Читаем Самоубийства: психология, психопатология, терапия онлайн бесплатно

Необходимость приспособления и адаптации личности к жестким условиям выживания в обществе постсовременной культуры предъявляет к ней повышенные требования, которым далеко не все члены современного общества способны соответствовать на психологическом и социальном уровнях. Постоянное психологическое напряжение приводит к ухудшению психического и психосоматического здоровья. Все более актуальными становятся аддиктивные расстройства, включая не только химические, но и нехимические (процессуальные) формы. В этом отношении особое значение имеет лавинообразное нарастание Интернет-аддикции у детей, подростков и лиц молодого возраста. Обнаруживается тенденция к росту личностных расстройств, в структуре которых наиболее часто выявляются пограничное и антисоциальное личностные расстройства. В современной популяции развитых стран растет количество лиц с пограничной личностной организацией, которая по своим признакам приближается к пограничному личностному расстройству, но не имеет достаточных признаков для его формальной диагностики. В основе этих нарушений лежит фрагментарность идентичности, ее диффузность, обусловленная, в частности, ошибками и неадекватностью воспитания в раннем детском возрасте. Особое значение приобретает в связи с участившимися локальными войнами рост случаев посттравматического стрессового расстройства.

В комбинации с личностными расстройствами и на их основе часто развиваются депрессии и тревожные состояния, а также различные виды аддиктивного поведения. Свободно плавающая тревога непсихотического уровня сегодня является психическим состоянием, наиболее характерным для популяции. Известный социолог З. Бауман (Z. Bauman) называет такое состояние «расплывающимся страхом».

У лиц с нарушенной психофизиологической адаптацией в постсовременной культуре легко возникают состояния безнадежности и беспомощности, тревоги, экзистенциального страха, что провоцирует развитие разных форм аутодеструктивного (саморазрушающего) поведения, включая его наиболее фатальный вариант – самоубийство.

Саморазрушающее поведение может выражаться в более «мягких» формах, к которым относится категория self-harm behavior (самоповреждающее поведение) с нанесением себе телесных повреждений в виде порезов, обжиганий, ударов, вызывания кислородного голодания (асфиксии) и др.

Самоповреждающее поведение может выступать как самостоятельная форма, непосредственно не связанная с самоубийством, и как форма, предшествующая последнему. В этой связи можно говорить о том, что сегодня мы все чаще встречаемся со спектром поведения, угрожающего здоровью и жизни человека, в который входят мысли и фантазии на темы, связанные с самоубийством, «легкие» и «тяжелые» виды самоповреждающего поведения, и, наконец, само самоубийство.

В книге описываются и анализируются нарушения саморазрушительного спектра с мультидисциплинарных позиций психологии, психоанализа и психопатологии, что обусловлено сложным характером расстройств, для понимания и предотвращения которых необходимы многосторонние многогранные и многоуровневые подходы.

Понимание факторов, провоцирующих самоубийства и саморазрушительное поведение, чрезвычайно актуально для специалистов многих стран, в особенности тех, где самоубийства встречаются наиболее часто. К числу последних, к сожалению, относится Россия, занимающая, по данным Всемирной организации здравоохранения, в настоящее время одно из первых мест в мире (после Литвы и Казахстана) по числу самоубийств в мире.

Особое внимание в книге уделяется самоубийствам среди детей, подростков и лиц молодого возраста, вопросам ранней диагностики риска совершения самоубийства и мерам их предупреждения, что может оказаться полезным для широкого круга лиц, столкнувшихся с риском совершения самоубийства у себя, своих близких и знакомых.

Самоубийства как акты самопожертвования, очевидно, происходили со времен объединения людей в группы. Не редкость, когда в процессе охоты один из членов племени добровольно притягивал к себе внимание стада животных, чтобы направить их по направлению к подготовленной ловушке. Шанс на выживание при этом был небольшим, стадо обычно растаптывало охотника. Единственной наградой для охотника (а это, как правило, были мужчины) служило позитивное самовосприятие. Такое поведение в настоящее время называют «альтруистическим суицидом», при котором человек жертвует своей жизнью ради других или во имя какой-то высшей цели.

В ранних обществах некоторых членов племени заставляли совершать самоубийства с ритуальной целью. Самоубийство расценивалось в контексте различных магических убеждений как способ влияния на ход естественных событий, предотвращения гибельных явлений (голода, засухи, природных катастроф). Иногда предполагалась возможность контроля судьбы самоубийц в потустороннем мире. Самоубийства часто совершались женами после смерти их мужей как выражение верности и долга. Последнее явление сохранялось в некоторых обществах очень долго, например в Индии и Японии.

