Читаем Но-о, Леокадия ! онлайн бесплатно

Иоанна КУЛЬМОВА

НО-О, ЛЕОКАДИЯ!

Повесть

Перевела с польского Гильда Языкова

Эта поэтичная и добрая книжка с грустинкой и юмором рассказывает о том, как Алоиз (извозчик) и Леокадия (лошадь) благодаря верности друг другу выжили, обрели покой и сохранили любовь и дружбу, несмотря на все жизненные передряги, выпавшие на их долю, когда они в расцвете сил потеряли работу, потому что кончилось время пролеток и настало время такси.

СОДЕРЖАНИЕ

Немного об авторе этой книги

Леокадия и слава

Леокадия и дружба

Леокадия и дом

Леокадия и память

Леокадия и пенсия

Леокадия и возвышение

Леокадия и происхождение

Леокадия и мечты

Леокадия и завихрения

Леокадия и инвалидность

Леокадия и вопросы

Леокадия и излишества

Леокадия и искусство

Леокадия и известность

Леокадия и будни

Леокадия и клетка

Леокадия и полеты

Леокадия и свобода

Леокадия и нет

Леокадия и спешка

Леокадия и эстетика

Леокадия и пример

Леокадия и курсы

Леокадия и заветный тайничок

Леокадия и тяжести

Леокадия и свой в доску

Леокадия и правда

Леокадия и взаимопонимание

Леокадия и душеизлияния

Леокадия и поэзия

Леокадия и благодарность

Леокадия и энтузиазм

Леокадия и принуждение

Леокадия и высокая честь

Леокадия и разлука

Леокадия и белый свет

Леокадия и порода

Леокадия и карьера

Леокадия и аплодисменты

Леокадия и золото

Леокадия и натура

Леокадия и доходы

Леокадия и вранье

Леокадия и доброжелательность

Леокадия и власть

Леокадия и служба

Леокадия и войско

Леокадия и мозоли

Но-о, Леокадия!

Послесловие не столько для родителей детей,

сколько для родителей родителей _____________________________________________________________________

Немного об авторе этой книги

Известная польская писательница Иоанна Кульмова родилась в 1928 году в Лодзи. Она окончила актерский факультет Высшего Театрального Училища в Лодзи и режиссерский факультет Высшего Театрального Училища в Варшаве. Дебютировала в 1954 году на страницах литературной печати как поэтесса. Ее перу принадлежит множество сборников сатирических стихотворений для взрослых, а также свыше 15 книг стихотворений для детей - "Пенье леса" (1967), "Зимние соловьи" (1967), "Если бы" (1969), "Стихи для Кайи" (1970), которые издавались в Польше на русском языке, "Музыка дождя" (1971) и другие. Иоанна Кульмова выступает как драматург, автор радио- и телепередач, скетчей, юмористических рассказов. Для ее произведений характерны поэтическая фантазия, оригинальность образов, лиричность, тонкий юмор, порою переходящий в сарказм.

Большое и заслуженное признание принесли ей сказочные повести для детей: "Но-о, Леокадия!" (первое издание вышло в 1965 году, эта повесть неоднократно переиздавалась), "Станция "Никогда в жизни" (1967) и другие.

Иоанна Кульмова - лауреат ряда литературных премий.

Живет она в поселке Струмяны, возле Щецина.

Издатели _____________________________________________________________________

Дорогой маленький друг!

Я бы никогда не поверила в эту историю, если бы мне не рассказала ее сама Леокадия. А Леокадия никогда (ну, скажем, почти никогда) не обманывает. И вот постепенно я поверила даже в то, что Леокадия и впрямь существует на белом свете. Чем дольше я с ней разговаривала, тем сильнее я верила в то, что она ЕСТЬ на самом деле.

Может быть ты, дочитывая эту книгу, тоже поверишь Леокадии и будешь иногда вспоминать о ней, как о ком-то, кого хорошо знаешь и с кем тебе хотелось бы встретиться.

И тогда Леокадия придет к тебе точно так же, как она пришла ко мне.

До встречи с Леокадией!

Твоя и Леокадии

Иоанна _____________________________________________________________________

ЛЕОКАДИЯ И СЛАВА

Вербные сережки - самые ранние, может быть поэтому они такие горькие: солнце не успело напоить их сладостью. Но Леокадия все равно очень любила вербные сережки и, увидев их на улице Пегаса, на углу площади Вдохновения, сказала Алоизу:

- Купи мне на прощанье вербочек, Алоиз! Цветочница улыбнулась Леокадии и закричала нараспев.

