Читаем Даже если вам немного за тридцать (СИ) онлайн бесплатно

ДАЖЕ ЕСЛИ ВАМ НЕМНОГО ЗА ТРИДЦАТЬ...

Обманчив женский внешний вид,

поскольку в нежной плоти хрупкой

натура женская таит

единство арфы...с мясорубкой.

И.Губерман

Конец января 2014-го

Когда в двадцати сантиметрах от твоего лица пролетают пули из помпового ружья - ты начинаешь понимать, что потекшая под снегопадом тушь и замерзшие до онемения пальцы - это не самые большие неприятности в жизни.

Алое и белое - не слишком привычные сочетания цветов для скромной, тихой и провинциальной Полтавы. Лиза в оцепенении остановилась, засмотревшись на окровавленный снег.

Впрочем, этой ночью все было непривычным. Лед и пламя! Лиза огляделась. По всему периметру Полтавского Майдана, в железных бочках, горел огонь, который не могли остудить даже крупные хлопья холодного январского снега.

Яркое пламя костров, искрящийся в сиянии ночных огней холодный снег и гулкий, мерный бой палок, стучащих о металлические бочки, создавали иллюзию чего-то первобытного, дикого и неконтролируемого. Словно весь Майдан объединился в одного огромного зверя, который могучей лавиной обрушился на символ воплощения власти Януковича, оказавшийся столь хрупким перед истинным волеизъявлением народа. Лиза внезапно подумала, что идеи всегда побеждают деньги, как ни крути.

В эту ночь, Лиза ночевала в своей квартире, в центре. Они с мамой, насмотревшись по телевизору, сколько людей простудилось и даже умерло в Киеве от переохлаждения, в результате обливания водой из брайнспойнтов, решили взять с собой одеяла, привести пострадавших к себе, обогреть и спасти хоть несколько человек.

А началось все с того, что еще с вечера по Полтаве поплыли тревожные слухи: спецназ, вооруженный помповыми ружьями, забаррикадировался в здании областной администрации. "Правый сектор" заявил, что не отступит, на помощь к нему ринулись студенты с палками и битами; все окрестные магазинчики немедленно закрылись и максимально укрепили окна и двери; ни один таксист не ехал дальше городского почтамта, ни за какие деньги; все автомобили исчезли со стоянок в центре города; две машины -- брайнспойнта спрятались во дворе областной администрации...

Лиза с мамой, Анной Григорьевной, оделись в старые пуховые куртки и обмотались платками и шарфами до неузнаваемости. И все равно им было очень холодно. Они осторожно подошли к зданию ОГА, держа в руках большие пакеты с одеялами.

Вдруг из здания выбежали спецназовцы, человек пятьдесят, с помповыми ружьями, раздались выстрелы. Лиза охнула и потащила маму за угол.

- Хлопцы, на штурм! - скомандовал молодой парень возле сцены. Толпа с палками и битами полезла на помповые ружья. Вперед вдруг вырвались полтавские студентки с развевающимися по ветру волосами. Лиза была потрясена. Идиотки! Куда лезут! Им еще жить и детей рожать!

- Девчонки! Вы что, с ума посходили? Куда лезете? В Черкассах вчера убили студентку! - пыталась она схватить за руку пробегавшую мимо черноволосую красотку. Та только отмахнулась. Лизу увлекло в толпу и оторвало от Анны Григорьевны.

Со стороны Администрации раздалось несколько выстрелов. Лизе было очень страшно. Одно дело смотреть это все по телевизору -- и совсем другое дело, когда в двух шагах от тебя стреляют из помпового ружья.

- Бл@ть, - выругался один из спецназовцев, совсем рядом с Лизой, - Не буду я по девкам стрелять. Оце как хотите.

Грянуло еще несколько залпов. Толпа с криками отхлынула. Лиза бежала назад вместе со всеми и суматошно пыталась разыскать маму, но ее нигде не было видно.

