онлайн бесплатно

ЮРИЙ ЕМЕЛЬЯНОВ V -.-

® Почему они не любят к Бронзового солдата?

ЮМЕ1 МЧТЫЕ

чсиие:

0Т1

V», 6А

УГРОЗЫ РОССИИ

Прибалтика

УГРОЗЫ РОССИИ

ЮРИЙ ЕМЕЛЬЯНОВ

Почему они не любят Бронзового солдата?

Москва «Издатель Быстрое» 2007

ББК 63.3 Е 60

Оформление художника С. Груздева

Емельянов Ю.

Е 60 Прибалтика. Почему они не любят Бронзового солдата? — М.: Издатель Быстрое, 2007. — 576 с.

13ВЫ 978-5-9764-0087-0

Действительно ли Россия приносила одни беды народам Эстонии, Латвии и Литвы, как это ныне утверждают в Прибалтике? Почему теперь русских людей ущемляют в правах, могилы советских воинов подвергаются надруга­тельствам, а эсэсовцам ставят памятники? Царила ли всегда вражда между Россией и народами Прибалтики? Почему Прибалтика служила мостом то для мирных связей Запада с Россией, то для нападения на нашу страну? Ана­лизируя события тысячелетней истории, известный отечественный историк Ю.В. Емельянов в своей книге дает ответы на эти и другие вопросы и приво­дит многочисленные примеры того, как давно и тесно переплелись судьбы России и Прибалтики, как непросто складывались отношения между ними и какую роль в этих отношениях постоянно играли страны Запада.

ББК 63.3

Предисловие

10 января 2006 года парламент Эстонии принял закон «О защите воинских захоронений», за который проголо­совало 66 депутатов из 80 присутствовавших на заседа­нии. Закон предусматривал возможность переноса захо­ронений погибших воинов, «если могилы находятся в не­подходящих местах или если перезахоронения останков необходимо произвести в общественных интересах». На следующий день закон был подписан президентом Эсто­нии Тоомасом Хендриком Ильвесом. Казалось бы, эти юридические процедуры, касающиеся могил, не могли вызвать той бури возмущения, которая последовала. Но дело было в том, что законодательный акт, который вро­де бы был направлен на «защиту захоронений», должен был послужить юридическим обоснованием для сноса монумента Воину-освободителю, возведенного на моги­ле 13 советских воинов, погибших осенью 1944 года в ходе боев за освобождение Эстонии от немецко-фаши­стских захватчиков.

Еще в мае 2005 года премьер-министр и лидер правя­щей Реформистской партии Эстонии Андрус Ансип зая­вил, что «символам Советской власти и оккупации не место в центре Таллина... Недопустимо, чтобы 9 мая у памятника на Тынисмяги собирались люди с красными флагами и устраивали там митинги. Они пьют водку и хо­дят по могилам. Его нужно убрать, а останки эксгумиро­вать».

Однако мэрия Таллина наотрез отказалась выполнить волю премьера, и тогда было решено подвести законода­тельную базу под устранение памятника. Против сноса па­мятника Бронзовому солдату, как его было принято назы­вать, протестовали многие люди. Были собраны десятки тысяч подписей под соответствующими обращениями, но эстонский парламент проигнорировал их.

В последующие месяцы проходили многочисленные выступления в защиту памятника. Несмотря на это, мону­мент был демонтирован, останки воинов эксгумированы. А вскоре тихий Таллин стал ареной бурных выступлений протестующей молодежи. Эстонская полиция действова­ла жестко. В уличные баталии вмешались неонацисты. В ходе их был убит юный гражданин России Дмитрий Ганин и многие были ранены.

Судьба Бронзового солдата взволновала и многих граждан России. Казалось, что все в России, вне зависи­мости от идейно-политических разногласий, были возму­щены готовившейся акцией, а затем состоявшимся над­ругательством над памятью тех, кто пожертвовал своими жизнями за свободу и независимость Родины, за спасе­ние человечества от гитлеровского геноцида и порабо­щения.

Однако это было не так. Для некоторых граждан России события в Эстонии стали поводом для заявлений о том, что нельзя нагнетать страсти вокруг памятника, что эстон­ское правительство, может быть, отчасти право, что исти­на в этом споре лежит где-то посередине. И это было не удивительно. В нашей стране есть немало людей, соли­дарных с властями Прибалтики и их политикой в спорных вопросах с Россией. Когда, например, Валерия Новодвор­ская в передаче «К барьеру!» потребовала, чтобы гражда­не России извинились перед Прибалтикой за события 60- летней давности, то до трети телезрителей поддержали ее.