А вот вербочки, вербочки,

Крылатые веточки!

Пушистые, свежие,

Только что срезаны!

Отрада для глаз!

Купи, Пегас!

И тогда Алоиз вытащил из кармана последние, вместе заработанные деньги, и купил две дюжины вербных пучков.

- Что она там сказала про ГАЗ? - спросила Леокадия, когда они перешли Миндальную аллею.

- Не знаю, - отвечал Алоиз. - ПЕГАС - это должно быть хозяин улицы. Видала табличку?

- У меня нет очков, - вздохнула Леокадия, прожевывая последнюю сережку. - Жаль, что ты купил так мало вербочек, Алоиз. Ведь ты знаешь, когда я волнуюсь, я УЖАСНО хочу есть.

И, закрыв глаза, прошептала:

- Вербы над водой... Ветер в ветвях... Пушистые вербочки... Снег тает и похож на моро... Знаешь, Алоиз, пойдем в кафе-мороженое!

И они отправились в золотисто-коричневое, очень уютное кафе. Но входить туда Леокадии не хотелось: весенняя улица нравилась ей куда больше.

Они уселись вдвоем в садике за оградой, а вернее за низенькой загородкой, отделявшей разноцветные столики от улицы.

- Тут должны быть ящики с цветами, - сказала Леокадия. - Анютины глазки бывают ужасно вкусные, особенно на прощание. Но они еще не расцвели.

Солнце припекало, Алоиз вошел в золотисто-коричневую раздевалку, купил у Гардеробщика газету и сделал из нее треуголку на голову. Ему не хотелось, чтобы на его великолепной лысине выступили веснушки. Они бы не пошли к его усам.

- Прошу прощения! - сказал Гардеробщик. - Но вам придется выйти. Видите надпись: ВХОД С СОБАКАМИ ЗАПРЕЩЕН

- А мы и так уже вышли, - отвечал Алоиз. - сидим на улице. Ничего, место для стоянки вполне подходящее. А еще у Леокадии сегодня день рождения, и мы хотим съесть по порции мороженого и сказать прощальный тост.

- Ах, это Леокадия! - воскликнул Гардеробщик. - Ну тогда дело другое.

И показал на треуголку на голове Алоиза. Там была большая фотография Леокадии, а под ней надпись:

СЕГОДНЯ ЛЕОКАДИЯ ВЫХОДИТ НА ПЕНСИЮ

Леокадия ждала Алоиза за цветным столиком и нетерпеливо била копытом.

- А где мое обещанное мороженое? У меня на прощанье ну прямо ЗВЕРСКИЙ аппетит... Я даже столик лизать пробовала, но он слишком теплый.

- Веди себя прилично, Леокадия, - укорил ее Алоиз. - Все на тебя смотрят, будто ты парижская звезда, знаменитая скаковая лошадь Рифифи! И вообще не забывай, из КАКОЙ ты конюшни.

- Ах, наша конюшня, - вздохнула Леокадия, - я всегда о НЕЙ помню.

- То-то! - обрадовался Алоиз. - Помнишь фотографа, который нас снял?

- Того, что боялся подойти ко мне сзади?

- Не вспоминай об этом, Леокадия! Помни, что он не побоялся подойти к тебе спереди и помог прославиться. Ах, рвань хомутная, что ты вытворяешь, Леокадия?!

- У меня ведь нет очков, - объяснила Леокадия. - А я хотела бы поближе познакомиться с тем, что здесь обо мне написано. Тьфу, до чего же невкусно!

И она с отвращением выплюнула кусок жеваной газеты.

- Конечно, невкусно, - согласился Алоиз. - Написано, что ты вышла на пенсию. И это в день твоего рождения, когда тебе исполняется только четыре года!

- Ну, вот видишь! И все оттого, что он не захотел посмотреть мне в зубы. Гляди, какие красивые!

И Леокадия оскалила огромные зубы, а официантка, которая как раз подошла к их столику, чуть не упала со страха в обморок, и воскликнула:

- ОНА скалит зубы!

- Нет, ОНА зубоскалит! - возразила Леокадия и добавила: - Как тут не заржать, глядя на ваши гримасы!

Официантка побагровела от негодования, но Алоиз не растерялся.