Неожиданно стрельба прекратилась, и противники просто стали друг напротив друга, метрах в двадцати. Переговаривались. Возможно, именно вечное полтавское кумовство, знакомственность и семейственность и спасли ситуацию. Начались телефонные звонки...

- Вовчику, вы ж там, сукины дети, не сильно стреляйте. Там же мой оболтус, где-то с палкой воюет...

- Слышь, Мыколо, у меня сын ВВшник, в облоге стоит. Ты скажи там, своим "правосекам", шоб не дуже напирали. Дети ж там совсем...Двадцать лет. Да и не по своей воле...

Как бы там ни было, а Полтава обошлась небольшими жертвами. "Скорая" увезла двоих пострадавших: по одному с каждой стороны. (Кстати, в будущем, эти два пострадавших, очень подружились -- коварные полтавские медики, несмотря на то, что в больнице было полно свободных мест, злокозненно разместили их в одной палате).

Однако разъяренная толпа требовала выхода своему гневу -- в здании ОГА протестующие побили несколько окон, после чего ринулись в боковую улицу. Кто-то умный крикнул:

- На фига громить государственное имущество? Давайте офисом партии регионов займемся!

Все дружно крикнули: "Ура!" и побежали громить "регионы". Лиза наконец созвонилась с матушкой, отдала ей одеяла и велела возвращаться домой. Было совершенно ясно, что поливать людей водой никто не будет. Лизин сын, Костик, спал у бабушки, он был один в квартире, мог проснуться и испугаться выстрелов.

Сама Лиза помчалась дальше смотреть на революцию! Мама что-то кричала ей вслед, но Лиза была уже далеко. Когда она подбежала к офису регионалов, сразу увидела, что там выбивают окна. "Правый сектор", студентки и еще какие-то люди швыряли в окна камни, всюду слышался звон разбитого стекла. Рядом не было видно ни одного охранника правопорядка. Случайные прохожие шарахались в подворотни.

Лиза откинула капюшон и смотрела не отрываясь! Рядом с ней высокая, красивая, русоволосая девушка ожесточенно швыряла камни в окна здания. Лиза узнала ее. Именно эта девушка стояла с ящиком для пожертвований осенью, на ежегодном Полтавском студенческом балу. Лиза подошла ближе, тронула девушку за рукав. Та тоже узнала ее:

- А, и Вы тут. А где Ваш миллионер? Надеюсь, Вы не упустили такого щедрого мужчину?

- Не упустила.

Лиза, вдруг, подумала, что только славянские женщины способны в такие минуты, вести вполне светские разговоры. Она кивнула на костры возле офиса "регионалов", в которых разбушевавшаяся молодежь жгла компьютеры и оргтехнику, выволоченные из здания.

- У Вас к ним, я вижу, личные претензии?

- Ага! Они, с@ки, брата моего посадили! Он начинающий бизнесмен. Не хотел им отстегивать. Ну, сейчас они за все получат! По всей стране!

Девушка швырнула очередной камень. Кидала она их очень метко, как хоббит Бильбо - жолуди. Вдруг запиликал ее телефон, и она показала Лизе смс: "Вы замечены в уличных беспорядках. Предлагаем Вам немедленно прекратить участие в акциях. В противном случае, Вас отыщут. Оплот".

- Вот надоели, с@ки! - весело сказала девушка, - Как бы я первая их не отыскала! Оплот хренов! Ведь вычисляют они нас по телефонам! И мы их отыщем!

Варя, так звали русоволосую красавицу, запустила в окна регионалов очередной камень.

Со стороны городского рынка, к горящему офису подъехало две пожарных машины. Из них, не спеша, вышли несколько пожарников и прошли к нарушителям правопорядка.

- Э-э-э, панове, вы не могли бы немного подвинуться, чтоб мы с шлангами могли подобраться поближе? - спросил главный.

- Да, пожалуйста, подвинемся, - любезно ответил ему молодой, бойкий "правосек".