Следы альтруистической суицидальной традиции можно наблюдать сегодня в стремлении к альтруистическому суициду (самоубийству) у эскимосских племен, пожилые члены которых жертвуют своей жизнью, уходя в тундру и обрекая себя на замерзание, чувствуя свою бесполезность для других членов племени, включая, прежде всего, близких родственников или людей, с которыми они непосредственно живут. Подобного рода самоубийства в средневековой Японии нашли отражение в японском фильме «Сказание о Нараяме».

С. Бромберг и К. Кассел (S. Bromberg, C. Cassel) [76] сообщали, что многие примитивные культуры одобряют самоубийства в пожилом возрасте как средство избегания переживаний немощности и возможности вызвать чувство гордости у соплеменников. Авторы обнаружили сходные подходы к этому феномену у различных культур, например у эскимосов, некоторых индейских племен, жителей Самоа. Альтруистические самоубийства у этих этнических групп вызывали чувство уважения. Всем анализируемым авторами культурам свойственен выраженный паттерналистический характер.

Альтруистические самоубийства и самоубийства пожилых людей можно рассматривать в ракурсе сохранения жизни других. Однако в истории встречаются самоубийства, совершавшиеся и по другим причинам. Разъяснение причин самоубийств в таких случаях важно для лучшего понимания значений самоубийства в разные исторические периоды. Над этой темой работали многие авторы. Большую известность в этом плане получили работы таких ученых как Э. Шнейдман (E. Shneidman, 1985); Ван Хуф (Van Hoof, 1990); А. Хармет (A. Harmet, 1984); Дж. Стиллион, Э. Макдауэлл (J. Stillion, E. McDowell, 1996) и др.

Случаи самоубийства описаны в Ветхом Завете. Это самоубийства Самсона и царя Саула, произошедшие приблизительно в тот же временной период, около 1000 лет до Р. Х. В Ветхом Завете отсутствуют суждения об этих двух самоубийствах. Они описываются фактологически. Самсон убил себя после нарушения своей веры, будучи схваченным и ослепленным врагами, пережив длительный период тяжелой физической работы в качестве заключенного. При прочтении Текста можно прийти к выводу, что смысл самоубийства заключается в стремлении подвергнуть врагов заслуженному наказанию и в то же время расплате, искуплению за отступление от глубоких религиозных убеждений [301], что может быть интерпретировано как возможные мотивы самоубийства. В то же время нельзя не упомянуть о такой причине самоубийства, как беспомощность и безнадежность, так как у Самсона не было реальных возможностей освобождения. В этом контексте нельзя не обратить внимание на то, что самоубийство Самсона привело к смерти многих его врагов и к разрушению их храма.

Самоубийство Царя Саула, по-видимому, произошло вследствие реакции на потерю и боль и как бегство от непереносимой ситуации. Царь Саул потерял троих сыновей в битве, в которой был ранен и сам. Саул просил своего оруженосца убить его и, когда тот отказался, сам бросился на свой меч.

Третье самоубийство, описанное в Ветхом Завете, это самоубийство оруженосца Царя Саула, который покончил с собой, очевидно, из чувства скорби и преданности Царю Саулу.

Четвертое самоубийство, о котором упоминается в Ветхом Завете, это самоубийство Ахитофеля, который планировал нападение на царя Давида и его убийство. После того, как Ахистофель понял, что его план провалился, он направился в свой дом, привел дела в порядок и повесился. В Писании отсутствует оценка этого факта. Мотивацией к самоубийству в этом случае могло быть чувство стыда, отвращение к себе, переживание поражения или страх заслуженного наказания. Дж. Стиллион и Э. Макдауэлл высказывают предположение, что самоубийство Ахитофеля можно рассматривать как фаталистическую акцептацию (принятие) неизбежного, так как смерть, вероятно, должна была быть наказанием за предательство [301].

Во всех четырех приводимых в Ветхом Завете случаях самоубийств актуализированы элементы морали. Подразумевается, что самоубийство может быть уделом тех, кто изменяет своим убеждениям, кто оказывается перед ситуацией неминуемой смерти или совершает самоубийство из чувства преданности своему господину.

