Читаем Некромагичка для мажора (СИ) онлайн бесплатно

1.

Ужасное место, чтобы умереть.

Подъезд выглядел отвратительно. Он был пропитан ощущением старости, чувством безысходности, заброшенностью и всеобщим наплевательством. Причём местами — буквальным. Все краски давно потеряли цвет. Пропал контраст. Подобный эффект крайне легко получить, если запечатлеть мир на некачественную плёнку и забыть об отснятом материале на полвека. А затем показать полученный результат человеку, который не видел оригинал.

Чёрное стало коричневым. Белое — серым. Остальные цвета выглядели так, будто бы с начала их наносили не краской, а горчицей. При этом, ворованной. Фасованной в такие маленькие-маленькие пластиковые упаковки. Именно из-за этого толщина слоя на каждом отдельном участке стены отличалась от таковой на любом из соседних участков.

В подобных местах особенно неприятно появляться без сопровождения: стоит входной двери закрыться, как молкнут все звуки внешнего мира. И мерзкие чувства одиночества и безвременья тянут невидимые руки, чтобы заключить в неприятные и непрошеные объятия.

Хрупкие на вид девичьи плечи дёрнулись, сбросив эти ощущения.

Лифт отсутствовал. Впрочем, даже подумай кто-нибудь воткнуть в это царство старости и запустения подобные высокие технологии, эта деталь вряд ли бы удостоилась внимания посетительницы. У высокой гостьи не было доверия к этим местам: здесь даже стены, которым полагается служить воплощением надёжности, потихонечку рассыпались в мелкое, хрустящее под подошвой крошево. Что говорить о лифте? Без демона внутри ни одна техника тут не выживет. А гостья не вселяла демонов.

Она их изгоняла.

Внимательный взгляд отвлёкся от окружающей обстановки и сосредоточился на экране смартфона. Бедолага цеплялся за малейшие признаки сети, как утопающий за бревно. Тщетно. Сигнал отсутствовал. Благо, гостья ранее догадалась перейти на страницу, где был адрес.

— Ей-Форде, эта клоака заставляет меня мыслить, как в нуарном детективе.

Звук собственного голоса вселил немного оптимизма. Даже раздражённое ворчание было лучше гнетущей тишины. Потому что оно было живым. Молодым. Полным антиподом могильной атмосферы этого царства потёртых горчичных стен. Как и сама ворчливая особа: несмотря на нашивки некромага, а также характерные для классического облика Чезаре бледную кожу и длинные прямые чёрные волосы, девица не производила стереотипного впечатления “ожившего трупа”. Тёплые живые любопытные синие глаза и выразительная мимика сильно мешали подобным ассоциациям.

Недовольный излишним оптимизмом гостьи дом тут же нанёс контрудар.

Ни одна из дверей не хотела обозначить номер ни красивенькой биркой, ни даже намалёванной маркером циферью. Пришлось вернуться. Спуститься этажом ниже. А затем ещё раз. И всё для того, чтобы понять принципы и алгоритмы нумерации местных могил… в смысле, квартир.

Словно этого всего было мало, так ещё и нужная дверь соседствовала не с звонком, а с парой проводков, какие следовало замыкать вручную.

— Думаешь победить меня, мистер дом? — гордо вздёрнула носик посетительница. — Плохо стараешься! Я видела вещи и похуже! Яжнекромаг!

С этими словами девушка встала спиной к двери и два раза ударила пяткой в её основание. Потом ещё два раза. И только после третьей попытки преграда соизволила сдать свои позиции и открыть проход в помещения, куда столь стремилась настырная особа.

Впрочем, было бы странно ожидать, что у столь грубых методов не будет никаких последствий. Последние не заставили себя должно ждать, явив себя миру в виде громкой раздражённой отповеди.

— Ох, я сейчас кому-то настучу! — хозяин квартиры оказался не оригинален в своей угрозе. Зато убедителен. С невысокого, но крепко сбитого типа в грязной майке-алкоголичке сталось бы привести сказанное в исполнение. — Неделю потом мозги отмывать будут! Ни один некромаг не соберёт! А? Что?