Пожарники опять таки, не спеша, вытащили шланги, долго обустраивали их поудобнее, и наконец-то включили пенную воду.

Как-то весной, Лиза случайно стала свидетелем пожара в Полтавском драматическом театре. Тогда пожарники приехали за минуту и потушили огонь моментально. Они действовали профессионально, четко и слаженно. Так что, ей было с чем сравнить. Она злорадно улыбнулась. "Смотри-ка, как они неспешны. Должно быть, их тоже заставляли вступать в партию регионов!" - подумала она.

Лиза решила вернуться к зданию ОГА, на Полтавский Майдан. Было ужасно холодно, ноги совершенно промерзли, куртка пропиталась запахом гари.

Она направилась вместе с небольшой группой студенток к зданию ОГА, и вдруг ее глазам предстало зрелище, которое она не смогла бы забыть до конца своей жизни. Страшные, агрессивные, огромные и распаленные полтавские "правосеки" чинно стояли в очереди за пирожками, в застекленном ларьке на углу администрации. Должно быть, ребята здорово проголодались за несколько бурных минувших часов.

О, это Полтава, господа!

Лиза подумала, что если бы такие события происходили где-нибудь в российской провинции, то уже давным-давно все окрестные магазины были бы уничтожены и разграблены. На всех углах, победители хлестали бы водку и дрались друг с другом. Одно слово, орда...

Продавщица ларька, трясущимися руками отсчитывала сдачу, но покупатели великодушно говорили ей:

- Да не ищите, девушка. Вон ту булочку мне лучше дайте на эти деньги.

Да, это Полтава, господа!

Лиза узнала в очереди программиста Сашу из своего управления:

- О, привет, и ты здесь!

Они помахали друг другу руками. И вдруг зазвонил Лизин телефон. Без всяких приветствий, очень строгим голосом, ее муж сказал ей следующее:

- Сейчас к тебе подойдет парень, с квадратной челюстью. Без разговоров, садишься с ним в машину, он отвезет тебя домой. Если каждый раз, во время моих командировок, ты будешь так себя вести -- клянусь, я посажу тебя на цепь, в спальне! Нет, пожалуй, сделаю подлиннее, чтоб доставало до кухни. Я уже подъезжаю, буду где-то, через час, - он отключился.

За два месяца до этого, ноябрь 2013 года

Лиза бежала под деревьями. Лес, как всегда, дарил удивительные запахи, оттенки и краски; темнело, но она ясно видела перед собой тропинку, и, как всякая городская жительница, испытывала необычайную радость от дикой и первозданной красоты почти нетронутого цивилизацией мира.

Будильник запищал неожиданно и пронзительно, внезапно прервав прекрасную прогулку. Лиза бегом нащупала кнопку и радостно открыла глаза. Недавно одна старшая и очень мудрая Лизина подруга настоятельно порекомендовала ей просыпаться радостно.

- Понимаешь, - сказала Валентина Николаевна, - Если ты начнешь свой день с отрицательных мыслей: "О, опять этот чертов будильник, снова идти на эту ненавистную работу и т.д." - то так твой день и пройдет, а если ты будешь просыпаться радостной, бодрой и веселой, со словами: "Урааа! Еще один прекрасный день, вставай, дорогая Лиза! Тебя ждут великие дела!" - то твой день будет радостен и прекрасен, и все у тебя будет ладиться.

Лиза чистила зубки, и размышляла, почему так бессовестно врет научная литература? Весьма солидные источники безапелляционно утверждали, что во сне невозможно почувствовать ни вкус, ни запах, что сны - черно-белые... Лично она всегда видела только цветные! И сегодня...Она явственно ощущала и влажный, пахнущий грибами воздух, и хруст веток под ногами, и вкус поздних яблок на полянке, видела такие яркие, осенние кроны деревьев...

- Наверное, я какая-то особенная, очень чувствительная, должно быть, раз мне снятся такие сны!

