Читаем Основы развития врачебного искусства согласно исследованиям духовной науки онлайн бесплатно

В этой книге мы укажем на новые возможности врачебного знания и врачебного мастерства. Правильно оценить изложенное здесь можно лишь поднявшись до тех точек зрения, из которых эти медицинские воззрения возникли.

При этом речь идет не об оппозиции к современной медицине, работающей с помощью признанных ею научных методов. Мы полностью признаем принципы этой медицины. И мы считаем, что применять изложенное нами во врачебном искусстве должен только тот, кто способен быть полноценным врачом в соответствии с этими принципами.

Однако, к тому, что можно узнать о человеке с помощью ныне признанных научных методов, мы прибавляем дальнейшие познания, обретенные с помощью других методов. Поэтому — исходя из этой более обширной области познания мира и человека — мы считаем необходимым трудиться также и ради развития врачебного искусства.

В принципе, сегодняшней медицине нечего возразить против того, что мы здесь излагаем, поскольку мы, со своей стороны, эту медицину никоим образом не отвергаем. И лишь тот станет заранее оспаривать попытку, предпринятую нами в этой работе, кто требует не только безоговорочного согласия с его собственным знанием, но притязает к тому же и на невозможность изложения каких-либо новых знаний, превосходящих его собственные.

Расширение познания мира и человека мы видим в антропософии, основанной Рудольфом Штейнером.

К знаниям о физическом человеке, которые могут быть получены с помощью одних только современных естественнонаучных методов, антропософия прибавляет знания о духовном человеке. Но она переходит к духовному не путем простого размышления над знаниями о физическом. Ибо на таком пути оказываешься лишь перед более или менее продуманными гипотезами, и никто не способен доказать, соответствуют ли им какая-либо действительность.

Антропософия же, прежде всякого высказывания о духовном, сначала вырабатывает методы, которые дают ей право делать такие высказывания. Чтобы получить некоторое представление об этих методах, необходимо учесть следующее: все результаты ныне признанной естественной науки получены, в принципе, исходя из впечатлений внешних органов чувств человека. Ибо, если в эксперименте или научном наблюдении человек и расширяет возможности внешнего восприятия с помощью какого-либо инструмента или прибора, — это не прибавляет ничего существенно нового к познанию того мира, в котором он живет посредством этих своих внешних органов чувств.

Но и мышление, пока его используют для исследования физического мира, не прибавляет к данности внешних чувств ничего нового. Мышление комбинирует, анализирует и т. д. внешние впечатления, чтобы подойти к законам (законам природы). Однако, всякий исследователь мира внешних восприятии вынужден сказать себе: проистекающее из меня самого мышление ничего действительного к действительности мира внешних чувств не добавляет.

Все это тотчас изменится, если не останавливаться на таком мышлении, которое дано человеку благодаря обыденной жизни и воспитанию. Можно укрепить, усилить это мышление в себе самом. Для этого в средоточие сознания ставят простые, легко обозримые мысли и, устранив любые другие мысли, удерживают всю силу души на таких простых представлениях. Как мускул крепнет, если он многократно совершает одно и то же усилие, так укрепляется сила души по отношению к той области, которая тогда впредь царит в мышлении, если душевную силу упражнять указанным образом. Следует подчеркнуть, что в основе этих упражнений должны лежать простые, легко обозримые мысли. Ибо во время таких упражнений душа не должна подвергаться какому-либо воздействию со стороны полусознательного или бессознательного. (Здесь мы можем указать лишь принцип таких упражнений; исчерпывающее же описание и подробное руководство, как проделывать такие упражнения, находятся в книгах Рудольфа Штейнера «Как достигнуть познания высших миров?», «Очерк тайноведения» и других антропософских работах).

Может возникнуть возражение, что тот, кто таким способом всей своею силой предается определенным мыслям, поставленным в средоточие сознания, подвержен всяческому самовнушению и т. п., и что он попросту попадает в область собственной фантазии. Однако антропософия ведь указывает одновременно, как именно должны протекать эти упражнения, поэтому такой упрек вовсе не оправдан.

В антропософии говорится, что во время такого упражнения следует двигаться внутри своего сознания совершенно здраво и осмотрительно, как при решении арифметической или геометрической задачи. И как там сознание никоим образом не может соскользнуть в бессознательное, так этого не может произойти и при указанных упражнениях, если правильно следовать антропософскому руководству к ним.