- Нам шоколадного мороженого. Со взбитыми сливками. Порцию мне и пять - даме.

Официантка принесла шесть вазочек шоколадного мороженого со взбитыми сливками. За низенькой загородкой собралась толпа. Посетители золотисто-коричневого кафе столпились у дверей и окон.

- Видишь, вот она - слава! - радовалась Леокадия. - Уставились, будто лошади никогда в кафе не видели.

Какая-то девочка подала Леокадии ее фотографию, вырезанную из газеты.

- Можно попросить у вас автограф? - спросила она.

- Ну уж нет! - возразила Леокадия. - Не знаю, что ты называешь автографом, но второй раз мне этого ни за что не проглотить.

Две нарядные барышни протиснулись к самой загородке и воскликнули в один голос.

- Скажите, как вам удалось прославиться?

- О, это очень просто, - отвечала Леокадия. - Для этого надо стать кем-то вымирающим. Ну, хотя бы последней извозчичьей клячей.

Вид у Леокадии был очень довольный.

- Я буду приходить сюда каждый день, - радовалась она. - Это самое уютное кафе в нашей столице, и мороженое отличное, совсем как свежий клевер. Ах, до чего приятно было бы сидеть весь день в золотисто-коричневом кафе и смотреть, как мимо едут, дрожки, стучат копыта по мостовой: цок-цок-цок! Но теперь дрожки больше не ездят, ездят только эти противные такси. Будто назло последней легковой лошадке.

- Клянусь сцеплением - мы не виноваты! - сказал мужчина, стоявший впереди, у самой изгороди. - Таксистам извозчики не мешали! Это Отцы Города отправили лошадей на пенсию.

- Да! - вздохнула Леокадия. - Вот вам и справедливость! У Города столько Отцов, а у меня ни одного.

- Ну, раз вы сиротка, пожалуйте ко мне. Я прокачу вас с ветерком и уж конечно бесплатно! - пригласил таксист.

- Пошли, Алоиз! - воскликнула Леокадия. - Правда, лучше было бы покататься на лодочке, но когда приглашают - отказываться невежливо.

Столпившиеся у загородки люди пропустили их вперед, а потом окружили официантку.

- Скажите, какая она? - спрашивали любопытные.

- У нее лошадиные зубы, - отвечала официантка. - И вообще она, прямо скажем, не КРАСАВИЦА.

- Но зато какая выучка! Говорит как человек!

- Говорит?! - официантка презрительно выпятила губу. - Да о чем с ней говорить?

Повернулась и исчезла в дверях золотисто-коричневого кафе.

А люди продолжали шептаться:

- Вы слышали? Она разговаривала с Леокадией!

И с тех пор посетители кафе считали официантку выдающейся личностью даже тогда, когда Леокадия была уже всеми забыта.

ЛЕОКАДИЯ И ДРУЖБА

Хорошо, что не моросил мартовский дождь и не шел мартовский снег, потому что, хотя Леокадия кое-как и уместилась в такси, но КОЕ-КАК вовсе не значит ЦЕЛИКОМ, а то, что не уместилось внутри, торчало наружу: левая нога из левого окошка, правая - из правого, а голова и вовсе возвышалась над всеми, потому что верх у машины был поднят. Но зато вся нижняя часть Леокадии спокойно расположилась на заднем сидении. Прохожие, с любопытством глядевшие вслед, видели Леокадию лишь по частям, а она была уверена, что вся целиком привлекает всеобщее внимание.

- Видишь, люди нас знают, Алоиз, - говорила она. - Только Отцы Города ни разу не видели и не желают видеть.

- Что же с вами теперь будет? - спросил таксист.

- Я вышел на пенсию, - вздохнул Алоиз. - А Леокадия вместе со мной.

- Ну нет, мой дорогой! - воскликнула Леокадия. - Я слишком молода для пенсии, и вовсе не хочу сидеть у тебя на шее, это было бы слишком тяжело для тебя.

В этот момент, на перекрестке Старомодной и Неизменной, таксист затормозил и Леокадия повалилась на Алоиза.

- И правда, тяжело!.. - простонал Алоиз.

Они выехали из Столицы и остановились у реки. Леокадия вылезла на тротуар Прибрежного бульвара.

- А почему бы вам не пойти на бега? - неожиданно спросил водитель. - Клянусь сцеплением, я бы сделал на вас ставку!

Он вышел из такси и обошел Леокадию со всех сторон.