Свидетельством того, что такие настроения достаточно распространены в нашей стране, стало для меня собра­ние, состоявшееся 24 января 2006 г. в зале одной из веду­щих библиотек Москвы. Судя по объявлению, на нем дол­жны были обсуждать вопрос о Прибалтике и «мифах» во­круг нее. Заинтересовавшись, о каких же «мифах» пойдет речь, я пошел на это собрание.

В зале преобладали преподаватели московских школ, которым раздавались листовки организации учителей, бо­рющихся против «наследия тоталитаризма». Боевой на­строй создавал и сидевший в первых рядах небольшой черноволосый человек с бородкой, который потом объя­вил, что он внук наркома Дальневосточной республики. Этому можно было поверить: если бы он был одет в чер­ную кожанку, а на его голове был «пыльный шлем», то его можно было принять за комиссара времен Гражданской войны. Сидя вполоборота к президиуму, он внимательно следил за обстановкой в зале, всем своим видом показы­вая, что здесь происходит дело нешуточное и он готов дать кому-то решительный отпор и выразить кое с кем со­лидарность, чего бы это ни стоило ему лично.

Судя по последовавшим выступлениям, ораторы воз­намерились дать бой «тоталитарным» представлениям о Прибалтике, которые могут сохраняться в сознании людей в России. Из речей выступавших следовало, что под воз­действием «тоталитарного наследия» Прибалтику неоп­равданно критикуют. При этом бесспорные достоинства прибалтийских народов служили обоснованием для оправдания политики властей этих стран.

Высокими моральными качествами, утверждал упи­танный мужчина, обладали и остзейские бароны, кото­рые принесли в Прибалтику культуру. По словам оратора, утверждения о том, что бароны веками угнетали народы Прибалтики, — это не более чем миф. Это были необык­новенно честные, милые, добрые люди, уверял оратор. Именно по причине их честности цари брали их на госу­дарственную службу, так как в отличие от русских они не воровали, уверял выступавший. Хотя это было не совсем логично, но оратор стал почему-то восхвалять нынешне­го президента Латвии Вике Фрайберге, которая вроде не является остзейской баронессой. Она проста и человеч­на, говорил он. А это, по его словам, следовало из того, что ее офис имеет очень небольшую охрану. И это про­звучало как укор России за слишком большую охрану в Кремле.

О высокой культуре и человечности населения Прибал­тики говорила и молодая специалистка в области этногра­фии. Она подчеркивала, что латыши говорят гораздо тише русских, а в их языке гораздо больше, чем в русском язы­ке, уменьшительных окончаний. А вот русские оставили в умах латышей самое отталкивающее впечатление, уверя­ла оратор. Как-то она спросила знакомую латышку, поче­му та не любит русских. Женщина рассказала, что, когда красноармейцы вошли в Ригу в 1940 году и пошли смот­реть спектакль в оперном театре, пол в зале оказался по­крытым слоем шелухи от семечек на целый вершок. С тех пор, сокрушенно говорила оратор, ее знакомая невзлюби­ла русских. Собравшиеся в зале учителя сокрушенно кача­ли головами.

Постоянно оглядывая зал, внук наркома Дальнево­сточной республики не упускал из внимания и выступле­ния ораторов. А потому, когда взявший слово учитель русской школы из Риги стал критиковать латвийские учебники по истории, тенденциозно освещающие про­шлое, наполненные бьющими через край националисти­ческими эмоциями и к тому же содержащие сотни факти­ческих ошибок, внук наркома тут же вступился за авторов учебников, сказав: «Кого должна готовить школа: ученых специалистов по истории или граждан своей страны?» Посрамив учителя этим «каверзным» вопросом, потомок руководителя ДВР дал понять, что ярый шовинизм и ошибки учебников можно извинить, если они воспитыва­ют учеников в духе верности идеям нынешнего латвий­ского государства.

Наконец, слово взял тот, кто, очевидно, считался «гуру» на этом собрании. «Гуру» сказал, что мы не должны судить прибалтов слишком строго. Они только-только вырвались из-под советского ига, а потому вынуждены самоутверж­даться. Да, при этом возможны перехлесты. Да, кое-что нам может не нравиться в их действиях. «Но ведь это нор­мальная «виктимизация», то есть желание окружать себя жертвенным ореолом после многих лет страданий», — из­рек «гуру». «Ах, так это просто «виктимизация», — успоко- енно зашептали собравшиеся, благодарные «гуру» за то, что сказанное им мудреное слово разом разрешило все их сомнения относительно сложных проблем политиче­ской жизни Прибалтики.

