Читаем Печать души онлайн бесплатно

На город ночь опустилась.

Фонарей зажглись ярко огни.

Быстрее Ульяна стремилась

Очутиться в объятьях любви.

В небе царила одна лишь луна.

«Но звёзд вокруг много,» — знала она.

У девушки мысли умчались вперёд,

Дома любимый, конечно же, ждёт.

По асфальту стучат её каблуки.

Знала бы, что сомкнуться в тиски

Объятья Вадима, объятья любви.

Цок-цок-цок-цок. Стучат каблуки.

Ликует душа, стремится на взлёт

И Ульяна под музыку пляшет, плывёт.

Новость с работы подняла настроение.

Теперь бы узнать любимого мнение.

Повороты затвора. Распахнута дверь.

Осталось поведать Вадиму теперь…

Но навстречу Ульяне лишь мгла, тишина.

«Он на работе. Я снова одна».

Заказана пицца. Включён сериал.

Счастливый момент себя исчерпал.

«А как же иначе должно было быть?

Давно надо было это решить».

Звон от ключей. Вадик вернулся.

Кровавых волос слегка он коснулся,

Блеснула от света сталь у ножа,

К невесте своей вошёл не спеша.

В зале темно. Играет ТВ.

Любимый канал — НСТВ.

Страха в жизни ей не хватает?

Картину убийства он уже представляет.

«Малышка, я дома,» — он произнёс

И капельки крови срывались с волос

На плечи светлого цвета пальто.

Из человека шагнул он в «ничто».

Уля в корсете вышла к нему,

А он не почувствовал даже вину

Ни за мысли, ни за деяния.

Он очень хотел причинить ей страдания.

«Что с тобой? Как ты, любимый?»

«Вопрос раздражает. Ещё и наивный».

«Что случилось? Как мне помочь?»

Он отмахнулся. Ответить невмочь.

Пара шагов и нож в животе.

«Моя милая, ты ведь в беде.

Я спятил давно. Без поворота.

С тобою у нас одна лишь дорога».

Резкая боль и слабое тело.

А она так ему верить хотела…

Удар по ноге и сильный толчок,

В суставе послышался тихий щелчок.

Борьба не за жизнь. Жестокая битва.

Очутилась в руке у девушки бритва.

Пару раз ударить успела

Прежде, чем душа покинуло тело.

Падает вниз с обрыва вода.

На берегу лежит дева одна.

Локоны рыжие в траве заплутали.

Эту принцессу долго искали.

«Ларáвия, моя госпожа,

Вы наше сердце и народа душа,

Нельзя ж так сбегать

И с носом охрану всю оставлять».

Красивый мужчина ей грозил пальцем

И ворчал, словно стал уже старцем,

А она невдомёк о чём ей говорят,

Ну, и ответила: «Ты кто, супостат?»

«Моя госпожа, в порядке ли Вы?

Кровь течёт у Вас с головы.

Надо замазать это ранение,

Не было чтоб у Вас осложнения».

«Не подходи! Не приближайся!

Уж лучше другим ты вопросом задайся!

Кто ты такой? Как тебя звать?» –

И стала ответ она ожидать.

«Моя госпожа, моё имя Хау́р.

У Вас в голове, наверно, сумбур…»

Вопросу мужчина был удивлён

И явно он им оказался смущён.

И дальше б беседа их продолжалась,

Вопросов-то много к нему оставалось,

Но резкая боль тело скрутило

И момент для вопроса она упустила.

Всё вокруг погрузилось во тьму.

Потеряла сознание. «Я не пойму

Она почему меня не узнала?

Вместе мы с детства. Всегда доставала».

Хаур на руки взял принцессу свою.

«Уж лучше домой я её отнесу,

Вызову лекаря, пусть он осмотрит

И лечебный отвар для неё изготовит».

Сказано — сделано. Отнёс во дворец,

Вызвал врача — он великий мудрец,

Он точно узнает, что с Ларавией стало

И почему узнавать его перестала.

***

Вокруг темнота. Нет ни души.

«Ты гордость свою уж лучше души!»

Голос знакомый. Чей-то мужской.

И чувство, что слышит его не впервой.

«Стой! Перестань! Прекрати!

Не моя тут вина, уж прости!»

Свой голос она начала узнавать.

Тогда ему что пыталась сказать?

Помнит прекрасно она эту ссору.

Мешал он свободе её и простору.

Любимый, Вадим, как же ты мог?

Невесту свою на смерть ты обрёк.

«Вспомнила! Как может так быть?

Разве я дальше должна ещё жить?

Реинкарнация? Переселение душ?

Это больше похоже на чушь!»

«Ты в этом уверена? Это ведь правда.

Печать на душе твоей. Так-то,» –

Услышала голос чужой позади

И вдруг показалась она впереди.

«Я и не я. Я и не ты.

