Читаем К Вашим услугам, государь [СИ] онлайн бесплатно

Действие начинается в Вене, столице Священной Римской Империи. Время действия: июнь 1241 года.

1. Руперт фон Мюнстер, барон. Придворный императора Арнульфа. Последние 2 года живет в своем вестфальском поместье. Непосредственно перед удалением от двора пытался продвинуть и не смог свой заветный план организации Женского крестового похода. 40 лет, холост.

2. Шарлотта фон Мюнстер, прабабушка Руперта. Фаворитка Португальского короля, отравлена завистницами. Предмет семейной гордости рода фон Мюнстеров.

3. Фихтенгольц, придворный императора Арнульфа. Возглавлял военную экспедицию в Хельветию, бесславно провалившуюся. Хельветский шпион. Бывший друг Руперта, впоследствии критик и инициатор провала его идеи о Женском Крестовом Походе.

4. Арнульф VIII, император, около 50. О женах сведений нет. Двор держит в Вене. Умен и расчетлив. Скуповат. Имеет сына-наследника.

5. Гюнтер, начальник Имперской секретной службы. Из Зальцбурга. 35 лет.

6. Адольф Треплиц, барон, бывший начальник Имперской секретной службы, друг Фихтенгольца. Недавно смещен и заменен Гюнтером. Сластена.

7. Корделия фон Шляппентохас, герцогиня, в девичестве герцогиня Шлосская. За 50. Бывшая первая красавица императорского двора. Семейное положение к моменту действия неизвестно.

8. Эделия фон Шляппентохас, герцогиня. 20 лет. Молодая особа, дочь герцогини Корделии. Фаворитка императора. Не замужем. Она же — дворянин Эдольфус фон Шрайбер.

9. Уильям Шпицберген, король Хельветии. Когда-то был любовником Корделии фон Шляппентохас. Потенциальный отец Эделии. Семейное положение неизвестно. Женолюбив. Двор держит во Фрибурге.

10. Ярослав Хираго, князь. Бывший посол Великого Новгорода при хельветском дворе. Когда-то был любовником Корделии фон Шляппентохас. Потенциальный отец Эделии. Организовал производство майолики в Хельветии. Ныне — граф Глорио, живет в Падуанской области.

11. Эрнестина, маркитантка. Изображает Манон Шпицберген, принцессу Хельветскую, любимую дочь короля Уильяма, наследницу Хельветского престола.

12. Дюк Эллингтон, брат короля Уильяма, дядя Манон. Инсценировал смерть от яда в имении графа Глорио.

13. Карл Лотецки, доктор, агент Гюнтера. Принял должность домашнего врача дюка Эллингтона. Влюблен в Эрнестину-Манон.

14. Строфокамилла фон Линц, двоюродная сестра Фихтенгольца. Не очень молодая, но достаточно хорошо сохранившаяся и все еще привлекательная особа. Не замужем. Умом не блещет.

15. Вербициус, мажордом Строфокамиллы. Не молод, солидной комплекции. Предан хозяйке.

16. Агасфер Меркуриус фон Линц, предок Строфокамиллы. Построил дом, где сейчас живет Строфокамилла.

17. Хозяин трактира на Хельветском тракте. Хочет начать производство портвейна в Империи.

18. Агент Гюнтера в Хельветии. Арестован с грузом фальшивой майолики.

19. Шут Строфокамиллы, агент Фихтенгольца. Умеет читать. Поет баллады собственного сочинения.

20. Фемистоклюс, сын дюка Эллингтона. Влюблен в принцессу Манон.

21. Прокус, капитан хельветской пограничной стражи.

22. Густав Лотецки, отец Карла Лотецки. Врач хельветской водной лечебницы. Умер, простудившись под дождем, когда Карлу было 5 лет.

23. Глорио, падуанский граф. Владеет деревней и землей вокруг. Небогат. По слухам в молодости безумствовал и сорил деньгами. Говорит по-итальянски и по-немецки. Раньше звался князем Хираго.

24. Агент Гюнтера в Падуе. Дает Карлу задание отравить принцессу Манон и оставляет ему пузырек с ядом.

25. Матильда, кухарка постоялого двора «Лиса и курица», расположенного на землях графа Глорио.

26. Крисмегильда, комедиантка. Молодая, привлекательная и пышущая здоровьем особа. Жемчужные зубы, рыжие волосы, зеленые глаза. Незаконная, но впоследствии усыновленная дочь графа Махноуг. Сбежала с бродячим цирком.

27. Фридеман Зуухель фон Цубербилер, граф, начальник личной охраны императора. Лауреат двух фарфоровых тарелок и атласной ленты через плечо. 40 лет. Тайно и почти безнадежно влюблен в герцогиню Эделию.