Поток громких слов иссяк также резко, как и начался. Мужчине стоило только разглядеть на чёрной безрукавке девицы характерный знак одного из четырёх крупнейших некромагических университетов города: суровая сова с раскрытыми крыльями верхом на черепе, из пустой глазницы которого выползает змея. По меркам хозяйки безрукавки эмблема была, с точки зрения дизайна, весьма перегружена. Но бросалась в глаза.

— Рот… закрыть, — гостья властным жестом, двумя пальцами толкнула отвисшую челюсть собеседника вверх. Тяжёлый браслет с выпирающим регулировочным болтом, обмотанным шёлковой лентой, прибавлял веса любому движению. — И грязную майку было бы неплохо прикрыть какой-нибудь рубахой, а то она оскорбляет моё чувство прекрасного. Это улица Крессе, дом двадцать девять, корпус один, квартира тридцать?

Хозяин квартиры молча кивнул, сглотнул, а затем решился открыть рот. Но не ради бестолковых угроз, а для осознанного вопроса. Он заставил некромагичку мысленно поморщиться, когда её имя опять прочитали, как элемент защиты.

— Вы — слечна Броня?

— Ударение на “о”. Бро-оня, — протянула девушка, демонстрируя правильное звучание. — Значит, я по адресу, — заключила она. — Мне обувь снимать?

— М-м-м-м… да, я дам вам тапочки, — пробормотал мужчина, делая шаг назад, прежде чем склониться к калошнице. — Не сочтите за неуважение, вы так молодо выглядите… вы уже имели дело с неупокоенными?

Интонации собеседника резали слух: это характерное испуганное лебезение. К подобному обращению Броня ещё не привыкла. Она всего несколько лет носила форму Университета Смерти и Магии, и до того к ней относились также, как и ко всем другим девушкам её возраста и достатка. Хреново, если честно. Достаточно хреново, чтобы задуматься над идеей поднятия вопросов системного патриархального угнетения.

Но эмблема УСиМ всё меняла. Девчушка с эмблемой УСиМ на груди, возможно, умеет колдовать. Девчушка с эмблемой УСиМ на груди и корсиканским браслетом на левой руке, работающая фрилансером-некромагом, вне всякого сомнения, умеет колдовать.

Так устроена жизнь. Сильный жрёт слабого. А некромагия даёт много силы.

Сразу встаёт вопрос, какого лешего в мире, знающем о существовании Интернета, данное ремесло не освоил каждый? Ведь все материалы лежали в открытом доступе. И ещё более непонятно, почему, когда общество привыкло, что любой маг — обязательно некромаг, корень “некро” не отвалился за ненадобностью?

Насчёт каждой из озвученных выше вопросов у Брони имелись догадки. Но они не могли считаться полноценным знанием. Максимум они сойдут за гипотезу. Даже теорией их с чистой совестью назвать не получалось.

— Разумеется, нет. Я не имела дела с неупокоенными, — Броня не удержала лёгкой улыбки.

Выражение лица хозяина квартиры было божественно. Он бы и хотел высказаться насчёт малолеток, имеющих наглость тренировать свои навыки за деньги заказчиков, да не решался.

Продолжение фразы последовало, лишь когда девичьи ножки оказались в потрёпанных, на пару размеров больше, но уютных тапках.

— Это они имели дело со мной.

Некромагичка выпрямилась и привычным жестом убрала волосы за левое ухо. К этому моменту в коридоре появились ещё действующие лица: высокая немолодая женщина — из тех, что выглядят старше, чем на самом деле, — и парнишка лет двенадцати. Последний попросту не мог пропустить появление некромага с невероятно брутальным, за счёт неверного прочтения, именем.

— Так, дорогой, не смущай гостью ненужными вопросами, — деловито произнесла хозяйка квартиры, после чего начала подталкивать муженька в сторону комнаты. — И тебе сказали одеть рубашку.