За меня немножко ты поживи.

Скажу тебе по большому секрету –

Ты умерла. Тебя больше нету.

Но знай, что живёшь ты в теле моём,

Однако вернусь я когда-то, потом.

Ты не обязана это всё знать,

Но тебе от меня не удастся сбежать».

«А что же потом? Я ведь исчезну…

И потом никогда уже не воскресну…»

Но исчезла принцесса. Улетела во тьму.

Осталась Ульяна в печати. В плену.

Очнулась она в теле чужом.

Услышала голос: «А это потом

В день по три раза ей принимать

И по пять капель в чай добавлять».

Мужчина седой с тростью поднялся,

Тот парень, Хаур, спокойным казался,

Внимательно слушал хромого врача.

Из-за ветра на тумбе погасла свеча.

«За зельем ты лучше завтра приди

И волненье о ней ты отпусти,» –

Ему на плечо положил свою руку

И сжал он слегка, как будто бы другу.

У края постели Уля присела,

Ничего говорить она не хотела.

В её голове застряли слова,

Что снова когда-то станет мертва.

«Ларавия, моя госпожа…»

Но хотела она остаться одна,

Однако Хаур стоял на своём:

«Вам бы сменить это рваньё».

«Ну, помолчи минут ты на пять!

Дай до конца всё осознать!» –

Схватила Ульяна подушку с кровати

И Хаура ударила ощутимо так сзади.

«Нет повести печальнее на свете,

Чем повесть о Ромео и Джульетте…» –

Уж очень отчаянно Уля вздохнула

И личико она в подушку уткнула.

Как может решенье она принимать?

Этот мир ей никак не понять.

Как иронично вспомнить ту повесть

И так же цинично плюнуть на совесть.

Может, использовать эту попытку?

А не изменит ли ложь это в пытку?

Так много сомнений, терзаний и боли…

Горечь от слёз комом встал в горле.

Не стала в себе она их держать,

Даже больней всё отпускать.

Хаур у дверей долго стоял

И внимательно он за ней наблюдал.

«Ты не Ларавия. Ты не принцесса.

Не выдержишь ты и малейшего стресса.

Нет в тебе стержня. Нету огня.

Как могла она выбрать тебя?»

На его лице появилась усмешка:

«Ты жалкая. Всего-то мелкая пешка.

Не стану я тебя принимать,

Ты только в подушку можешь рыдать.

Погубишь себя и нас за собой

Вниз ты утянешь. Станешь бедой…»

«Не я катастрофа! Не я тут беда!

Уж лучше взгляни ты на себя!

Жалкая я?! Плачу в подушку?!

Не буду безропотно играть я игрушку!

Исчезни! Уйди! Я тебя ненавижу!

Знай, что убью, если увижу!»

Фыркнул мужчина, но вышел из спальни.

Он ведь не знает, что слова не буквальны.

Тяжко вздохнула и встала к окну.

Ну, неужели оставили Улю одну?

Теперь же у ней времени много.

Себя ощущает слишком убого.

Забыла она, что можно мечтать,

Но надо ей здесь себя осознать.

На небе без звёзд луна ярко светила.

В окошке Ульяна сидела, грустила.

Может бежать из тела ей прочь?

А в этом ей сможет кто-то помочь?

А может, бежать ей из дворца?

Расстроив при этом народ и отца?

Какое ей дело, что с ними случится?

Она не готова с подобным мириться.

К своему завершению близилась ночь,

Ульяна умчаться мыслила прочь,

Должна для себя разок Уля пожить,

Яркий вкус жизни чтоб ощутить.

Ход мыслей её внезапно прервал

Громко к ней в дверь кто-то стучал,

Ответа не выждав, в спальню вошли.

У прислуг вереницы Хаур впереди.

Не заостряя на ней никакого внимания,

Стал свои прилагать он старания,

Каждой слуге раздал он указ.

Сидела Ульяна недовольна сейчас.

«Пошли вон!» — прорычала она

И аккуратно Ульяна слезла с окна

Внимание их привлекая к себе.

Удивленье в глазах пробежалось в толпе.

«Я кому говорю? Чего вы стоите?

Я сделаю так, что на костре вы сгорите!»

Прислуга быстро вся поклонилась

И спешно из спальни она удалилась.

«Девчонка, ты слишком глупа!

Ты здесь всегда будешь одна,

Если будешь ты так обращаться.

Не будут люди тебе поклоняться».

На неё мужчина явно был зол.

Но плевать Уле на этот престол,

Она решила скорее бежать,

Чтоб свободной здесь могла она стать.

Ей надоело всегда подчиняться,

Слушать приказы, не ослушаться,

Себя ощущать, как побитой собакой.

В жизни своей была словно салагой.

«Ты мне наскучил. Исчезни».

«Нет в тебе ни капельки чести.

