Читаем Нюренберг предостерегает онлайн бесплатно
Иосиф Гофман
НЮРНБЕРГ
предостерегает
Воспоминания телохранителя главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко о Нюрнбергском судебном процессе
(Издание второе дополненное )
Полтава
2007
УДК: 94(4) «1945» ББК: 63.3(2)622 Г 745
Гофман И. Д.
НЮРНБЕРГ ПРЕДОСТЕРЕГАЕТ. — Полтава, 2007 — 376 с.
ISBN 966-7879-01-1
В основе книги — материалы Нюрнбергского процесса над главными фашистскими преступниками. В ней рассказывается о многих событиях, которые раньше в открытой печати упоминались очень сдержанно или вообще замалчивались.
Уникальность книги в том, что её автор был свидетелем и отчасти соучастником этого исторического события.
Издание предназначено для широкого круга читателей.
Все права на книгу сохраняются за автором.
© И. Гофман, 2007 ISBN 966-7879-01-1
Это судебное разбирательство приобретает значение потому, что эти заключенные представляют в своем лице зловещие силы, которые будут таиться в мире еще долго после того, как тела этих людей превратяться в прах.
Бессмертный подвиг советского народа в Великой Отечественной войне спас человеческую цивилизацию.
Минуло шестьдесят лет со времени суда над главными нацистскими преступниками. Приговор Нюрнбергского трибунала — это грозное предостережение тем, кто пытается ввергнуть человечество в новую войну.
Фашизм, под каким бы флагом и в каком бы обличьи, со свастикой или без неё, ни маскировал свою звериную сущность, больше не должен существовать. Ради этого отдали свои жизни павшие в Великой Отечественной войне против фашистской Германии.
Автор выражает глубокую признательность за содействие в издании книги директору Полтавской областной дирекции ОАО «Райффайзен Банк Аваль» Владимиру Васильевичу Шияну.
Иосиф Давидович Гофман
Иосиф Гофман в 1942 году 17-летним юношей добровольно пошел в Красную Армию. С июня 1943 года — на фронтах Великой Отечественной войны. Разведчик, старший группы захвата, командир взвода разведки стрелкового полка.
Войну закончил в Берлине. В конце 1945 года направлен на Нюрнбергский процесс в личную охрану главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко.
В 1957 году закончил Военно-политическую академию им. В. И. Ленина и продолжал служить в Советских Вооруженных Силах. Закончил службу в звании полковника.
После увольнения из Советской Армии активно участвует в военно-патриотическом воспитании молодежи.
Бессмертный подвиг советского народа в Великой Отечественной войне с фашистской Германией спас человечество от превращения в сплошной концентрационный лагерь.
Гитлер планировал в молниеносной войне разгромить Советский Союз, захватить его богатства, превратить наш народ в рабов и тем самым открыть себе путь к мировому господству. Говорил же Гитлер своему фотографу, снимаясь в Париже на фоне Эйфелевой башни: «Снимай, затем снимешь меня в Букингемском дворце, а там и перед небоскребами...».
Нюрнбергский военный трибунал впервые за всю историю человеческой цивилизации осудил банду преступников, завладевших целым государством и сделавших само государство орудием своих чудовищных преступлений.
...Передо мной лежит только что прочитанная рукопись книги, готовой ко второму, дополненному изданию, ветерана войны, полковника в отставке Иосифа Давидовича Гофмана «Нюрнберг предостерегает».
На богатом документальном материале он повествует о Нюрнбергском трибунале, начиная с большой подготовительной работы и первого судебного заседания — вплоть до кремации тел преступников, казненных по приговору Международного военного трибунала.
Автор, седой ветеран, свидетель такого исторического события, подкрепил личные воспоминания многими документами, фотографиями, которые стали доступными в последнее время, создав свое нюрнбергское предостережение.
Меня, юриста с большим опытом работы, поражает работоспособность Иосифа Давидовича, сумевшего за относительно короткое время создать интересную книгу-предостережение всем тем силам, которые не извлекли уроков Международного военного трибунала над главными преступниками фашистской Германии.
То, что гвардии сержанту Гофману доверили охрану главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко, в комментариях не нуждается.
С большим уважением и теплотой автор рассказывает о государственном муже, юристе высокого класса, порядочном человеке Романе Андреевиче Руденко.
Обращаясь к читателю, Иосиф Давидович пишет: «Могу уверить читателя, что всегда был готов защитить Романа Андреевича. Я ни на секунду не задумался бы, если обстоятельства потребовали закрыть своим телом Романа Андреевича от вражеской пули. Я был готов действовать в любой нештатной обстановке».
