Читаем Измени мне, любимый! онлайн бесплатно

Обстоятельства непреодолимой силы настигли меня в среду с утра на пороге собственной квартиры.

— Вам заказное. Вот тут, пожалуйста, распишитесь!

Курьер с улыбкой протягивает коричневый пакет, подает ручку, показывает в бланке место для подписи, благодарит.

Тут же на пороге вскрываю конверт на котором написано “Алесе Игоревне Хмельницкой”. Значит мне.

Из конверта выпал листок. Кто-то его специально сложил так, что взгляд цепляет главную фразу, ради которой этот документ был создан и доставлен: «Вероятность отцовства 99.9 %».

То, что в руках не фальшивка понимаю сразу. Иначе — не стоило заморачиваться.

Побелевшими от напряжения пальцами сжимаю листок. И так (барабанная дробь — так стучит мое сердце), первое обстоятельство: новоиспеченный отец — это мой муж, Хмельницкий Олег Витальевич, 44 лет отроду с диагнозом азооспермия 3 степени.

Второе требует детального разъяснения, так как счастливая мать — не я. И это точно.

Мой шанс стать матерью — 2,7 процента на каждую из ста попыток. Таких попыток за пятнадцать лет брака было даже не сто — а двести двадцать две. Шанс не выпал ни разу. И это третье и главное обстоятельство.

Этого письма не может быть — но вот оно, в моих руках!

Разворачиваюсь к выходу и замираю на пороге квартиры. Кажется, что еще шаг, надежный привычный настил закончится и придется прыгать. Дыхание прерывается и я забываю, как сделать следующий вдох.

— Лесёёёёныш, кофе остывает! И ты ж помнишь — среда, планерка — через 5 минут я уже мчусь. А где-где мой самый сладкий утренний поцелуууууй?

Слышу как муж льёт кофе в чашку из любимого набора: авторская фарфоровая посуда, где на каждой — милая мордашка с какой-нибудь эмоцией. И даже вижу его стриженый блондинистый затылок на фоне окна, в которое время от времени ныряет его взгляд.

Это типично для Олега, когда он на кухне: успевать следить и за кофе, и за тем, как просыпается и бодрится любимый двор.

Наш интимный утренний ритуал — выбирать друг другу эмоцию на день. Тут же дарить ее, передавая то невинным поцелуем, то — если гормоны запустили реакцию и эмоции вскипели — тут же близостью на кухонном столе, заряжаясь на целый день нежностью друг друга.

Так бесстыдно и так сладко — в самый разгар рабочего утра.

Мое тело помнит эти моменты и сейчас же реагирует на голос мужа напряжением в верхней части бедер, которое на упругих лапках быстро пробирается выше, окружает со всех сторон мягкую нежность живота.

На мгновение мой вдох останавливается на полпути, я добираю воздуха вместе с ароматом кофе, который мне сейчас так необходим. Но чтобы его выдохнуть и пойти дальше мне нужны силы.

Интересно, какую эмоцию он выбрал мне этим утром. Вспоминаю свои любимые кофейные кружки — Проказника?.. Скромнягу?..

Опять ловлю аромат — кофе и кардамон. Секретный рецепт мужа.

— Штошшш… Взбодрилась я сегодня и без кофею… Пора — к делам и планам. Что у нас сегодня по расписанию? А…. так у нас нынче внеплановые обстоятельств!

Все это бормочу под нос, когда на автомате беру с полки сумку, кладу в нее бланк с результатами теста, ключи, телефон, надеваю, хоть и не собиралась, любимые лабутены, напрочь позабыв о лифте прыгаю через ступеньки — и я бегу.

Я бегу подальше от аромата кофе, комфортной утренней рутины, желания прямо сейчас, сразу, обнять родные плечи, притянуть к себе этого стриженного блондина — вот так, лоб в лоб, заглянуть в глаза и увидеть в них логичное объяснение так внезапно свалившимся на меня “обстоятельствам”.

Я бегу вон из родного дома, потому что уже знаю, что логичных объяснений у блондина нет.

— Штошшш… Первое — позвонить адвокату и назначить встречу. Второе — проверить календарь посещения клиники, хотя, стоп — это первое! Не пропустить! — продолжаю бормотать себе под нос, пересекая в два шага лестничный пролет.