Возвращаясь с собрания с моим старым другом, про­фессиональным дипломатом и историком А.И. Петренко, мы задавали друг другу вопросы: «Почему присутствую­щие так болезненно воспринимали любую (даже предпо­лагаемую) критику в адрес стран Прибалтики, их прави­телей и даже остзейских немцев и были таг готовы воз­мущаться своими соотечественниками, которые и говорят-то слишком громко, и семечки лузгают в опер­ном театре? Откуда эта готовность извиняться и каяться, даже если к этому решительно нет никаких оснований? Отчего они легко поверили в дурацкую байку про красно­армейцев, которые якобы до 1940 года никогда не быва­ли в театрах, пока не попали в «культурную» Прибалтику? И почему в московском Большом театре в те годы убор­щицам не приходилось выметать горы шелухи от семе­чек?» Теперь нам было не удивительно, что кое-кто при­нял за чистую монету объяснение эстонского премьера, который был возмущен тем, что в центре Таллина «невос­питанные русские» распивают спиртные напитки возле могил, и только поэтому он, будучи человеком «культур­ным и интеллигентным», решил перевести захоронения в уединенное место.

Может, такое отношение возникло с советской поры, когда многие, оказавшись в Пярну, Юрмале или Паланге, видели в прибалтийском стиле оформления кафе или до­машнего интерьера не только пример для подражания, но и вершину развития цивилизации? Наверное, еще тог­да родилось представление о том, что все без исключе­ния «коренные» жители Прибалтики неизмеримо культур­нее и интеллигентнее, чем любой русский человек, а поэ­тому, в силу своей культуры и интеллигентности, любой латыш, эстонец и литовец не может совершить дурной поступок, а для многих русских — это раз плюнуть. Или же сказывается влияние псевдоисторических материа­лов в печати и по телевидению на тему «пакта Молото- ва — Риббентропа», которые так широко распространя­лись в нашей стране в конце 80-х годов? Или еще живы воспоминания о маршах московской интеллигенции под водительством Станкевича, выкрикивавшего: «Руки прочь от Литвы!»?

Как получилось, что на собрании московских учите­лей, которые отвечают не только за усвоение своими уче­никами знаний, в том числе и исторических, но и за уме­ние использовать эти знания, подавляющее большинство присутствующих некритически воспринимало избитые стереотипы русофобской пропаганды под соусом науко­образных объяснений? Умеют ли они пользоваться теми знаниями об истории, которые сами излагают на уроках? Горько было сознавать, что обывательские стереотипы мышления и пропагандистский вымысел затмевают в со­знании многих людей в нашей стране, в том числе пред­ставителей интеллигенции, страницы сложной и инте­ресной истории отношений между Россией и Прибалти­кой. Но, может быть, и сама эта история плохо известна многим или, во всяком случае, изрядно подзабыта?

Глубокий знаток знаний в самых разных областях науки Карл Левитин в своей книге «Геометрическая рапсодия» сетовал, что многие люди, окончив школу, быстро забыва­ют математику, а затем, не стыдясь, говорят, что ничего не смыслят в этой важнейшей науке. К сожалению, забы­вают не только математику. С годами многое из школьных знаний забывается. Из памяти вылетают сведения об ис­тории, даты, имена, описания событий. И редко кто смо­жет через несколько лет после окончания школы точно на­звать даты разделов Речи Посполитой, которые надо было знать назубок.

Однако, в отличие от алгебры и геометрии, мало кто сознается в том, что он забыл уроки истории, а после окончания школы не удосужился освежить или пополнить их. Правда, трудно решить, что лучше: бравирование не­знаниями, возмущающее Карла Левитина, или лицемер­ная ложь, прикрывающая собственное невежество? Как- то организатор многих социологических исследований доктор исторических наук С.И. Васильцов провел опрос, в который был встроен тест. Сначала опрашиваемым пред­лагали ответить, любят ли они историю. Судя по ответам, 90% опрошенных горячо любили историю, жить не могли без нее, читали напропалую исследования по истории и уж по крайней мере исторические романы. Но, когда им был предложен тест, в котором надо было сопоставить того или иного правителя России с теми или иными собы­тиями, подавляющее число опрошенных не смогли это сделать верно. Победу под Полтавой приписали Ивану Грозному, Северную войну победоносно завершал Алек­сандр II, а относительно строительства железной дороги между Москвой и Петербургом решили, что оно было за­вершено при Николае II.