Лизе нравилось думать, что она - особенная и неповторимая.

Прихлебывая кофе с топленым молоком, она рылась одновременно в шкафу и косметичке, подыскивая наряд на сегодня и продумывая, как лучше накраситься.

"Тоже вот, глупость какая, - опять подумала она, - Ну что за ненормальные правила у визажистов! Почему это женщина должна подчеркивать либо глаза, либо губы, а иначе она будет выглядеть вульгарно?! А что, если Господь даровал ей и первое и второе, на чем прикажете остановиться? Ущемить глаза подчеркнуть губы? Нет, лучше подчеркнуть глаза -- а губы слегка? Ну почему, почему только что-то одно?!"

Пойдя на компромисс, прислушиваясь все же к мнению ненавистных визажистов, Лиза слегка подвела брови, глаза, и решила сегодня не слишком подчеркивать свои яркие, прекрасно очерченные губы.

Вообще, она не слишком переживала по поводу своей внешности, ей нравилось в себе все: и лицо, и фигура, она принадлежала к той категории счастливиц, которым с рождения дарована прекрасная наружность и которые, даже если бы судьба улыбнулась им меньше, ни за что не стали бы обогащать армии пластических хирургов.

Она просто не зацикливалась на своем внешнем виде и вела себя так, словно не замечала восхищенных мужских взглядов. Хотя, конечно же замечала! А вы покажите мужчину, который не посмотрит с интересом вслед высокой, длинноногой блондинке с огромными синими глазами. Вот чем Лиза всегда гордилась, так это глазами! Не голубые, а ярко-синие, огромные и чистые, с прекрасным разрезом и невинным взмахом ресниц! Это было ее непобедимое оружие и ее лучшая защита, когда необходимо было прикинуться дурочкой и "включить блондинку".

Бывая одна, она часто поднимала глаза к небу и говорила: "Спасибо тебе, Господи, что ты даровал мне глаза такого же цвета, как твой Небесный Престол!" Да, такими глазами можно и нужно было гордиться! Зеркало души...

Отношения с Господом у Лизы тоже были особые. Когда-то в детстве от матери - уроженки Западной Украины и очень набожной женщины, Лиза крепко усвоила одно правило: Бог - это наш отец небесный! Вот как с отцом она себя с ним и вела, разговаривала, делилась радостями и горестями, просила у него все, что казалось ей нужным и необходимым, рассказывала о своих делах и главное - благодарила! За здоровье, за внешность, за необыкновенную красоту природы, которую ей дано лицезреть. Она действительно любила Бога, Творца и Созидателя во всей его необъятности, непостижимости и величии!

После того, как ушел из жизни ее отец, Лиза стала общаться с Богом даже чаще обычного. Ей, почерневшей от этой внезапно свалившейся на семью утраты, знакомый священник, отец Павел, как-то сказал: "Ты же верующая, Лизонька. Ты же понимаешь, что он просто ушел в другое измерение. Относись к нему так, словно он в другой комнате, ты можешь о нем молиться, с ним разговаривать, просто видеть его не можешь".

Только после этого разговора ее "отпустило", она начала есть, пить, и даже снова научилась радоваться жизни. В канун сорокового дня после смерти отца, Лиза мысленно попросила его: "Папа, приснись мне, пожалуйста. Я хочу видеть, куда ты уйдешь". Он приснился, веселый, шутливый. Сидит на стуле и острит, как всегда, вытянув вперед свои длинные ноги. Повсюду - зелень, листва, чудесные ароматы цветущих садов. Вокруг какой-то горный поселок с крошечными, словно нарисованными домиками под красными черепичными крышами. А сама Лиза смотрит на это дивное селение сверху, потому что движется по канатной дороге, в красивой кабинке...И опять так ясно ощутимы все цвета, оттенки и запахи....Как это люди черно-белые сны видят?

В то утро, после сорока дней гнетущей безысходности, Лиза впервые проснулась умиротворенной.