Фраза “одеть рубашку” заставила Броню поморщиться, как от зубной боли. Вроде бы и не по-русски говорят, а ошибки одни и те же. Даже имя коверкают совершенно также, как это сделали бы в России. Впрочем, этой приятной женщине можно было и простить такое надругательство сразу над кучей языков. Её стараниями квартирка крайне выгодно отличалась от остального дома. Да, выглядело захолустно и потрёпано. Но зато уютно. Хотя на нормальный звонок тут поскупились. Но… кто такая Броня, чтобы в чём-то обвинять этих гостеприимных людей? Может быть, в подъезде в самом разгаре соседские войны? Кто знает?

Мужчина, что-то ворча под нос, послушно покинул коридор, а его жена тем временем продолжала.

— Может быть, чаю? Кофию? Кокавы? — поинтересовалась та, заламывая руки. Ох уж этот характерный жест типичных хозяюшек.

— Кок… — осознав, что в этом доме “кокава”, скорей всего, будет дешёвая и невкусная, Броня осеклась. — Лучше чаю. Некрепкого. Холодного. Пять ложек сахара. Так вы, значит, пани… э-э-э… Веилис?

— Вейлис, — поправила Броню собеседница, уже пошуршавшая в сторону кухни. — С двумя точками над “и”.

Некромагичка бросила взгляд на паренька, который стоял в дверном проёме комнаты. Она не отметила в нём интересных деталей и пошла следом за словоохотливой пани Вейлис.

— Итак, расскажите, почему вы решили, что у вас неупокоенный буянит?

— Ну, так всё началось после того, как свекровь умерла. Она и при жизни кровь окружающим портила, с чего бы ей после смерти успокаиваться? — спросила женщина, набирая воду в чайник. Слава Форду, что в электрический. Будь он со свистком, так Броня окончательно утонула бы в ностальжи. Уж больно фактурно выглядела обстановка.

— Значит, до смерти свекрови ничего подобного не наблюдалось? — продолжила уточнять некромагичка.

— Да нет, не наблюдалось… — неуверенно начала пани Вейлис.

Оказавшись на кухне, девушка тут же облюбовала табуреточку у стены. Кухонка, ожидаемо, была маленькой до клаустрофобичности. Но талант хозяйки чувствовался. Пространство использовалось на полную. Каким-то образом в этот пятачок умудрились впихнуть аж два холодильника — вне всяких сомнений, для раздельного хозяйства с “вредной свекровью” — и даже маленький пузатенький телевизор поверх коренастого рефрижератора. А тот из славного рода холодильного оборудования, что повыше, стыдливо скрывал своими белыми телесами раскладушку. Ещё один символ бедности. До недавнего времени в однокомнатной квартирке ютилось четыре человека.

Последняя деталь привлекла внимание некромагички. Слишком хорошо она усвоила слова преподавателя ритуалистики, чтобы профессионал забыл словосочетание “незначительная мелочь”.

— Кто на раскладушке спит?

— Раскладушке? — пани Вейлис бросила взгляд в сторону предмета. Ей явно не хотелось об этом говорить. — Уже никто. Она для гостей.

— Мы хотели, чтобы для гостей, — вмешался в беседу парнишка.

Голос бойкий. Уверенный. Наглый. По сути, он, сам того не понимая, требовал признания равенства не только от матери, но и от заезжей некромагички. Ой, дурак… ой, дурак… это Броня мягкая и добрая. А многие из её однокурсников и однокурсниц, могли бы и оскорбиться. Особенно те, кто достаточно беден, чтобы тратить время на заказы от челяди: таким даже причины не нужны. Достаточно повода.

— На ней сплю я, — уточнил мальчуган. — В кровати бабушки мне снятся кошмары.

— Ма-акс, — шикнула на него хозяйка, но тут же замолчала, заметив поднятую руку Брони.

Жест призывал родительницу помолчать и говорил, что избежать внимания важной гостьи у паренька не выйдет.

