Читаем Путешествия по Европе, Азии и Африке, с 1394 года по 1427 год. онлайн бесплатно

В то самое время, когда король венгерский Сигизмунд готовился к походу против язычников, я, Иван Шильтбергер, вышел из родины, а именно из баварского города Мюнхена, вместе с господином Леонгартом Рихартингером. Это было в тысяча триста девяносто четвертом[1] году. Возвратился же я из язычества в тысяча четыреста двадцать седьмом году по Р. X.

Вы найдете ниже описание войн и чудных событий, о коих я собирал сведения в бытность мою в стране языческой, равно как и о городах и водах, которые я имел случай видеть. Описание мое далеко не совершенное, потому что, будучи в неволе, я не мог делать всего того, что желал. Однако я старался, по возможности, передать туземные имена городов и стран, да кроме того сообщаю рассказы о разных приключениях, которые читатель прочтет с удовольствием.

Так как язычники причиняли много вреда Венгрии, то король Сигизмунд, в сказанном тысяча триста девяносто четвертом году, требовал пособия от христиан. Затем много народу прибыло к нему на помощь из разных стран. Собравши весь этот народ, он двинулся к Железным Вратам, отделяющим Венгрию от Болгарии и Валахии. Переправившись потом через Дунай в Болгарию, он приступил к главному городу Видину[2]. Владетель сего города и края спешил ему на встречу и предался во власть короля[3], который занял город с тремя стами надежных рыцарей и воинов. Затем двинулся к другому городу, в котором находилось много Турок; они защищались пять дней, пока город не был взят приступом, причем множество Турок были убиты, а другие взяты в плен. Оставив в этом городе гарнизон в 200 человек[4], король приступил к другому городу, названному Шистов (Schittaio, Schittau)) но у язычников он называется Никополь[5]. Осада сего города с сухопутной стороны и со стороны реки уже продолжалась шестнадцать дней, когда к нему на помощь приблизился турецкий король Баязит с двумя стами тысяч войска. Узнав об этом, король Сигизмунд отправился на расстояние мили ему на встречу с войском, состоящим приблизительно из шестнадцати тысяч человек. Затем герцог валахский, именуемый Мирче-воевода (Werlerwaywod, у Пенцеля Martin), просил короля, чтобы ему было позволено сделать рекогносцировку. Получив на то согласие короля, он взял с собою около тысячи человек, осмотрел позицию неприятеля, возвратился к королю и донес, что войско неприятельское состояло из двадцати корпусов и что в каждом из них было до десяти тысяч человек. Каждый корпус, под своим знаменем, стоял отдельно. Король тогда хотел привести войско в боевой порядок и согласился на предложение герцога валахского, чтобы он мог первый напасть на неприятеля. Но герцог бургундский, услышав это, не хотел уступить эту честь ему или кому-либо другому, требуя, чтобы ему позволено было первому напасть, ради того, что он явился с шестью тысячами из столь отдаленного края и издержал столь много денег в своем переходе. Король умолял его предоставить первое нападение Венграм, так как они, часто воевавши уже с Турками, лучше других знали их манеру сражаться. Но герцог, вместо того, чтобы уступить Венграм, собрал своих ратников, напал на неприятеля и проскакал чрез два отряда; но не мог уже проломиться чрез третий и хотел возвратиться. Но тут он был окружен Турками, которые, стреляя в особенности в лошадей, уже сбили с них более половины всадников и тем принудили герцога сдаться. Между тем король, узнав о нападении герцога, собрал остальное войско и в свою очередь напал на противопоставленный ему Турками двенадцатитысячный корпус пехоты, который весь был растоптан и уничтожен. В этой встрече мой господин Леонгарт Рихартингер был сброшен с лошади своей выстрелом. Увидевши это, я, Иван Шильтбергер, подъехал к нему и помог ему сесть на мою лошадь; сам же сел на другую, принадлежавшую Турку, и поехал обратно к прочим всадникам. По убиении всех пехотинцев, король напал на другой отряд, конный. Видя, что король приближается, турецкий король хотел обратиться в бегство. Это заметил герцог Сербии (Irisey, Sirisey) именуемый деспот[6], и прибыл к нему на помощь с пятнадцатью тысячами отборных воинов, за которыми следовали начальники других отрядов. Деспот же напал на отряд короля, низложил его знамя и принудил его искать спасение в бегстве. Некто фон-Цили (Cily) и Иван, бурграф нюрнбергский, взяв с собою короля, вывели его с поля битвы и привели на судно (galleyn), на котором он отправился к Константинополю. Рыцари же и прочие воины, видя, что король бежал, также показали тыл и многие из них бежали к Дунаю, где некоторые добрались до кораблей. Примеру их хотели подражать другие. Но так как корабли уже были наполнены людьми, то отрубали руки тем из них, которые еще хотели к ним добираться, так что они утонули. Другие пропадали в горах, во время своего бегства к Дунаю. Мой господин Леонгарт Рихартингер, Вернер Пенцнауер, Ульрих Кухлер и маленький Штайнер, командиры отрядов, пали в сражении с многими другими рыцарями и воинами, которые не могли добраться до реки, чтобы сесть на корабли. Число взятых в плен было еще значительнее, чем число убитых. Между пленными были герцог бургундский, двое французских вельмож, господа Иван Бусико и Шатоморан[7] и великий граф венгерский. Еще многие другие знатные особы, рыцари и воины, были взяты в плен. Тоже самое случилось со мною.