Ошиблась Ларавия с выбором этим.

Здесь народ голодает. Он беден.

Ты должна бы их навестить,

Дать им опору, а не грустить».

«Ты как не поймёшь? Я ведь в плену.

Вернётся она и навсегда я умру…

Ладно, уговорил. Пойдём мы к народу,

Немного еды и питья, и в дорогу».

Он не был готов к такому решению.

Чужая душа пришла к соглашению.

«Чего ты стоишь? Бегом же! Иди!

Необходимое всё скорей собери».

На телегу собрали мешков где-то пять.

Никак он такого не мог ожидать.

У этой души есть милосердие,

Приложит и он свои все усердия,

Девушка чтоб не была тут одна.

Рядом с телегой ступала она.

Главная площадь. Народу не мало.

Людям принцесса еду раздавала.

Каждого было жалко из них…

Сирота, оборванец у фонтана затих.

Седовласый мужчина на лавочке спал,

Уж сильно мужчина тот истощал

И не было сил даже привстать,

Под нос слегка он мог бормотать.

А на углу сидела семья:

Женщина и её сыновья.

Запыхавшись, к Уле примчалась

И на ногах она еле держалась.

Ульяна без слов всё поняла

И к себе во дворец их забрала.

«Не можешь ты больше так поступать.

Не можешь их во дворец забирать.

Не размести́шь ты страну во дворце,

Твоё сердце-то мягкое, но не в бойце.

Это скажется плохо не только на нас.

А, если война разразится подчас?»

За то же бранил и Ларавию тоже.

Хоть та иногда и слушалась всё же

Однако по-свойски всегда поступала

И от отца нагоняй получала.

Не стала Ульяна здесь отвечать,

Много она могла и не знать.

Что же творится в этой стране

Раз угрозы идут и о войне?

Новых людей в кухню отдали,

С дороги они, очень устали.

Ульяна ушла в спальню к себе

И услышала вдруг игру на трубе.

С себя не снимая даже плаща,

Стоит у окна, тревогу ища,

Но оказался всего лишь гонец.

На лошади скачет уставший юнец.

«Хаур, расскажи, что же случилось?

Ситуация в хаос от чего погрузилась?

На улицах люди почему голодают?

Неужели еды всем им не хватает?»

И снова Хаура изумила душа,

Вопрос-то тяжёлый вдруг задала.

«На площади люди бегут с деревень.

Напали на них в праздничный день.

Никто не был из нас к такому готов.

Для слабых-то мир очень суров.

Принцесса всегда им помогала

И еду из дворца им раздавала».

«Из неё для себя сделал ты идеал.

А уверен ли ты, что хорошо её знал?

Она лучше меня это всё понимала

И всё же скорее отсюда сбежала.

Такой быть должна принцесса твоя?

Трусиха! Слабачка! Это в ней нет огня!

Ещё и меня ты посмел обвинить

Словами жестокими мне нагрубить?

Лучше молчи!» — перебила его.

Ведь о ней-то не знает никто.

Принцессы здесь нет. Только она

С этим справляться как-то должна.

Месяц за месяцем шли непрерывно.

Зима началась. А Ульяна активно

Себя посвящала дворцу и народу,

Совсем позабыв про свою же свободу.

Все в королевстве ей так полюбились

И мысли побега уже испарились.

Лежат на земле большие сугробы,

Играют все дети, не ощущая ознобы.

С ролью принцессы Уля смирилась

И участь души как будто приснилась,

Как будто и не было жизни другой…

Но вспоминает всё же порой.

Душа предрекала, что скоро исчезнет,

Никогда и нигде уже не воскреснет,

Что принцесса вернётся на место своё

И ожидала, что снимет она это клеймо.

Ульяна сидела в саду во дворце

И вспоминала о том сорванце,

Что танцевал на площади главной…

Внезапно услышала грохот-то странный.

«Ульяна, быстрее! Нам надо бежать!»

Схватки с врагом он хотел избежать,

Взял её за руку и утащил за собой.

Кто-то вновь целился там за стеной.

«Хаур, что же случилось, скажи?».

«Ульяна, потом! Уж лучше беги!»

Увидела. Встали защитой солдаты

Стеной у ворот. «Нет им пощады!»

Ор подбодрения. Стук от железа.

И только сейчас смекнула принцесса,

Что к порогу страны война подошла…

За стены дворца она уж зашла…

Всех женщин, детей и стариков

В погреб загнали. Мир-то суров.

Ульяне осталось с ними сидеть.

Сколько ещё ей надо стерпеть?

Тихие всхлипы. Мольбы о победе.

Они здесь сидят, будто бы в склепе.

Песок осыпается на них с потолка.

Звуки войны идут с далека.

Борьба началась совсем уже рядом,

Подготовили все бутылочки с ядом,

Никто не хотел оказаться в плену.