— Вы сейчас оба неправы. Совершенно неправы, — девушка стрельнула из указательного пальца в сторону пани Вейлис. — Вот вы, потому что скрывали подробности от некромага. Я бы могла начать изгонять не того духа, за которого вы мне платите. И это в лучшем случае. В худшем — подобные недомолвки допустимо счесть оскорблением… — Броня подняла бровь, переводя взгляд на Макса. — А вы, юный пан, потому что позорите родителей. В столь грубой форме даже к соседке по лестничной клетке обращаться недоупстимо, — парнишка закатил глаза и скривился. — А некромаг за подобное неуважение может и проклясть. Легонько так. На пару часиков. И не надо кривиться, я же могу и на пару часов мышцы в таком положении заклинить. Болеть начнёт уже минут через десять.

Небольшой урок хороших манер явно не повредит мальчишке, очевидно, ещё не понимающему устройство жизни. Это здесь, внизу, у далёкой от магии челяди могут быть “простые” и “свойские” отношения. Там же всё совсем иначе. Неверное слово могло обойтись крайне дорого. И пусть миры челяди и некромагов пересекались не слишком часто, никогда не стоило забывать о главном.

Некромаг — не узкий специалист, который явился в гости за вашей денюжкой. Некромаг — это представитель особой касты, по тем или иным причинам снизошедший до заказа у простолюдинов. И пусть по форме эти два события и могут быть похожими, по сути, они различны, как пламя и лёд.

— А ну извинился перед слечной, — это подоспел отец семейства. Уже в белой рубашке, сквозь которую частично просвечивала майка. Желая услужить высокой гостье и продемонстрировать свой статус в рамках отдельно взятой квартиры, он выдал Максу душевного подзатыльника.

— Ай… — владелец оплеухи тут же склонился и потёр саднящее место удара рассеянным жестом.

— Не надо, — покачала головой Броня. — Во-первых, я проявляю строгость не ради уважения. Это меня волнует не больше, чем размер земельного налога в Узбекистане. Моей целью было уберечь вашего мальчишку от плодов его наглости, — девушка нахмурилась. — Во-вторых, мои коллеги по цеху как правило смотрят на извинения сквозь пальцы. Профессиональная деформация. Мёртвые не прощают и не забывают. Да и в целом, холодность и жестокость полезна в нашем ремесле.

Внимательные глаза некромагички строго посмотрели на хозяйку.

— Итак, расскажите, чем, кроме кошмаров, вас беспокоит дух.

— Ну-у-у… — женщина бросила взгляд на мужа. — Постоянно крупы сыпятся… перец… соль… телевизор время от времени включается сам по себе.

Броня проследила за направлением взгляда женщины. Объектом интереса был тот самый пузатый кинескоп на холодильнике.

— Пан Макс. Вам спать это хтоническое устройство по ночам не мешает?

— Мешает, но я звук ставлю потише и полотенцем накрываю, — объяснил мальчонка. — Поэтому оно только слегка мерцает сквозь покрывало.

Броня задумалась. Значит, что выходит? Призрак насылает кошмары на тех, кто покусился на его кровать, но не трогает тех, кто спит на раскладушке в месте, где, судя по одной из основных жалоб, чаще всего проявляет свою активность. По сути, дух…

— А ещё…

Броня подняла руку, призывая отца семейства помолчать. Она не любила, когда ей мешают сосредоточиться в самый разгар мыслительного процесса.

По сути, дух не проявлял враждебности. По крайней мере, ничто из озвученного не указывало на обратное. А это значит, что призрака можно попытаться упокоить, не уничтожая.

— Хорошо, продолжайте.

Ещё некоторое время девушка выслушивала жалобы, между делом уточняя детали, на которые семейство, скорей всего, внимания не обращало. Нужно было выяснить, имелись ли пункты, которые опровергали гипотезу Брони.

Их не было.

Почившая бабуля не проявляла никакой по-настоящему опасной и вредной активности. Ни нашествия вредоносных насекомых, ни повышенной активности пауков. Продукты портились только в том случае, если оказывались в маленьком холодильнике свекрови. Никаких кошмарных видений, если соблюдать несложное правило: "не лезь туда, где бабушка хозяйничала при жизни". Болезней в доме тоже не стало больше; даже у растений.

— Значит так, — с лёгким стуком на стол приземлилась чашка с остатками пакетированного чая.