Читаем Русская рулетка. Немецкие деньги для русской революции онлайн бесплатно

Несколько лет назад, работая над телевизионным документальным фильмом о таинственном и необыкновенном мезальянсе между Рейхсвером и Красной Армией в 20-х годах, мы наткнулись в своих исследованиях на невзрачную тонкую книжечку, изданную в 1919 г. Американский журналист Эдгар Сиссон сообщал в ней о невероятной грязной сделке между германским кайзеровским Рейхом и большевиками — германо-российском заговоре для финансирования Октябрьской революции. О миллионной сделке века, имевшей последствия для всего мира.

Мы едва могли поверить во всю чудовищность этого гигантского политического заговора. Он распалил нашу фантазию. В конечном итоге политическая тайна слишком часто представляет собой сознательное политическое утаивание.

Однако наше первоначальное любопытство было приглушено, когда мы обнаружили указания на то, что с доказательствами, опубликованными Эдгаром Сиссоном, не все было в порядке. Перед нами предстало переплетение правды и полуправды, фактов и легенд, предположений и клеветы. Распутать этот клубок удавалось лишь с трудом. Мы тогда не подозревали, что маленькая книжечка Эдгара Сиссона заинтересует нас позднее еще раз.

В конце концов американский дипломат и знаток России, историк и философ Джордж Ф. Кеннан убедил нас заняться этой темой. Мы решили пойти по следам утверждений, выдвинутых Эдгаром Сиссоном, этих невероятных историй о, пожалуй, одном из самых темных заговоров столетия.

Дальнейшие поиски стали сюрпризом. Найденное нами ошеломляет и расходится с обычными мнениями ученых, закрепленными в учебниках. При этом вновь возник фильм. Едва он был показан, как до нас дошли протестующие послания: когда, наконец, оставят в покое историю Германии? Теперь на немцев возлагают еще и вину за русский коммунизм!

Истины в последней Инстанции не существует, даже для правдолюбцев. А официальной историографии, видимо, всегда нужна картина, которая, подвергаясь все новому корректированию и ретушированию, до тех пор переделывает подлинный ход событий в желаемом направлении, пока приукрашенное отображение не становится таким совершенным, каким оно должно было бы быть в действительности.

Пронизывающе холодный мартовский ветер дует над обширным ледяным пространством. Посреди пустыни, покрытой глубоким снегом, группа замерзших людей толпится вокруг флага из шелковой материи, вбитого в снег. Звездно-полосатое знамя должно их защитить. — Картина бедствия.

Все боязливо уставились в одном направлении. С определенного берегового отрезка они ожидают спасения из своего жалкого положения.

Красные доставили людей, путешествующих в подлинно авантюрных условиях, вместе с их багажом на остров посредине озера и вернулись затем на далекий берег. Теперь беженцы надеются, что белые с противоположной стороны рискнут предпринять атаку по льду и доставят людей, в большинстве своем дипломатов из Петрограда, с их сотнями мест багажа на другой берег, чтобы через несколько дней или недель переправить их у Торнио — Хапаранды, что на Крайнем Севере, в 60 милях от Полярного круга, через бывшую российскую пограничную станцию в нейтральную Швецию.

Положение щекотливое. Группа путников угодила в эти мартовские дни 1918 г. буквально между фронтами. Однако никто не может сказать, где, собственно, проходит в этом неоглядном просторе линия фронта между революционерами и их противниками-белогвардейцами, между красными и белыми. Кто скажет, где в этом однотонном зимнем ландшафте тебя подстерегают друг и враг? Вокруг, ничего, кроме бесконечных лесов и тысяч озер, больших и малых. И кто, собственно, друг и враг для этих причудливо-темных иностранцев, заброшенных ходом событий в столь негостеприимное место? Это катастрофа.

Один из ожидающих кажется особенно нетерпеливым и нервным. Это — американец Эдгар Сиссон, специальный представитель президента США и сотрудник Американского комитета по общественной информации (US-Committee on Public Information) в Петрограде, который чувствует себя в этом рискованном предприятии не у дел.

Честолюбивый, почти 30-летний дипломат глубоко убежден в том, что должен решить важную патриотическую задачу. Но до Белого дома ему предстоит еще очень долгий путь.