28. Кажитбек, Урсулай — люди графа Глорио.

29. Фриц Нагель, оруженосец графа фон Цубербилера. Веснушчатый, молчаливый. 17 лет. Впоследствии походный секретарь императора Арнульфа.

30. Херлунг Махноуг, хельветский граф, сводный брат Крисмегильды, знакомый Эрнестины. Очень силен. Погиб в драке, убив шестерых.

31. Шерлок Мария Шпицберген, бывший хельветский князь, дед короля Уильяма. Построил королевский замок во Фрибурге.

32. Гуунтер, начальник хельветской Секретной службы.

33. Трильби, Бриссак, Орсо, Кунигунда — циркачи и актеры.

34. Нестерус Лимбер — аптекарь и алхимик из Грамсдринкшнеллера.

35. Ахногель Гриппиус — деревенский лекарь.

10 июня 1241 года, 10 часов утра

Руперт фон Мюнстер приближался к месту своего назначения. Чаще встречались по сторонам деревеньки, бабы становились опрятнее, девки миловиднее, мужики основательнее. Жеребец пошел веселее и даже хромал чуть меньше, как бы понимая, что уже скоро ему будет теплая конюшня, полная кормушка, заботливый кузнец и вероятность приятных романтических знакомств. Руперт очнулся от полудремы. Являться прямо с дороги на прием к императору, конечно, не следовало. Какой бы срочной повесткой его не вызывали ко двору, нужно было потратить полчаса, чтобы поправить коню подкову, стряхнуть пыль с его попоны и надеть парадное оружие.

Что с того, что император и его придворные коня и оружие сами не увидят? Слуги увидят и болтать будут, до высоких ушей все равно дойдет и дойдет в самом безбожном и перевранном виде, что у фон Мюнстера жеребец как всегда хромает и попона на нем грязная, как обычно. Жеребец, положим, действительно хромает, но это он ступил неловко, когда через ручей переезжали, и подкова повредилась. Беда небольшая, сейчас в кузню завернем и в две минуты все поправим. Попона запылилась, потому что дорога долгая. Это ж где родная Вестфалия и где императорская Вена? Попону тоже почистим и ярко заблестит на ней его баронская корона. Потому что все должны понимать, что фон Мюнстеры — это не конские яблоки на дороге, а древний и знатный род, баронство в незапамятные времена получено, во всех альманахе прописаны, все европейское рыцарство может завидовать.

С самого детства слышал он историю славных деяний прабабки Шарлотты фон Мюнстер, сделавшей блистательную карьеру и кончившей в фаворитках у португальского короля (отравлена завистницами, король был неутешен, Лиссабон три дня в трауре). И если кто-то недопонимает и хихикает насчет постельного баронства, то шпага Рупертова — вот она, на левом боку висит и все генеалогические вывихи очень быстро исправляет. То же касается и географических вывихов, а именно дурацких вопросов далеко ли Вестфалия от Остфалии.

Вот уже два года, как Руперт не был при дворе. Давно прошли и порядком стерлись в памяти придворные ассамблеи и балы, военные советы, дипломатические рауты, торжественные приемы, парадные балеты и турниры. Виной всему был этот подлец и интриган Фихтенгольц. Ну зачем, спрашивается, было Фихтенгольцу тогда встревать на Комиссии по Христианской Политике и перебивать его, фон Мюнстера, горячую речь? Руперт тогда только-только закончил обоснование своего давно вынашиваемого плана об организации Женского крестового похода.

Все детали плана были готовы, согласованы с интендантами и ведущими иерархами Церкви, оставалась формальность получить благословение императора. Фон Мюнстер уже видел себя во главе отряда Христианнейших Амазонок, врывающимся в Иерусалим. О, сладкий момент славы! Сарацины, пораженные невиданным зрелищем, не могут поднять меча, их стрелы застывают в воздухе. Руперт и офицерши от Амазонок спешиваются, они подходят к освобожденному ими (ими!) Гробу Господню, Руперт благоговейно касается его завесы краешками пальцев, откуда-то с небес раздается гимн… И тут встает Фихтенгольц, прерывает Рупертов доклад, издевательским голосом вспоминает о том, неупоминаемом, Детском походе, похабно осведомляется о нереализованных сексуальных комплексах фон Мюнстера, вообще несет всякую ерунду. Руперт пытается возражать, пытается вернуться к обсуждению, но поздно, император улыбается, в публике пошли смешки, слуги у дверей не выдерживают и неприлично прыскают, вот уже все в голос смеются… В тот же день Руперт свистнул слугу и они, не испросив даже необходимого разрешения, уехали в свое вестфальское баронство.

