Читаем Gilded Lily: Lily Safra: The Making of One of the World's Wealthiest Widows онлайн бесплатно
Gilded Lily: Lily Safra: The Making of One of the World's Wealthiest Widows
Документальная литература / Биографии и Мемуары
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Изабель Винсент «Позолоченная лилия. Лили Сафра: Становление одной из самых богатых вдов мира»
Оглавление
Введение
"Сюжет великого романа"
Драма, которая привела к смерти Эдмона Сафра, началась в 4:49 утра в пятницу, 3 декабря 1999 года. Именно тогда Патрик Пиккено, ночной сторож отеля Belle Epoque, впервые обратил внимание на шум служебного лифта, который спускался с черного хода пятого этажа в роскошный двухуровневый пентхаус банкира с панорамным видом на Монте-Карло. Мгновением позже двери открылись, и в них появился человек, которого Пиккено никогда раньше не видел.
Возможно, он был новым сотрудником месье?
Ночному сторожу и в голову не пришло, что этот человек может быть незваным гостем, потому что все, кто работал в здании в стиле бохо на авеню д'Остенде, знали, что Сафра, один из богатейших банкиров мира, был одержим идеей безопасности и установил в своей резиденции над филиалом нью-йоркского Национального банка "Республика" в Монако, который располагался на первом этаже "Бель Эпок", самые современные системы сигнализации, стальные двери и ставни. В здании также располагались филиалы Banque Paribas и Banque du Gothard. Пентхаус Сафра площадью 10 000 квадратных футов, состоящий из двух отдельных крыльев, по всем признакам представлял собой бункер, в который невозможно проникнуть.
Сафрасы также наняли почти дюжину охранников, прошедших подготовку в Моссаде. Сам Эдмонд страдал от изнурительной болезни Паркинсона, и за ним постоянно присматривала команда хорошо обученных медсестер. И хотя часть года он жил в Монако - одном из самых безопасных мест на земле, где за улицами следят многочисленные камеры наблюдения, на 100 жителей города приходится один полицейский, а власти ежедневно проводят двести проверок личности, - Эдмонд не хотел отказываться от своей чрезвычайно преданной охраны. Но в то декабрьское утро ранней пятницы ни один из сотрудников его службы безопасности не дежурил в квартире. Все они находились в Вильфранш-сюр-Мер, в роскошном летнем доме Сафрасов, расположенном в двадцати минутах езды от Монако.
Тем не менее в Монако обычно было так тихо, что менее опытному специалисту, чем Пикено, - невысокому, жилистому, не вооруженному мужчине - можно было бы, пожалуй, сослаться на то, что он время от времени дремлет на рабочем месте. На самом деле Пикено, уроженец сонного городка Ментона на границе с Италией, с трудом припоминал случаи, когда ему приходилось реагировать на ограбления или взломы. И он был не одинок. Полицейский, прослуживший в Монако двадцать два года, позже признался в суде, что ни разу не видел огнестрельного ранения. По его словам, единственным свидетелем насилия был антиквар, который напал на кого-то с разбитой бутылкой шампанского. В этом роскошном княжестве, известном своими богатыми казино, гонками "Формулы-1" и щедрыми налоговыми льготами для своих граждан, которые входят в число самых богатых людей мира, преступность была редкостью.
Правда в том, что в свои тридцать восемь лет Пикено не имел достаточного опыта действий в чрезвычайных ситуациях, связанных с насилием, поэтому он на мгновение остолбенел, увидев этого человека - высокого и долговязого, с грязными светлыми волосами и странным блеском в пронзительных голубых глазах. Он вышел из лифта, сгорбившись от боли, с руками, испачканными медью. Он что-то кричал на английском языке, который Пиккенот понимал с трудом. Мужчина держался за живот и хромал, а кровь, похоже, капала из его живота или ноги, а может, и из обеих ног, стекала на итальянский мраморный пол.
Но Пикено не понадобился перевод, чтобы понять, что в квартире Сафра что-то не так. Сначала он подумал, что в мужчину стреляли, хотя не мог припомнить, чтобы слышал что-то похожее на выстрел за мгновение до его появления в холле. "Я позвонил в полицию", - вспоминает Пикено. "Чуть позже сработала пожарная сигнализация на западной стороне. Я вызвал пожарную бригаду. Очень быстро прибыли полиция и пожарные". Но его воспоминания оказались неверными. Пожарной сигнализации не было до тех пор, пока она не сработала гораздо позже, и именно эта ситуация отчасти стала причиной хаоса того раннего зимнего утра в Монако.