«Неужели сейчас я снова умру?»

Думалось ей, что будет иначе,

Стала казаться жизнь ей слаще.

«Вот сейчас они уж ворвутся!

Не хочу в плену я проснуться!»

Склянку она осушила до дна.

Бедная женщина. Осталась одна.

Встревоженно все смотрели на Улю,

А она выпить не в силах эту пилюлю.

В погреб ворвался вражеский страж,

Было бы лучше, чтоб был он мираж,

Пристально он смотрел на Ульяну.

«Подойдёшь и выпью я этого яду».

Убитый король на престоле сидит,

На коленях Ульяна от боли вопит,

Этот старик заменил ей отца…

В ноги к нему возложили сердца…

Воткнули в глаза розы с шипами,

Из тела торчат рукоятки, кинжалы.

«Как вы могли?! Зачем сделали это?!»

С ней рядом в ответ упала монета.

«Варвары… изверги… нелюди тоже…»

«Принцесса, подумай ты всё же.

Хочу, чтоб постель согревала жена

И народ твой не будет страдать никогда».

Но не верила Уля словам чужака.

На неё смотрели все свысока.

Вытерев слёзы, твёрдо на ноги встала,

Жалеть себя она перестала.

Вплотную к мужчине она подошла,

Не стала скрывать, что она очень зла:

«Говоришь ты красиво, нравится очень,

Но свадьбу с тобою немного отсрочим.

Заключим договор от наших сторон,

Закрепить ты слова печатью должо́н.

Не сделаешь это, встану против тебя!

Биться до вдоха последнего буду и я!»

Вражеский муж неподвижно стоял,

Что ей ответить он размышлял:

«Хорошо, я согласен. Давай заключать.

Пусть тащат сюда короны печать».

Пару часов у стола простояли,

Между собой пакт заключали,

Подписаны акты, канцлер убёг.

Не выйти теперь из дворца за порог.

Повторение прошлого, но жизнь другая

И стала она совершенно иная.

Она отвечает за свой же народ,

Собою пожертвует, но пусть он живёт.

«Ты правда поверила им на слова,

Что не станет народ страдать никогда?»

Хаур на окне сидел и смотрел

На раны Ульяны. Внутри он сгорел.

Ульяна на это лишь промолчала,

Всё и сама хорошо понимала,

Что все эти люди способны разрушить

Страну изнутри. Народу не сдюжить.

Вражеский муж сидел, удивлялся,

Характер-то девушки не поломался.

Себя отдала на съеденье волкам,

К народу относится, будто к птенцам.

У принцессы у воли твёрдая сила

И помощь она нигде не просила,

Она не рыдала ночами в подушку,

Лишь в руках теребила ниток катушку.

Каждую ночь у окошка стояла,

На небо она подолгу взирала,

Будто пыталась звёзды считать

Или тайну луны для себя разгадать.

Таос не мог в голове уложить,

Что её не сможет он покорить.

Если так с принцессой случилось,

Значит здесь удача её завершилась.

Стала жертвой она на благо народа,

Если подумать, то это убого.

Жертву эту никто не оценит

И мненье к себе она не изменит.

Престол отдала в руки врага,

А ему ведь она казалось строга,

Что будет она цепляться за власть

И будет бояться в глазах низко пасть.

Неужели ошибся с выводом он?

Твёрдости в этом был он поло́н.

Подмены здесь никак не случилось,

Но мышленье её вдруг изменилось.

Таос намерен ей жизнь искалечить

И точно он сможет всё обеспечить.

Станет народ её ненавидеть

И девушке месть он может предвидеть.

Вражеский муж сидит и хохочет,

Выполнить план быстрее он хочет,

В нетерпении жутком чешутся руки,

Он слабости знает королевской-то суки.

Солнце как будто светит назло,

Ульяне в судьбе не повезло,

В пути поворот свернул не туда

И в прошлом так получалось всегда.

На своё отраженье в зеркало смотрит.

«И народ, и себя в итоге погубит…» –

В который раз повторила она

Ненавистные ей Хаура слова.

«А быть может оказался он прав?» –

Вздохнула Ульяна, поправив рукав.

Когда-то мечтала вот так же стоять

В ожидании свадьбы своей же дрожать.

Только сейчас в ней радости нет,

Ведь даже король ещё не отпет…

Солдаты погибли только напрасно

И свадьбу играть сейчас очень опасно.

Вражеский муж всё это подстроил,

Пышную свадьбу в кризис устроил,

Своё безразличье явил он народу

Иные в стране утвердив подать и квоту.

Ульяна стояла против такого,

Принять не хотела налога другого,

Но Таос настойчив вдруг оказался:

«Народ при тебе, принцесса, остался».

Свадьба прошла. Закончился бал.

Вражеский муж очень устал,