По ходу этих упражнений достигают такого укрепления силы мышления, о котором прежде и не подозревали. Чувствуют в себе правящую силу мышления, как новое содержание человеческого существа. А вместе с этим содержанием собственного существа открывается и новое содержание мира, которое прежде может быть и предчувствовали, но не знали из собственного познавательного опыта. Если однажды, в минуту самонаблюдения взглянуть на свое обыденное мышление, то видишь мысли тенеподобными, бледными по сравнению с мощью впечатлений органов чувств.

А то, что воспринимаешь теперь своим укрепленным мышлением, отнюдь не тенеподобно и не бледно; оно исполнено содержания, конкретно-образно; оно обладает многим более интенсивной действительностью по сравнению с содержанием впечатлений органов чувств. Новый мир открывается человеку по мере того, как он расширяет указанным образом силу своей способности восприятия.

Научаясь восприятию в этом новом мире так, как ранее он мог воспринимать только внутри чувственного мира, человек уясняет, что все прежде известные ему законы природы значимы только в физическом мире; и что сущность мира, в который он вступил теперь, состоит в том, что его законы иные и даже противоположны законам физического мира. В этом мире не действует закон земного притяжения, напротив, там появляется сила, которая действует не из центра земли, но наоборот, направлена из окружности вселенной к центру земли. Соответственно обстоит дело и с другими силами физического мира.

Развитая благодаря упражнениям способность человека созерцать этот мир именуется в антропософии имагинативной познавательной силой. Имагинативной не на том основании, что тут имеют дело с «фантазиями», но потому что содержание сознания наполнено не теневыми мыслями, но образами. И подобно тому как при восприятии внешними органами чувств ощущают непосредственное переживание некоторой действительности, так же происходит и при душевной деятельности имагинативного познавания. Мир, к которому относится это познание, именуется в антропософии эфирным миром. При этом речь идет не о гипотетическом эфире современной физики, но о действительном духовно созерцаемом мире. Имя ему дано в созвучии с древними инстинктивными представлениями об этом мире. Сами по себе эти представления не имеют уже никакой познавательной ценности по сравнению с тем, что может быть сегодня ясно и четко познано в этом мире; однако, когда нужно что-то назвать, приходится употреблять то или иное имя.

Внутри этого эфирного мира наряду с физической телесностью воспринимается пребывающая эфирная телесность человека.

Эта эфирная телесность есть нечто, что по своему существу обнаружимо также и в растительном мире. У растений имеется эфирное тело. Физические же законы значимы, на самом деле, только для безжизненного минерального мира.

Растительный мир возможен на земле благодаря тому, что в земном есть субстанции, которые не замкнуты на действии физических законов, но которые способны отстранять всякую физическую и принимать противоположную ей закономерность. Физические законы действуют из земли, как бы излучаясь, истекая из нее; эфирные законы действуют, наоборот, со всех сторон мировой окружности (Weltumfanges) притекая на землю. Можно понять рост и становление в растительном мире, лишь увидев в нем взаимодействие физически-земного и эфирно-космического.

И так же обстоит с эфирным телом человека. Благодаря эфирному телу в человеке происходит не продолжение действия сил физического тела, но процесс, основанный на том, что физические вещества, втекая в эфирное, прежде всего, избавляются от присущих им физических сил.

В самом начале земной жизни человека — а наиболее отчетливо в эмбриональном периоде, — эти деятельные в эфирном теле силы трудятся как силы формирования и силы роста. В дальнейшем часть этих сил эмансипируется от задач формирования и роста и превращается в силы мышления, то есть в те силы, которые порождают тенеподобный мир мыслей обыденного сознания.

Величайшую важность имеет знание о том, что обычные силы мышления человека суть утонченные силы формирования и силы роста. В образовании форм человеческого организма и в его росте являет себя духовное. Это же духовное предстает затем в течение жизни как духовная сила мышления.

И эта сила мышления есть лишь часть ткущей (webenden) в эфирном человеческой силы формирования и роста. Другая часть так и остается при исполнении задачи, вверенной ей в начале человеческой жизни. И только потому что человек продолжает развиваться и после того, как его формирование и рост уже достаточно продвинулись, то есть до определенной степени закончены, эфирно-духовное, которое ткет (webt) и живет в организме, может выступить в дальнейшей жизни как сила мышления.

Итак, эта образующая (пластическая) сила открывается имагинативному духовному созерцанию, с одной стороны, как эфирно-духовное, а с другой стороны — как душевное содержание мышления.