Несколько полицейских прибыли в Belle Epoque в 5:12 утра и сразу же начали допрашивать истекающего кровью мужчину, который, как быстро выяснил Пикено, был Тедом Махером, американцем и одним из медбратов Эдмона. Махер рассказал полицейским, что стал жертвой двух злоумышленников в капюшонах, которые проникли в пентхаус Сафра через открытое окно. Прежде чем прибыла машина скорой помощи, чтобы отвезти его в больницу Принцессы Грейс, дикий Махер, бывший "зеленый берет" с безупречной репутацией медбрата новорожденных в Нью-Йорке, рассказал полицейским, что злоумышленники, скорее всего, вооружены и что Сафра и другая медсестра, которые ютились с миллиардером в его похожей на бункер ванной, находятся в страшной опасности. Махер корчился от боли и обильно истекал кровью, и никто не сомневался в его версии событий. Пока нет.
Именно заявления Махера, сделанные им в полиции, стали причиной хаоса следующих трех часов и привели к ужасной гибели шестидесятисемилетнего банкира-миллиардера и его ночной сиделки Вивиан Торренте, пятидесяти двух лет. Возможно, у полиции и пожарных Монако, как и у Пикено, просто не было опыта действий в чрезвычайных ситуациях такого масштаба, поэтому они не торопились анализировать ситуацию, убеждаясь, что можно послать своих людей в квартиру Сафра, чтобы спасти финансиста и потушить пожар, который час спустя все еще бушевал в спальне Сафра.
Они были осторожны до ошеломляющей неумелости: когда начальник охраны Сафры явился, чтобы помочь в спасательной операции, офицер полиции быстро арестовал его и велел убираться с дороги, даже когда он предложил ключи, которыми можно было открыть стальные двери в квартире Сафры.
Когда над Монако взошло солнце, через крышу "Бель Эпок" начали выходить клубы черного дыма. Эдмон и его медсестра в бешенстве звонили в полицию и родственникам с мобильного телефона, который Махер дал Торренте перед тем, как сбежать из квартиры, чтобы предупредить власти. Начиная с 5:00 утра Торренте сделала шесть мучительных звонков своему начальнику, старшей медсестре Соне Касиано Херкрат, умоляя ее вызвать полицию. Позже, давая показания полиции, Херкрат сказала, что посоветовала Торренте разложить по палате свернутые мокрые полотенца. Торренте рассказала ей, что ванная комната наполнилась черным дымом и что Сафра упрямо настаивал на том, чтобы они оставались до тех пор, пока он не убедится, что полиция задержала злоумышленников в капюшонах. Сафра, легендарный банкир, которому доверяли свои средства самые богатые люди мира, годом ранее предоставил доказательства для расследования ФБР об отмывании денег в России. С тех пор он удвоил охрану, опасаясь за свою жизнь.
"Враги?" - спросил его друг Марсело Стейнфельд. "Конечно, у Эдмона были враги. Невозможно заработать столько денег и не иметь врагов".
Возможно, это объясняло, почему Сафра сидел с медсестрой в ванной и неудержимо трясся в своей желтой пижаме. Должно быть, он был в ужасе от того, что эти безымянные враги, эти теневые "злоумышленники", пришли, чтобы отомстить.
"Телефонные звонки между третьими лицами и жильцами квартиры, которая была заполнена дымом от пожара, очевидно, не убедили жильцов впустить пожарных", - написал спустя несколько часов судмедэксперт, которому было поручено провести вскрытие.
Первые два звонка Эдмонда были адресованы его любимой жене Лили, и он убеждал ее покинуть квартиру, расположенную через холл на шестом этаже, и немедленно обратиться за помощью. Лили совершила дерзкий побег через окно спальни на балкон, и в струящейся ночной рубашке, с накинутым на худые плечи школьным пиджаком цвета морской волны, принадлежавшим одному из ее внуков, она выглядела ошеломленной и растерянной, когда осторожно спустилась по нескольким лестничным пролетам в вестибюль.
Если Пикено и десятки полицейских, собравшихся к этому времени в роскошном вестибюле отеля Belle Epoque, и заметили, как дрожит в плохо сидящем пиджаке хрупкая и испуганная жена банкира, то мало кто обратил на это внимание.
Это произойдет позже, после похорон и после того, как продажа банка ее мужа Гонконгской и Шанхайской банковской корпорации (HSBC) попадет на первые полосы мировых финансовых газет. Разумеется, разговоры среди аристократов и светских львиц, входивших в редкие круги Сафра, начались вскоре после того, как к дому Belle Epoque подъехали автомобили СМИ, чтобы снять пожар и вести прямой репортаж из Монако о причудливой череде событий, в результате которых один из богатейших банкиров мира задохнулся в собственном доме. К 6:15 утра многие могли отчетливо видеть пламя из своих собственных величественных квартир, расположенных вдоль авеню д'Остенде и авеню Джона Кеннеди. Начался шквал межконтинентальных телефонных звонков.