В книге много глав и каждая несет свою смысловую нагрузку, и в то же время все вместе взятые раскрывают роль и значение Нюрнбергского процесса. Книга написана простым и ясным языком. Складывается впечатление, будто автор ведет с читателем дружескую беседу, постепенно вводя его в курс событий того времени, не навязывая своей точки зрения, давая ему возможность самому делать выводы.
Может возникнуть вопрос: «Нужно ли обращаться к страшному прошлому, рассказывать о злодеяниях фашистских преступников?». Ответ однозначен! Нынешнее и грядущие поколения должны знать о подвиге, совершенном советским народом «не ради славы, а ради жизни на земле». В мире еще сохранились силы, которые пытаются обелить гитлеризм, замалчивать масштабы фашистских злодеяний. Они хотят, чтоб народы мира забыли о Бухенвальде, Освенциме, Майданеке, Бабьем Яре.
В Нюрнберге судили не только два десятка кровожадных преступников, но и фашизм, его идеологию. Уроки Нюрнберга призывают к бдительности, предостерегают против всяческих форм возрождения идей фашизма, ксенофобии, антисемитизма. Остается в силе предупреждение украинского писателя Ярослава Галана, который писал в репортаже из Нюрнберга:
В наши дни, в условиях высокого уровня ядерной вооруженности, необходимы решительные действия по преодолению взрывоопасной для всего мира ситуации.
Взявшись за перо, автор вернулся в свою боевую молодость с единственной целью — сохранить для потомков правду о войне, Нюрнберге, какими он их видел, пережил, запомнил. Война оставила зарубки не только на теле ветерана, но и в его памяти. Раны зарубцевались, а память — нет, болит. Для него работа над книгой была возвращением частички долга, который числится за каждым живущим перед теми, кто погиб в боях с фашизмом, кто был замучен, расстрелян в лагерях смерти.
Судьба автора — это судьба целого поколения молодежи времен Великой Отечественной войны.
В огне войны горела их молодость. Они отдали во имя Победы все, что могли, что имели. Они уходили на фронт, на войну и ... в бессмертие. Большинство ветеранов уже отметили восьмидесятилетний юбилей. Лимит почти исчерпан. С каждым ушедшим ветераном мы сиротеем.
Народ — это единое целое, мертвые и живые. Вечная память тем, кто отдал жизнь, чтоб жили мы. Слава тем, кто, как автор книги, выжил в кромешном аду войны. Их было немало, осталось совсем немного.
Так пусть же лучшее будущее, достойное народа-победителя, станет реальностью его жизни.
Меня бросала жизнь и в морду била...
Война настигла меня пятнадцатилетним мальчишкой в городе Николаеве. Папу в первые дни войны призвали в армию. От него мы с мамой не получили ни одной весточки. Пришло извещение, что рядовой Гофман Давид Михайлович пропал без вести. Мама, я и четырехлетний брат Лёня вместе с семьёй Зборовских на двуконной повозке, но с одной лошадью, успели выехать из города за день до того, как его заняли немецкие войска.
Сколько раз мы попадали под бомбёжку, не сосчитать. Самыми трудными и опасными были переправы через реки. На всю оставшуюся жизнь запомнил одну из них, хотя названия реки запамятовал. Все дороги там были забиты отступающими войсками и беженцами. Фашистские самолёты обстреливали даже отдельные повозки. Что касается скопления войск и беженцев у переправ, то тут немцы действовали нагло, безжалостно и безнаказанно. Как правило, у переправ скапливалось сколько глаз видел неорганизованного народа. Все бежали в панике от смертельной опасности, и каждый стремился переправиться раньше других. Поскольку никаких регулировщиков не было, а жить хотелось всем, то тут на многие километры образовывались пробки. Немецкая авиация обычно уничтожала переправу, а затем на бреющем полёте расстреливала безоружных людей. Убитых никто не хоронил, и вокруг переправы стоял стойкий смрад разлагающихся человеческих тел. К раненым ни скорую, ни медленную помощь никто не вызывал. Её просто не существовало. Я до сих пор не могу забыть раненых, моливших о помощи, детей, плачущих у тел убитых родителей. Кромешный ад.
Только поздней ночью военные восстановили переправу и небольшая часть бегущих от смерти успела переправиться до очередной бомбёжки.
Где-то в сентябре на станции Ясиноватая мы оставили местным жителям лошадку и поездом в «телячьем» вагоне, набитом беженцами, добрались до Астрахани. Дальше на телеге, которую тащил ...верблюд, нас повезли в населённый пункт Линейное. Не теряя времени, я устроился на работу землекопом. Строил железную дорогу Астрахань-Кизляр. Возил тачкой грунт. В бригаде были в основном калмыки. Несовершеннолетним был я один. Уставал страшно. Рук и ног не чувствовал. Бывало, придя с работы, пока мама собиралась подать еду, я успевал уснуть за столом.