Прослеживая, как ведет себя субстанциальное начало земных веществ внутри эфирного образующего процесса, необходимо сказать:

повсюду, где вещества попадают в этот процесс, они воспринимают такое бытие, посредством которого они отчуждают себя от физической природы. По ходу этого отчуждения они вступают в тот мир, где навстречу им выступает духовное, которое преобразует их в духовное бытие.

Постижение эфирно-живой сущности человека, описанное здесь, есть нечто совершенно иное, чем ненаучное утверждение о какой-то «силе жизни», которое еще в середине девятнадцатого века служило весьма расхожим объяснением живых тел. В нашем случае речь идет о действительном созерцании — о духовном восприятии — того сущностного начала, которое наличествует в человеке и во всяком живом существе так же, как и физическое тело. Этого созерцания не достигнуть обычным мышлением — путем неопределенного нанизывания мыслей одна на другую; его также не измыслить с помощью силы воображения как некий «иной мир»; только путем совершенно определенного и точного метода можно развить способности человеческого познания, и это развитие принесет тогда опытное знание о более обширном мире.

Упражнения, ведущие к более высокой способности восприятия, могут быть продолжены и дальше. Если вначале мы применяли повышенную душевную силу для сосредоточения на мыслях, которые ставились в центр сознания, то теперь эту укрепленную силу можно применить к тому, чтобы гасить, подавлять внутри сознания достигнутые нами имагинации (образы духовно-эфирной действительности). Тогда достигают состояния полностью пустого сознания. Это состояние просто бодрствования без того, чтобы это бодрствование имело поначалу какое-либо содержание. (Более точное описание этого познавательного шага можно найти в вышеупомянутых книгах). Однако, далее такое бодрствование не остается бессодержательным. Ибо это опустошенное от всех физических, но также и от всех эфирно-образных восприятии сознание наполняется затем содержанием, которое струится в него из реального духовного мира, точно так же, как впечатления физического мира притекают к физическим органам чувств.

Посредством имагинативного познания знакомятся со второй сущностной частью человеческого существа; посредством наполнения опустошенного сознания духовным содержанием узнают о третьей его части. Антропософия именует познание, осуществляемое таким способом, познанием через инспирацию. (Употребляемые нами слова не должны вводить в заблуждение; они заимствованы из принадлежащего к древним временам инстинктивного способа взирать в духовные миры; то же, что мы подразумеваем здесь этими словами, говорится в научно точном смысле). Мир, в который получают доступ посредством инспирации, антропософия называет астральным миром. — Говоря об «эфирном мире», как здесь о нем сказано, имеют ввиду действия из мирового окружения на землю. Когда говорят об «астральном мире», то в соответствии с восприятиями инспирированного сознания, переходят от наблюдения действий мирового окружения к определенным духовным сущностям, которые проявляют себя (sich offenbaren) в этих действиях — так же, как в силах, исходящих от земли, проявляются земные вещества. Как при чувственном взгляде на ночное небо говорят о звездах и созвездиях, так в этом случае говорят о действующих из мировых далей конкретных духовных сущностях. Отсюда выражение «астральный мир». В этом астральном мире находится третья часть человеческого существа: его астральное тело.

Земная вещественность втекает также и в астральное тело человека. Тем самым она еще дальше отчуждается от своего физического существа. — Подобно тому, как человек сходен своим эфирным телом с миром растений, так своим астральным телом он схож с животным миром.

Собственно же человеческая сущность, которая поднимает человека над животным миром, познаваема только с помощью еще более высокого рода познания, нежели инспирация. Антропософия называет этот род познания интуицией. В инспирации открывает себя мир духовных сущностей; в интуиции отношение познающего человека к этому миру становится более тесным. Полностью осознают в себе нечто, что является чисто духовным, о чем в непосредственном сознательном переживании на опыте узнают, что оно не имеет ничего общего с переживанием через посредство телесности. Тем самым вступают в жизнь, которая является жизнью духа человека среди других духов. В инспирации духовные существа мира открывают себя; в интуиции дух человека живет вместе с этими духовными существами.

Благодаря этому достигают признания четвертой сущностной части человека, подлинного человеческого «Я». И вновь обнаруживают, что земная вещественность, включаясь в ткание и бытие «Я», еще дальше отчуждается от физического бытия. Сущность, которая воспринимает эту вещественность, «Я-организация» — является прежде всего той формой земных веществ, в которой они более всего отчуждаются от своего земно-физического характера.