По прекращении сражения, король Баязит отправился к тому месту, где стоял король Сигизмунд с своим войском, а затем посетил и самое поле битвы. Видя там, сколь много было убито из его воинов, он из горести заплакал, клялся, что кровь их не останется без мести и строжайше приказал своим воинам, чтобы они на следующий день ему представили своих пленных. Действительно, все на следующий день явились пред королем с своими пленниками. Тот, кто пленил меня, привел и меня вместе с другими, связанным веревкою. Между тем король призвал к себе герцога бургундского, дабы он был свидетелем мщения, какое он хотел взять с своих воинов. Видя его гнев, герцог просил его, чтобы он ему дозволил выбрать тех, которых он желал спасти. Король на это согласился. Тогда он взял двенадцать вельмож своего края и также Стефана Сент-Омера и господина Ивана видинского[8].

Затем Баязит приказал, чтобы каждый умертвил своих пленных, и вместо тех, которые не хотели согласиться, назначил других для приведения в исполнение его приговора. Взяли тогда и моих товарищей и отсекли им головы. Когда же дошла очередь до меня, сын короля, заметив меня, приказал, чтобы меня не лишали жизни. Меня тогда повели к другим юношам, ибо не убивали тех, которые не имели еще двадцати лет от роду. Видел я тогда господина Ивана Грейфа, баварского помещика, которого привели на веревке, связанным вместе с тремя другими. Усмотрев страшное мщение, которое тут производилось, он громким голосом утешал рыцарей и воинов, обреченных на смерть. "Будьте довольны", восклицал он, "что наша кровь ныне проливается ради веры Христа. Мы, по воле божией, будем детьми его на небе". Затем он пал на колена и был обезглавлен подобно его товарищам.

Уже кровопролития эти продолжались с утра до вечера, когда советники короля, видя, что они все еще не прекращались, преклонили колена пред королем, умоляя его, чтобы он забыл о своем гневе ради Бога, дабы сам не был наказан за чрезмерное кровопролитие. Внимая их просьбам, король дал приказание перестать, велел собрать остальных воинов, взять из них часть для себя и предоставить прочих тем, которые их взяли в плен. Так, я достался на долю короля. Считали, что в этот день было убито до десяти тысяч человек. Пленников своих Баязит отправил в Грецию, в главный город Адрианополь, где мы находились пятнадцать дней. Затем повели нас к приморскому городу Галлиполи, где Турки переправляются чрез море. Там мы, числом триста человек, лежали в башне два месяца. Наверху этой башни находился герцог бургундский с теми, коих он спас от смерти. В бытность нашу в этой башне, проезжал король Сигизмунд, на пути своем в Венедскую землю (windischy land)[9]. Узнав это, Турки вывели нас из башни к морскому берегу и поставили нас так в ряд, чтобы посмеяться над королем Сигизмундом, и кричали, чтобы он вышел из судна для освобождения своих людей. Это они делали, чтобы пошутить над ним, и долго с ним сражались на море. Но они ему не могли сделать ничего и он уехал.

В третий день после того, как турецкий король велел умертвить воинов и нас отправил в сказанный город пленными, сам он выступил в поход в Венгрию и переправился чрез реку Саву при городе, именуемом Митровиц (mittrots, Mitrosch), и овладел целым краем. Затем он перешел в герцогскую область Петтау (pettaw, Pettau) и вывел оттуда шестнадцать тысяч человек с женами, детьми и со всем их имуществом, овладев городом того же имени и предав его пламени.

Людей же он отчасти взял с собою[10], отчасти оставил в Греции, а по возвращении своем из-за Савы, приказал, чтобы нас перевели из Галлиполи за море в его столицу Бруссу (wursa, Bursa), где мы остались до его прибытия. По приезде своем, он взял герцога Бургундского и тех, которых он оставил, и поместил их в одном доме возле собственного своего дворца. Одного же из этих господ, Венгерца, именуемого Годор (hodor, Hoder), он послал в подарок королю-султану[11] вместе с шестьюдесятью мальчиками.

В числе их должен был находиться и я, но из опасения, чтобы я не скончался на пути от ран, коих у меня было три, меня оставили при короле. Последний также послал пленных в подарок королям — вавилонскому[12] и персидскому[13], равно как и в Белую Татарию[14] в Великую Армению[15] и в другие страны. Меня тогда приняли ко двору турецкого короля и я должен был бегать перед ним в его походах вместе с другими, по тамошнему обычаю. В эти шесть лет я того дослужился, что мне позволили ездить верхом в свите короля, у которого я таким образом провел двенадцать лет. Все, что турецкий король совершил в эти двенадцать лет, излагается здесь подробно.