— Здрасьте, тетьЛюб! Отлично, тетьЛюб! (улыбаюсь, киваю) Нет, лифт в порядке! Эт просто мне надо быстрее, а он меееедленно едет (машу соседке — пока!).

Я бегу — из дома, из отношений, из семейной жизни, которая, судя по всему, уже в прошлом.

И кто меня остановит?

Сегодня без лифта быстро никак не получается. Как ни спешу, выходит забег с препятствиями (в лабутенах и по ступенькам), элементами квеста с тайнами и монстрами и веселой спартакиады.

На третьем этаже сталкиваюсь с соседом: заядлый рыбак, ранняя пташка. Выходит из лифта с хорошим настроением и уловом. На его лице блаженное выражение — такое, как у человека, который уже получил свой дзен.

С рыбалки вместе с дзеном он тащит домой трофеи и свое незамысловатое снаряжение. А тут навстречу ему я — та самая, что оказавшись рядом, обязательно нацепит на себя все возможные крючки, запутается в леске, а под занавес опрокинет ведерко с уловом.

Пришлось задержаться здесь на полминуты:

— Упс! Я опять в ваши сети попалась!

— Стой, Леська, не крутись! Вот так! — сосед ловко разрезает леску и выпутывает мою сумку.

— Ой, еще волосы!

— Ну и вертлявая ты особа — ну-ка, осторожней, крючки! — он предусмотрительно прижимает к груди ведерко с рыбацкой добычей и одновременно вынимает крючки из мгновенно превратившихся в космы моих волос.

Уффф… мчусь дальше.

Этажом ниже меня облаял знакомый мопс Мотя: выбежал навстречу хозяину, а тут — я, скачу через две ступеньки.

— Мотя, ну, прости, прости! Мне сегодня край как надо быстро! Ты ж Мотя, понимаешь, как это, когда приспичит во двор!?

Мопс умный, он знает, что порядочные люди в булочную на такси не ездят, а во двор спускаются в лифте. Поэтому ругается на всякий случай — вдруг я с утра настроена на беспорядки и меня надо призвать к ответу.

А на площадке первого с наскоку врезаюсь в курьера с огромным букетом моих любимых желтых хризантем. Успела глянуть — нажал кнопку нашего этажа. Промелькнула догадка — это мне?

“Любимый, ты умеешь сделать мое утро особенным” — сказала бы я, если бы курьер с цветами доехал к нам раньше курьера с конвертом. Но — не сегодня.

Пожалуй, два курьера за одно утро — это может стать моей личной приметой появления в жизни “определенных обстоятельств”.

Все, я на свободе — вываливаюсь из двери в утренний и еще тихий двор. Из-за экстрима по ступенькам в теле рядом с напряжением образовался и кураж — как тогда, перед неслучившимся прыжком с пирса в море.

Вспоминаю, как я стою на самом краю, Олег — внизу, в воде, ждет меня. Мой стриженый блондин преступно хорош, притягивает взгляды и провоцирует помыслы каждой дамы на пляже — от трех лет до восьмидесяти.

Он тянет ко мне руки и негромко, но настойчиво зовет:

— Лесёныш — прыгай! Я тебя поймаю — давай, прям в руки! Жду-у-у-уууу!

Расстояние до Олега метров пять. Кураж приказывает телу: вперед! Сначала взлететь над волной, а потом к нему — в любимые крепкие руки.

Десятка два отдыхающих подхватывают призыв мужа и уже почти скандируют: Прыгай! Прыгай! Прыыыыыгай!

А мне хочется скорей к любимому, но… понимаю, что не могу.

Останавливает мысль, что это все похоже на телешоу, а значит, если я как-то неправильно упаду в воду первый раз (плюхнусь на пузико, раскорячусь попой кверху или буду орать в полете от страха), придется делать дубль. А потом еще один, третий, четвертый — пока не получится идеальный прыжок.

И я физически чувствую, как кураж сначала стихает, а потом уходит из тела. Так исчезает воздух из шарика через малюсенькую дырочку размером с микрон. С каждой минутой шарик мягче, слабее, меняет форму, цвет… Ну и судьба его известна.