Не помню, сколько платили денег и платили ли вообще. Главное, тем, кто выполнял норму, по списку, который составлял бригадир и подписывал мастер, в магазине отпускали пайку хлеба — 400 граммов. Кто не работал, тому хлеба не было. Эти 400 граммов приносил на троих, хотя мама всегда отдавала хлеб мне и брату. Когда исполнилось шестнадцать, меня назначили бригадиром землекопов. В 1942 году добровольцем пошёл служить в Красную Армию, хотя железнодорожники имели бронь.
Службу начал курсантом Симферопольского пулеметно-минометного училища, которое находилось тогда в городе Балаков Саратовской области. До сих пор помню: взвод идет на стрельбище или на занятия по тактике, а это километров шесть, я навьючен станком пулемета. Не помню, сколько он весил, но хорошо помню команды командира взвода лейтенанта Неведничего: «Танки слева, укрытие справа! Взвод, к бою!». Пока дойдем до стрельбища, эти команды подавались пять-шесть раз.
Помню, что всегда хотелось кушать. Попасть рабочим на кухню было большой радостью. Хоть работы много, зато наешься досыта. За раз съедал котелок пшеничной или перловой каши и полбулки хлеба, а то и целую. О том, что служба не казалась медом, говорит такой факт: всем взводом написали рапорта с просьбой отправить на фронт. Если читатель думает, что нас похвалили за патриотизм, то он ошибается. Нам за это... попало от начальства училища, а командир взвода увеличил в два-три раза количество команд: «Взвод, к бою!» и занятия по строевой подготовке.
Лютый мороз. Лейтенант Неведничий в хромовых сапогах, начищенных до блеска, проводит с нами занятия. Их цель — отбить охоту проситься на фронт. Видно, ему попало за плохую воспитательную работу. Но Сталин нас выручил. Пришел приказ — весь наш курс отправить на фронт. Воевать с фашистами начал стрелком 9-й стрелковой роты 3-го батальона 271-го гвардейского стрелкового полка 88-й стрелковой дивизии 8-й гвардейской Сталинградской Армии. Прошло уже более полувека, а мне до сих пор снится команда: «Взвод! В атаку, вперед!»
Я только раз был в рукопашной.
Раз наяву. И тысячу — во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.
Где-то летом 1943 года меня взяли во взвод полковой разведки. Позже появилось немало произведений, описывающих подвиги фронтовых разведчиков. Их показывали этакими лихими ребятами, которые шутя ходили во вражеский тыл и играючи брали в плен офицеров, а то и генералов немецкой армии.
Имея за плечами два года службы разведчиком, старшим группы захвата, командиром взвода разведки, могу из собственного опыта утверждать: реальная фронтовая жизнь войсковых разведчиков была совершенно иной.
Труд разведчика без преувеличения можно сравнить с работой сапера, который, говорят, ошибается только один раз. Это самый тяжелый солдатский труд. Ведь задачу выполняешь в окружении врагов, а их всегда больше. Ошибка разведчика дорого обходилась однополчанам. Малейшая оплошность приводила к провалу поиска и гибели самих разведчиков.
Вот как порой бывало. Дело было в Западной Украине. Немцы отступали. Причем днем ожесточенно оборонялись, а ночью отходили на подготовленные позиции. Я был контужен, и наш врач по согласованию с командиром полка решил лечить меня в полковом медпункте. За меня командовать взводом остался заместитель — старший сержант Фролов.
Ему было приказано разведать, покинули ли немцы село, за которую целый день шел тяжелый бой. Что-то подозрительно тихо...
Ни стрельбы, ни осветительных ракет... Группа разведчиков из шести человек во главе с Фроловым прошла немецкую передовую, подошла к окраине села — тоже тихо, спокойно. Фролов решает, что нечего тянуть время: надо возвращаться и доложить командиру полка, что немцы драпанули. Так и сделал.
Получив разведданные, командир полка приказал стрелковому батальону преследовать противника. Наша пехота вошла в деревню и попала в засаду. Залегли, окопались и стали обороняться. Лишь после артиллерийской подготовки и при поддержке танковой роты немцы были выбиты из села. О потерях не буду говорить. Фролова судил военный трибунал...
Разведка — дело тонкое, ответственное. Любая оплошность, неумение правильно оценить обстановку стоят большой крови.
Служба разведчиков существенно отличается от службы в обычном стрелковом подразделении. Как нельзя научиться плавать по книге, так нельзя стать и разведчиком без многотрудных боевых будней.