Самоубийство Иуды Искариота – это единственное самоубийство, приводимое в Новом Завете. В текстах Евангелия отсутствует оценка этого события.

По-видимому, наиболее известным в истории древней Греции является самоубийство Сократа, которое произошло в 399 году до Рождества Христова. Самоубийство Сократа стало символом лишения себя жизни во имя сохранения своих идеалов и приверженности своей философии жизни. Сократ предпочел принять яд имеющейся у него возможности отступить от канонов своего учения, отказавшись отойти от жестких принципов, измена которым могла сохранить ему жизнь. Сократ до последних минут своей жизни делился своими убеждениями с учениками, находясь в сознании и контролируя происходящее вокруг.

Следующее всемирно известное самоубийство было совершено Аристотелем в 350 году до Р. Х. С помощью Платона Аристотель фактически стал интеллектуальным наследником Сократа. Аристотель в целом относился отрицательно к самоубийству в связи с травмой, которую оно наносит обществу, например, оценка самоубийства раба или слуги, принесшее ущерб имуществу хозяина. Жизнь самоубийцы в таком контексте представляла интерес только в экономическом плане и не рассматривалась как ценность сама по себе в ракурсе каких-либо гуманистических подходов. В этом контексте самоубийство Аристотеля могло осуждаться обществом, которое лишилось своего интеллектуального лидера.

В период между 360 и 300 годами до Р. Х. появляется рациональное отношение к самоубийству под влиянием философии Стоицизма, которая возникла в древней Греции и вскоре распространилась на территории древнего Рима. Приверженцы этой философии придавали большое значение рациональности, разумности и контролю всех жизненных проявлений, в том числе и смерти. К самоубийству относились как к рациональному акту, позволяющему человеку осуществлять контроль своей жизни, выбирая время и способ ее окончания. Самоубийство рассматривалось даже как предпочтительный способ расставания с жизнью, если оно являлось результатом объективной оценки прошлого и анализа будущих возможностей (или отсутствия последних). Самоубийство, таким образом, возводилось Стоиками в разряд естественного порядка вещей. Представители философии Стоицизма в то же время не анализировали нерациональные случаи самоубийств, не принимали во внимание эмоциональное состояние многих лиц, совершающих самоубийство.

Одним из наиболее известных самоубийств в древнем Риме было самоубийство Сенеки в 65 году от Р. Х., которое он был вынужден совершить по желанию тогдашнего императора Нерона. В детские годы Нерона Сенека был его учителем. После самоубийства Сенеки покончила с собой его жена Паулина. Считается, что ее самоубийство было связано во многом с невозможностью смириться с теми условиями жизни, в которых она, как вдова, оказалась.

Современный Иудаизм официально рассматривает самоубийство как грех. Однако существует древняя традиция почетного «героического» самоубийства. В противоположность различным запретам, которые включали не полный похоронный ритуал, евреи признавали и уважали самоубийства, совершаемые с целью избегания рабства, насилия, обращения в идолопоклонство. Массовое самоубийство еврейскими защитниками Масада в 73 году от Р. Х. при защите от римлян как альтернатива попаданию в рабство оценивается как триумф смелости и воли к свободе.

Отношение к самоубийству кардинально изменилось после установления Христианства и появления учения Святого Августина в IV веке после Р. Х. Следует отметить, что еще до этого времени, тем не менее, мученичество ранних христиан было приемлемой и акцептированной формой протеста и духовного спасения. Многие ранние Святые Христианской Церкви получили признание в результате суицидального самопожертвования. Многие из них веровали, что они приближают себя, таким образом, к мученической смерти Христа.

Святой Августин, тем не менее, ввел правила, запрещающие самоубийство. Они легли в основу Христианской доктрины в последующие столетия. Аргументация Святого Августина против совершения самоубийства основывалась на том, что самоубийство представляет собой нарушение Шестой Заповеди: «Не убий», – и лишает возможности раскаяния.

Совет в Арле в 452 году постановил, что самоубийство следует рассматривать как убийство невинного человека. Совет в Браге в 563 году призвал к запрету проведения религиозных ритуалов Евхаристии и пения Псалмов для лиц, покончивших с собой. Учение Святого Августина и других религиозных христианских лидеров привели к законодательной оценке самоубийства и суицидальных попыток среди членов Римско-католической Церкви, а в последующем Англиканской Церкви [36]. Самоубийство расценивалось как акт дьявола и смертный грех.