Сиссон хочет доставить контрабандой ряд документов, очень взрывоопасных в политическом отношении, из новой империи красных комиссаров в Вашингтон. Для надежности он убеждает одного из спутников, курьера норвежской миссии, не вызывающего политических подозрений, временно взять эти бумаги к себе и переправить их через красно-белую линию фронта. Но, возможно, Сиссон, представляющийся столь энергичным сорвиголовой, просто слишком боязлив, чтобы самому подвергаться опасности с этими документами. Во всяком случае, он для начала, так сказать, засунул «горячие бумаги» под шубу норвежцу.

Если здесь, на этой линии фронта, все сойдет благополучно, Сиссону придется пробиваться через Швецию и Норвегию затем на судне в Англию, а оттуда проследовать дальше через Атлантику. В общем и целом это будет для него прогулка длиной в 7000 миль. Но Сиссон должен обязательно встретиться лично со своим президентом. Они должны переговорить с глазу на глаз. По поводу этой мировой сенсации, которую в данный момент держит в кармане ни о чем не подозревающий норвежец.

Пакет содержит много документов, которые все вместе разоблачают невероятный военный заговор. Бумаги предоставляют доказательства коварного сговора между двумя великими державами, воюющими друг с другом в этой самой кровавой из всех известных войн, они вскрывают коварную и грязную политическую сделку между Германией и российскими путчистами.

Со времени позднего вступления США в эту мировую войну почти год назад Германия однозначно является для Сиссона враждебной державой, а Россия — напротив, союзницей Америки, объединившейся с Великобританией и Францией против Германии в качестве партнера по Антанте. И теперь ему, Эдгару Сиссону, опытному журналисту и публицисту, представляется, что он открыл тайну, которая при своем обнародовании взорвется подобно политической бомбе и даже окажет решающее влияние на исход войны.

Сиссон убежден, что президент Вильсон будет с нетерпением ожидать его. Ведь ему, честолюбивому журналисту, удалось убедить посла в Петрограде Фрэнсиса телеграфировать Госдепартаменту в Вашингтон полный текст особо секретных бумаг как предварительную информацию для президента. Страницу за страницей, в течение трех дней — это потребовало значительного напряжения от опытного посольского телеграфиста.

Теперь Сиссон хочет продемонстрировать документы президенту в Белом доме в качестве неопровержимого наглядного подтверждения. Неоспоримого доказательства «германо-большевистского заговора» (German-Bolshevik Conspiracy), как он уже сформулировал. И мировая общественность узнает из уст могущественного президента США, что немцы финансировали российскую революцию большевиков многими миллионами марок, рублей и шведских крон. Почти невероятная, но тем более тревожная правда.

2 февраля 1918 г. майор Раймонд Робинс из американской миссии Красного Креста передал Сиссону несколько бумаг для информации и экспертной оценки. В основном это были переводы на английский распоряжений и докладов германского Генерального штаба и Министерства финансов, циркуляры Рейхсбанка. Всюду точно указаны даты, инстанции и номера документов. Подписи банковских директоров, офицеров Генерального штаба, сотрудников спецслужб и постоянно встречающиеся имена Ленина, Троцкого и других первых лиц из числа новых политических вождей.

Сиссон поначалу ошеломлен. Если верно то, что можно прочесть на этих листах, значит немцы скупают целое революционное правительство. И оно затем должно немедленно заключить мир на германо-русском фронте. Это бы однозначно противоречило обязательствам России перед ее союзниками — Англией, Францией и США, было бы равносильно открытому разрыву союза и, более того, являлось бы изменой державам Антанты, которые твердо намерены одержать военную победу над Германией.

Сиссон разворачивает бурную деятельность. Он запрашивает дальнейшие тексты документов и хочет вникнуть в суть дела. Но Робинс хранит молчание об источнике бумаг, очень важных в политическом отношении. Тем не менее в этот второй день февраля начинается история документов Сиссона, история всемирного заговора.

Собственно, следы секретной истории Сиссона уходят далеко в прошлое. Его любопытство разгорается уже при первой аудиенции, которую Ленин дает ему и Робинсу. Беседовать с Лениным, страстным, чрезвычайно ловким профессиональным революционером, нынешним первым лицом в новой России, — об этом Сиссон, собственно, мог лишь мечтать, ведь беседа на столь высоком уровне предоставляется, в лучшем случае, послу. Правда, Сиссон считает его крайне некоммуникабельным.