Вижу себя на пирсе со стороны: как плечи мои устают тянуться вверх, грудь замирает после выдоха и резко вдруг хочется присесть, прямо тут, на шершавую и теплую от закатного солнца доску.

Выключаю внешние раздражители, настраиваюсь на диалог с самой собой и только потом вдыхаю с облегчением — решение принято.

Уверенно делаю два шага от края пирса к центру. Вижу расстроенное лицо мужа — он понял, что сегодня не прыгну. Он болезненно реагирует на публику, которая тупо и безразлично злится, что представления не будет.

И я стою на пирсе и точно знаю, о чем мы поговорим, когда вернемся с моря.

Но я совсем не готова говорить с Олегом теперь, когда он — и доказательства тому у меня в конверте — в статусе молодого отца. Уверена, что он захочет этого разговора и очень скоро, потому что представляю, как мучительно далось ему это долгое молчание.

Вот, кстати, хороший вопрос: долгое — это сколько? Девять месяцев? Год? Два?

Когда Олег узнал о своем отцовстве? Какое количество чашек утреннего кофе он успел мне за это время приготовить?

Я хочу задать ему эти и много других вопросов, но я пока не готова услышать ответы.

Потому что еще не решила, что мне делать с этими “определенными обстоятельствами”.

Тогда, на море, когда мы возвращались с пляжа, я убедила Олега, что с пирса надо прыгать не друг за другом, а вместе, взявшись за руки. И в этом наша сила и наше счастье.

Эта схема потом работала много раз: Олег проектировал гениальные события, создавал команды и шел к успеху — громко и красиво, развивая лучший на своем рынке проект “Пилот Медиа”!

Я строила расчеты по привлечению клиентов, плела отношения с партнерами и двигалась к цели шаг за шагом вместе с командой самых крутых консультантов в сфере IT. Каждый — в своем деле, но, по большому счету, по жизни — вместе, рука в руке.

В тот раз — на пирсе — я так и не прыгнула. Но ощущение куража запомнила. До сих пор, стоит мне закрыть глаза и настроиться, как возникает четкая картинка: ясный день, до горизонта синяя морская гладь, моя рука на ограждении пирса — под пальцами теплый гладкий поручень, на который удобно опереться.

Босым ногам приятно ступать по разогретому деревянному настилу. Слышу разные звуки: мелкая и частая волна звонко и ритмично бьется о сваи, вперемешку крики чаек и призывные возгласы людей. И на фоне этого всего уверенные слова Олега: “Лесёныш! Прыгай! Ты можешь!”

Все эти годы рядом с Олегом кураж легко возвращался ко мне каждый раз, когда нужно было сделать важный, новый, нестандартный шаг.

Вот прям как сейчас! Стою уже посреди двора и строю преступные планы, а за спиной трепещут крылья — полетаем?

— Штошшш… И каким будет мой первый шаг? — похоже, внезапно «определенные обстоятельства» подарили мне привычку разговаривать с собой. Не успеваю понять — хорошо это или плохо — звонит телефон.

М? Олег заметил, что меня нет дома. Удивился? Или встревожился? Ах, да — среда! Через 5 минут ему на планерку ехать!

Оглянулась. Жемчужно-белый лексус мужа припаркован в шикарном элитном месте — в тенечке, с удобным выездом со двора — и ждет хозяина. Отбила вызов на телефоне и иду в сторону автомобиля.

Рядом сосед под капотом любимейшего патриота исполняет свой утренний ритуал.

— ДядьФедь, привет! Как вы, как тётьЛюб? Как наш самый патриотичный Патриот? Все с утра здоровы и радостны? ДядьФедь, а шило есть? — спрашиваю на ходу скороговоркой.

У меня запас времени от 40 секунд до полутора минут для того, чтобы совершить задуманное.

— Алеееся, деточка! Рад встрече с утра — значит день задастся! Тебе шило — побольше, поменьше? А зачем — может я подсоблю?

— Мне побольше, дядьФедь! Мне, пожалуй — самое большое!

У соседа все под рукой — две секунды и материализовал шило как Воланд доллары из воздуха. Взяла инструмент — ого, размерчик, сантиметров двадцать. Уж точно — не меньше семнадцати. Тот самый размерчик, что сейчас имеет значение.