Император все-таки Мюнстера уважал, на формальности упирать не стал и прислал позже свой, задним числом оформленный, приказ об увольнении в отпуск. В одночасье рухнуло то большое дело, к которому Руперт готовился полжизни. За два прошедших года он множество раз проигрывал в памяти то фатальное заседание, пытался понять, где случился прокол, что было неправильно подготовлено, недосогласовано, недоговорено. И не мог понять. Речь Фихтенгольца ничего кроме гнусных грязных глупых намеков не содержала. Какие-такие нереализованные комплексы? Да они же вместе когда-то шлялись по веселым кварталам Вены, еще и пари заключали, кто легче кошелек назад принесет. Фихтенгольц обычно выигрывал, но случалось, что и Руперт бывал в ударе. Опять же и право первой ночи никто в Вестфалии не отменял и посмотрел бы Руперт с интересом на того чудака, кто бы заикнулся о такой отмене. Детский Поход? Чего о нем вспоминать? Был авантюрой с начала и до конца, ничего не было подготовлено, продумано, командиры нормально не поставлены, интендантства не организованы, даже карт не было. Единственно, что было, попов громогласных нашли. Ну ушли они на голосовой поповской тяге, надолго ли хватило?

За два года домашнего заточения фон Мюнстер привел в порядок родное имение, публично повесил на березе двух управляющих (одного за дело, сразу по приезде, придурок совсем зарвался, второго ни за что, просто в педагогических целях, месяца через четыре, зато нынешний пока работает и на глазах не ворует), ввел трехполье вместо двуполья, восстановил плотину на речке и теперь своя мельница крутиться будет, поставил регулярные таможни на въездах в баронство (бюджет сразу поправился и ростовщики присмирели), прекратил рыцарские распри (пару браков межродовых устроил, самого задиристого пришлось заколоть на турнире), ну и мало ли дел по хозяйству?

Однако жизнь была скучноватая, Руперт томился и думал уже от скуки жениться, но не пришлось. Пока. Хотя герцогская рекомендация была очень даже ничего, все на месте, судя по портрету, глазки туда-сюда, приданое есть, род хороший. Правда древностью не взяли, но фаворитки в предках имеются, дедушка честно мотался в Палестину (не доехал, заплутали по дороге), герб красивый, так что мезальянсом не назовешь. Но не пришлось. Ночью прискакал императорский гонец, привез лаконичный приказ срочно и без огласки явиться, долой провинциальную дрему, жизнь начинается опять.

10 июня, от 10 до 11 часов утра

Вот и кузница, наконец. Руперт завернул коня с дороги на двор, позвал кузнеца, стал спешиваться и только тут заметил приткнувшегося у стены невзрачного человечка. Тот, закутавшись в плащ, стоял спокойно и неприметно, но цепкий его глаз ловил все, что двигалось по дороге, и ждал он явно не крестьянской телеги с просьбой подвезти. Человечек отделился от стены и шагнул к Руперту:

— Барон фон Мюнстер? — Он не столько спрашивал, сколько констатировал факт, что проезжего дворянина зовут фон Мюнстер и что он — барон. В правой руке его оказался как-то сам собой перстень с императорской печатью, которую он показал Руперту, позаботившись однако, чтобы окружающие не обратили на них внимания.

— Император ждет вас, барон. Вас приказано провести через Принцевы ворота. Садитесь в мою коляску, пожалуйста, я покажу.

«Вот ведь в бога душу мать вежливый какой: «пожалуйста», «садитесь», — но видимо и впрямь срочность большая, если этот тип ждет меня прямо здесь у кузницы. Давно, видимо, ждет, судя по тому, как изрядно запылился его плащ. И ведь не рядовая сошка, вон перстень какой ему доверили».

«Вот черти, как хорошо работают, — вдруг подумал Руперт, — у кузницы ждал, а не в трактире, значит донесли уже, что конь хромает. И когда успели? Скакал ведь почти без передышки. И зачем я им все таки понадобился?» — Руперт попытался восстановить в памяти события последних двух лет. Но, к сожалению, в провинцию новости из столицы проникали редко и с большим опозданием, поэтому никаких определенных выводов он сделать не смог. Последним громким скандалом, о котором знали и толковали все, был неудавшийся поход Фихтенгольца в Хельветию. На совершенно секретном заседании Фихтенгольцу удалось убедить императора в целесообразности и относительной дешевизне этой кампании, сулившей к тому же огромные прибыли. Дело в том, что хельветы сумели освоить и наладить (в небольшом городишке у отрогов Альп) производство голубой майолики, которая пользовалась необыкновенным спросом по всей Европе. Посуда шла нарасхват, хельветы богатели. Во многих местах майолика стала эквивалентом денег, а склады майолики в Хельветии привлекали все более настойчивое внимание соседей.