"Как только я включила телевизор и увидела, что пентхаус горит, зазвонил телефон", - рассказала одна давняя жительница Монако, которая могла видеть горящий пентхаус Сафра из своей квартиры. "Мне звонили люди из Лондона, Нью-Йорка, Парижа и Рио-де-Жанейро. Все хотели знать одно и то же: "Где Лили?"".
Лили, одна из самых богатых и элегантных женщин мира, привыкла к разговорам о себе. Во многих отношениях она сама ухаживала за ней, продвигая застенчивого Сафру в светские колонки на трех континентах. Сафра был ее четвертым мужем и самой большой добычей, но он был не в восторге от того, что казалось Лили необходимостью добиваться публичности и появляться на всех лучших вечеринках.
"Я видел, что их отношения были очень уникальными", - говорит Эли Аттиа, который работал архитектором Сафры почти пятнадцать лет, начиная с 1978 года. "Она дала ему новый взгляд на жизнь. Он был очень застенчив и не чувствовал себя комфортно в общении с людьми. Они очень дополняли друг друга, и вы не можете избежать того факта, что это была великая история любви".
Сафра, лысеющий и коренастый, с густыми черными бровями и грустными глазами, двигался медленно и целенаправленно. Со своей учтивой манерой поведения, свойственной Старому Свету, он во многом был стереотипом преуспевающего банкира в темном костюме, исключительно преданного своим клиентам по всему миру. Лили однажды сравнила ложиться с ним в постель с присутствием на заседании совета директоров, потому что "он всю ночь звонил своим дальним деловым партнерам". Тем не менее Сафра был явно влюблен в Лили, "стройную блондинку-чародейку", которой было сорок два года, когда они поженились в 1976 году. То, что ей не хватало красоты в более зрелом возрасте, Лили компенсировала элегантностью, утонченностью и чрезвычайно хорошим вкусом. Сафра, которому было сорок четыре, когда он женился на ней, был легендой банковского сообщества, известным своей трезвой рассудительностью. Девиз его Национального банка Republic в Нью-Йорке гласил: "Защищать не только ваши активы, но и вашу частную жизнь".
"Ни один крупный банкир со времен Морганов и Рокфеллеров не был столь успешен как предприниматель", - пишет BusinessWeek в редком очерке об Эдмонде Сафра.
Но могущественный банкир позволял Лили добиваться своего - почти всегда. После свадьбы пара регулярно обедала с такими светилами, как Карл Лагерфельд, Валентино и Нэнси Рейган, и подружилась с обозревателем светской хроники Women's Wear Daily Эйлин Меле. Одно из самых ранних упоминаний о вхождении Лили в высшее общество Манхэттена произошло в марте 1981 года на ужине в честь Сафраса у посла Бразилии в ООН, на котором присутствовали Диана Вриланд, Билл Бласс, друзья Сафраса Ахмет и Мика Эртегун, а также "ходок" Нэнси Рейган и светский человек Манхэттена Джерри Ципкин. "Лили ответила на тост хозяина милой речью, используя один из плексигласовых лорнетов, которые Джерри Ципкин дарит друзьям, страдающим дальнозоркостью или приближающимся к 40 годам". Лили не хватало нескольких месяцев до ее сорок седьмого дня рождения.
Позже Эдмонд и Лили посещали те же бенефисы и обеды, что и Элтон Джон, Блейн и Роберт Трамп, а также монакские короли. Меле писала, что Лили и ее подруга Линн Уайатт, техасская миллиардерша, были среди большой свиты, "сопровождавшей" князя Монако Альбера во время его визита в Нью-Йорк в 1997 году.
Лили стала таким светилом в высших кругах Нью-Йорка, что ее имя стало нарицательным наряду с более известными иконами высшего общества. На одном из обедов в Нью-Йорке в 1994 году Лили, должно быть, была в восторге от того, что ее упомянули рядом с Брук Астор, которая на протяжении десятилетий была дирижером нью-йоркского светского мира и образцом старых денег Восточного побережья. На этом обеде Брук Астор "надела свою соболью шляпу, а Лили Сафра - бархатную".
Сафрасы обладали "изысканным вкусом" и считались важными коллекционерами. После смерти Эдмонда Лили продала их коллекцию европейской мебели и предметов декора XVIII века на аукционе Sotheby's - двухдневном мероприятии в Нью-Йорке, которое принесло ошеломляющую сумму в 50 миллионов долларов, вдвое превысив предварительную оценку.