- Не согласитесь ли вы, Леокадия, немного побегать? Специально для меня? А я бы через день давал вашему хозяину свою тачку.

Леокадия молча грызла молодую веточку вербы. Смеркалось, в воде плавал молодой месяц, но схватить его не удавалось, хотя пытаясь его поймать, Леокадия так стучала зубами, что на глазах у нее выступили слезы.

- Что же ты молчишь, Леокадия? - спросил Алоиз.

Леокадия глянула на Алоиза влажными глазами.

- Алоиз - ты - мой друг, - прошептала она. - Если хочешь стать таксистом, я пойду на бега.

- Большое спасибо, - сказал таксисту Алоиз. - Но только ни один механический конь не заменит мне Леокадию.

И они остались на бульваре одни. К тому же возвращаться домой было не на чем. Но лавочка, на которой они сидели, приятно розовела, а над лавочкой зажегся фонарь.

Предвечерний туман спрятал вербы на Прибрежном бульваре, и Леокадия в задумчивости похрустывала одной-единственной веточкой.

- Вербные сережки... Ветер в ветвях... Талый снег похож на мороженое... И вдруг сказала:

- С конем на шее очень тяжело. Ты сам в этом убедился. Знаешь, Алоиз, я решила стать САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ.

- Ах, рвань хомутная! - рассердился Алоиз. - Клянусь оглоблей, ты даже не знаешь, как трудно быть молодой независимой кобылкой! Опасности ждут тебя на каждом шагу.

- А кто как не ты научил меня уступать дорогу машинам и ездить без дорожных происшествий? Может, ты и на этот раз научишь меня правилам безопасности!

Но прежде, чем Леокадия приступила к учению, оба они вдруг затосковали по чему-то светлому, теплому, уютному, о чем обычно вспоминаешь в темноте и что называется ДОМОМ.

- Где ОН у нас теперь, Алоиз? - спросила Леокадия, медленно ступая в сторону города. - Ведь конюшню у нас отобрали...

- На Можжевеловой улице, на седьмом этаже. Высоковато немного, но зато какой вид! Крыши, башни! И верхушки деревьев, и тучи!

- Я буду каждый день гулять по крыше. И по тучам я бы тоже побегала.

Алоиз вздохнул.

- Из этого ничего не выйдет, - возразил он.

- Конечно не выйдет, - согласилась Леокадия. - У лошадей не бывает крыльев. Но я ведь уже просила, пожалуйста, не напоминай мне об этом.

- А я и не говорю о полете, - защищался Алоиз. - Я говорю о прогулках. Да и Вдова пожалуй на это не согласится.

- У нас дома Вдова? - заинтересовалась Леокадия.

Алоиз снова вздохнул - видно, так уж суждено ему было в этот вечер вздыхать и вздыхать.

- Вообще-то Вдовы у нас больше нет, - прошептал он. - Я на ней женился, Леокадия. Не было другой квартиры. И даже конюшни.

- Не беда, - утешила его Леокадия. - Квартира со Вдовой лучше, чем Вдова без квартиры. Только почему ты нас не познакомил?

- Она сказала, что не потерпит в своем доме ни кота, ни собаки, ни канарейки, ну а значит...

- Ясно, - вздохнула в свой черед Леокадия. - И даже золотой рыбки?

- О рыбках речи не было, но все равно - где я возьму для тебя аквариум?

- Если бы у меня были крылья - не напоминай, пожалуйста, что их нет - я бы свила гнездышко над твоим окошком, над твоим крылечком, заявила Леокадия. - И только для тебя бы я пела. Как пташка. Наверное Вдова ничего не имела бы против?

- Как пташка? Ну нет, это не подойдет, - вздохнул Алоиз. - Вдова ненавидит канареек.

ЛЕОКАДИЯ И ДОМ

- Значит, сперва мы поселимся у нее тайно, - сказала Леокадия.

Но это оказалось совсем нелегко. Тайно - означает незаметно и неслышно, но пока Леокадия неслышно поднималась на седьмой этаж, она разбудила своим топотом весь дом со Вдовой в придачу.

- Скорее - за вешалку! - только и успел простонать Алоиз.

И когда Вдова вышла в переднюю, там был лишь один Алоиз, вешалка и шевелившиеся на вешалке плащи, потому что Леокадия, укрывшись за плащами, слушала как Вдова кричит на Алоиза и тряслась от смеха.

- Топаешь как слон! - вопила Вдова.