Подбегаю к машине мужа — прости родная, как женщина женщине — потерпи, ради меня. Я тебе потом самую дорогую косметику куплю.

Раз, два, три, четыре — передняя левая шина после четырехкратной встречи с дядьфединым шилом погрустнела и начала приседать. Видимо — ее кураж закончился. А у меня, наоборот, его еще прибавилось. С остальными тремя колесами управилась за пол минуты.

Оглянулась — сосед на полусогнутых медленно идет в мою сторону, развел руки широко-широко, как будто водит в догонялки и собрался меня ловить. Дядя Федя все видел. Он старается перехватить мой взгляд и громким шепотом начинает переговоры:

— Эй, Алеськ… эй! А если в КПЗ тебя за хулиганку? Или даже за разбой! Чо творишь-то?..

— А за что меня в КПЗ? Не чужое ж имущество — а совместно нажитое, в браке. Значит — и мое тоже! Что хочу, то с ним и делаю. Резюмирую, дядь Федь: теперь это только мой выбор, хочу — халву ем, хочу — пряники.

Стою, любуюсь на дело рук своих. Хотя, если зреть в корень, то дело это не рук и не моих — а чьего-то не в том месте оказавшегося органа. Детородного. И это, кстати, тот вопрос, который я хотела бы прояснить в первую очередь.

Ведь есть еще одно важное обстоятельство: диагноз бесплодие у нас с Олегом на двоих. У него астенозооспермия 3 степени и за всю его фертильную жизнь до этого дня я не знала ни об одном шансе для него стать родителем. И для меня.

Хотя мне врачи всегда давали в два раза больше шансов стать матерью. Я не стала. Но Олег таки успел: оказалось, достаточно было заменить потенциальную мать.

Тест, что лежит сейчас в моей сумке — это подтвержденный факт и отправная точка. Начну задавать вопросы сначала себе, потом всем остальным: Кто мать ребенка? Когда он родился? Почему странные отчество и фамилия у малыша? И кто, черт возьми, отправил мне этот тест?

Отдаю шило качающему головой дядь Феде, благодарю за техническую поддержку. Снова звонит телефон — вот, вспомни его, хозяина детородного органа…

Но на экране неизвестный номер.

Разворачиваюсь на сто восемьдесят, отправляю прощальный воздушный поцелуй дядьФеде и… сбрасываю звонок неизвестного. Собственно, все это делаю не я — а мое тело. Абсолютно самостоятельно и не советуясь ни с моим мнением о ситуации, ни с моими чувствами по поводу происходящего.

А я и не возражаю. Оно — тело — сейчас лучше всех соображает, что мне на самом деле нужно. Доверяюсь ему полностью и безоговорочно — пусть разруливает, а я потом разберусь.

Бегу дальше — мимо детской площадки, вдоль цветочной клумбы, огибаю несколько припаркованных машин и притормаживаю теперь возле своей красавицы.

Моя ягодка стоит на возвышении в лучах утреннего солнца и привлекает внимание каждого, проходящего мимо, своими атласными боками цвета спелой земляники.

— Я на минуточку, девочка моя. Прости, с собой не беру. Ты — как и я — слишком заметная. А нам сейчас популярность ни к чему. Вот только “колеса” сменю…

Ага, на лабутенах-нах удобно только по паркету, а для пересеченной местности моим ножкам нужны — да вот же, хотя бы они, верные конверсы. Лежат в багажнике в уголке, готовые к любым превратностям.

Вообще-то, я всегда с ней так болтаю — со своей дорогой во всех смыслах бэшечкой (да-да, в брутальном мире BMW тоже любят девичьи истории). Как с подружкой. И моя сегодняшняя утренняя привычка бормотания под нос тут не причем. Надеюсь.

Переобуваюсь в кеды, зачем-то упаковываю туфли в красные пыльники и беру с собой. Походная сумка-тоут — изящная снаружи и вместительная внутри — с легкостью проглотила лабутены. А я с удивлением замечаю, что за последний час все, что я делаю — это смесь инстинктов, интуиции и истинных желаний тела.