Когда 10 января в посольстве США в Петрограде начинает стучать телеграф, Сиссон неожиданно получает шанс на встречу. Вашингтон передает речь президента Вильсона, где тот излагает политику США в текущей ситуации и в этой связи также позицию по отношению к новому правительству России и его политике. Все наличные силы в посольстве немедленно берутся за перевод текста речи на русский язык. В Петрограде давно стемнело, когда Сиссон и сотрудник посольства Александр Гумберг около шести часов вечера спешат в расположенный недалеко Смольный, резиденцию нового правительства. Они хотят передать Ленину и Троцкому точный текст речи и надеются даже на небольшую разъяснительную беседу. Это бы необычайно польстило честолюбию Сиссона. Но обоих советских вождей нет на месте. Сиссон разочарован.

Однако позднее то, на что уже не было надежды, все-таки происходит: Гумбергу неожиданно удается действительно договориться об аудиенции для Робинса и Сиссона у Ленина на следующий день. Сиссону приходится с трудом подавлять свою радость, ведь уже с момента своего прибытия в Петроград 25 ноября 1917 г. он страстно мечтал о такой встрече. Поздним вечером 11 января 1918 г. два американца предстают перед великим революционным вождем.

Ленин производит на Сиссона впечатление буржуазного бургомистра мелкого французского городка. После встречи он записывает: «Небольшого роста, редковолосый, волосы и борода бронзового цвета, маленькие глаза, круглое лицо, улыбающийся и дружелюбный, когда он этого хотел, как в данном случае».

Ленин держится непринужденно, свободно и лояльно, он приветствует послание президента США как неожиданную, но заслуженную помощь. А на английском Ленин добавляет: «Это большой шаг вперед на пути к миру во всем мире».

Сиссону бросается в глаза, что Ленин резво, как школьник, реагирует на слова человеческого понимания, которые нашел президент Вильсон в отношении России. Правда, затем Ленин совершенно неожиданно поражает американцев словами: «А меня называли немецким шпионом». Однако беседа тут же вновь обращается к другим темам, и Ленин выражает недовольство, что США не хотят дипломатически признать новое Советское государство.

В последующие дни Сиссон часто размышляет о преподнесенном с улыбкой высказывании Ленина, что его называли немецким шпионом. Не хотел ли советский вождь проверить реакцию американцев, узнать их мнение о подозрениях, которые летом минувшего года сообщали общественности люди Керенского?

Всякий раз, когда в руках Сиссона оказываются новые секретные документы, компрометирующие самого вождя революции, его правительство и партию, он видит перед собой улыбающегося человека. Ленин-шпион — в это Сиссон не верит. Но история с деньгами, видимо, все же достоверна.

С этого столь памятного для Сиссона дня начинаются его трения с Робинсом. Тот испытывает глубокое восхищение Лениным, Сиссон же слышит предостерегающие сигналы из глубин своего сознания. Сиссон не доверяет Ленину. Разногласия двух американцев при оценке личности Ленина вскоре заходят столь далеко, что однажды утром Робинс больше не появляется, как обычно, за столом для совместного завтрака с Сиссоном.

Холод медленно ползет вверх по телу зябнущего Сиссона. Мысль о том, что белые все-таки могут по какой-то причине не забрать их группу со льда, приводит его в неистовство. Тогда оказалась бы тщетной не только вся его контрабанда с документами!

Эдгар Сиссон периодически поглядывает на своего молчаливого курьера — с ним и его ценным пакетиком не должно ничего случиться прежде всех остальных. Однако у норвежца, кажется, хорошее настроение. Постоянное внимание американца представляется ему таинственным и приятным. Нипочем ему, привычному к холоду скандинаву, и погода.

Сиссону приходит в голову, что его российское приключение началось ровно год назад, когда 2 апреля 1917 г. в Вашингтоне президент призвал Конгресс объявить. войну Германской империи. Уже через три дня, 5 апреля, Сенат 82 голосами против шести принял резолюцию об объявлении войны Германии. Назавтра, в Страстную пятницу, США официально объявляют немцам войну, а несколькими днями позже, 14 апреля, правительство США создает Комитет по общественной информации (CPI), своего рода правительственное ведомство информации и пропаганды. Оно должно «эффективно подавать американскую войну», как очень коротко и резко выражается эксперт по рекламе Эрнест Л. Бернайс, назначенный в CPI вместе с подходящими журналистами и публицистами, профессорами высшей школы, специалистами по рекламе и политиками.