Читаем Mondhexe онлайн бесплатно

Магия — это дорого. Это была простая истина, которую Тосака Рин усвоила задолго до того, как первое Командное Заклинание проявилась на её руке. Магия — это не чудеса из детских сказок. Это обмен. Равноценный, жестокий и неизбежный. Ты платишь своей кровью, своим временем или, в данном случае, своими накоплениями.

Ночной воздух Фуюки был пропитан запахом гари. Рин стояла на крыше здания, ветер трепал её волосы, но её взгляд был прикован к фигуре, парящей в нескольких десятках метров над землей. Кастер.

— Schalten, — холодно произнесла Рин.

В её пальцах блеснули драгоценные камни. Топазы, изумруды, рубины. Для обывателя это было состояние, способное обеспечить безбедную жизнь на годы. Для мага семьи Тосака это были аккумуляторы, хранящие годы кропотливого труда. Годы накопления праны, готовые высвободиться в одно мгновение. Последовала четырехстрочная ария на немецком.

Она не просто бросила камни. Она активировала их, запуская цепную реакцию в своих магических цепях. Боль, знакомая и резкая, пронзила её тело, когда сорок основных и тридцать побочных цепей открылись, пропуская через себя поток энергии. Это было похоже на то, как если бы в вены залили расплавленный свинец, но Рин даже не поморщилась. Это была цена силы.

Камни сорвались с её пальцев, превращаясь в снаряды чистой разрушительной энергии.

Вспышки света разорвали тьму. Каждый взрыв был эквивалентен детонации тяжелого артиллерийского снаряда. Бетон крошился, стальные конструкции плавились, воздух выл от перенапряжения. Это была демонстрация силы, достойная наследницы Тосака. Элегантная, дорогая и смертоносная.

Однако дым рассеялся, и Рин скрипнула зубами.

Кастер всё так же висела в воздухе. Её фиолетовая мантия даже не была опалена. Перед ней мерцал барьер — сложная геометрическая структура, сотканная из фиолетового света. Руны, которые Рин видела лишь в самых древних и рассыпающихся фолиантах, вращались вокруг ведьмы, поглощая и рассеивая кинетическую и магическую энергию.

Это было нечестно. С точки зрения современной магической теории, это было абсурдом. Рин тратила секунды на арии, годы на накопление энергии в камнях, использовала своё тело как проводник, рискуя перегоранием нервов. Кастер же просто говорила. Без подготовки, без катализаторов, без видимых затрат. Одно слово, произнесенное с правильной интонацией на языке, который мир забыл тысячи лет назад, переписывало реальность быстрее, чем Рин успевала сделать вдох.

Барьер Кастер был не просто щитом; это была концептуальная защита, отрицающая современную магию как нечто незначительное.

Где-то внизу, на соседней улице, раздался грохот, от которого задрожали стекла в соседних зданиях. Вспышки света озаряли ночное небо. Арчер. Её слуга был занят. Лансер, этот синеволосый пес войны, связал его боем, не давая прийти на помощь Мастеру. Звук сталкивающегося металла, неестественно громкий и быстрый, доносился даже сюда.

«Сговорились, ублюдки», — подумала Тосака, анализируя ситуацию.

Это была классическая тактика разделения. Лансер отвлекает Арчера — единственного, кто мог бы пробить защиту Кастер с дистанции своим фантазмом, — пока ведьма разбирается с Мастером. Кастер, очевидно, считала Рин легкой добычей. Очередной современной волшебницей, которая выдохнется через пару минут интенсивного боя.

Кастер подняла руку, и пространство вокруг неё начало искажаться. Десятки магических кругов, начертанных фиолетовым огнем, развернулись в воздухе, нацеливаясь на крышу, где стояла Рин.

— Глупое дитя, — голос Кастер звучал так, словно она отчитывала нашкодившего ребенка, а не пыталась убить врага. — Твои блестящие камушки бесполезны против настоящей магии.

Рин усмехнулась. В этой улыбке не было веселья, только холодная решимость хищника, загнанного в угол, но всё ещё имеющего козырь в рукаве.

— Бесполезны? — переспросила она, засовывая руку в карман. — Посмотрим, что ты скажешь на это.

Её пальцы сомкнулись на рукояти. Кинжал Азота. Мистический код, подарок от её «опекуна», Котомине Кирея. Как бы она ни презирала этого человека, она не могла отрицать эффективность этого артефакта. Это был не просто кинжал, это был усилитель, резонатор, способный многократно увеличить проходящую через него прану.

Рин почувствовала, как её магические цепи завибрировали, отзываясь на призыв. Она не сдерживалась. Если противник нарушает правила, используя магию эпохи богов, то и она не обязана играть честно. Она направила в кинжал всё, что у неё было. Резервы, накопленные в её собственном теле, остатки энергии в драгоценных камнях, которые она держала в другой руке — всё это хлынуло в клинок.

Кристалл на рукояти кинжала засветился ослепительным светом. Воздух вокруг Рин начал нагреваться, появился запах раскаленного металла. Это было опасно. Пропускать такой объем энергии было чревато повреждением каналов, но сейчас речь шла о выживании.

Кастер, заметив концентрацию маны, перестала улыбаться. Она поняла. Это не было обычным заклинанием.

— Rain of Light! — скомандовала ведьма, и десятки лучей смертоносной энергии сорвались с её магических кругов и ударили в точку фокусировки.

— Four-Schwestern! — выкрикнула Рин, активируя кинжал.

Два потока энергии столкнулись.

Это не было похоже на взрыв. Это было похоже на ошибку мироздания.

Луч чистой, концентрированной магии, выпущенный из кинжала Азота, врезался в древние заклинания Кастер. Современная магия столкнулась с магией эпохи богов.

Произошел резонанс.

Звук исчез. Свет инвертировался, превращаясь в абсолютную тьму, прорезанную белыми трещинами. Пространство между ними не выдержало. Оно сжалось, а затем лопнуло, как перетянутая струна.

В центре столкновения заклинаний образовалась сфера. Она не была черной дырой в физическом смысле, но действовала похоже. Это была дыра в текстуре реальности, нестабильная червоточина, ведущая в никуда. Искусственная, хаотичная Мистерия, рожденная из конфликта двух несовместимых эпох магии.

Гравитация исказилась. Обломки бетона, пыль, воздух — всё начало затягивать внутрь.

— Что за…?! — только и успела крикнуть Рин.

Её ноги оторвались от поверхности крыши. Сила притяжения портала была чудовищной. Она не действовала на физическое тело так, как обычная гравитация; она тянула саму её сущность, её магические цепи, её душу.

— Verstarkung! — прохрипела Тосака.

Она попыталась укрепить своё тело, увеличить свой вес, сцепиться с реальностью. Магическая энергия хлынула в её ноги, укрепляя мышцы и кости, превращая подошвы её обуви в монолит, спаянный с бетоном крыши. Бетон затрещал под нагрузкой, но дыра неумолимо пыталась засосать окружающую среду, сдвигая Рин все ближе к эпицентру разлома.

Тосака увидела, как Кастер, обладающая способностью к продвинутой левитации и поддержкой своего граничного барьера, сумела отлететь назад. У Рин такого преимущества не было. Она могла бы попробовать выпрыгнуть, силы прыжка бы не хватило. Это бы только ускорило процесс гибели.

Её пальцы соскользнули с арматуры, за которую она пыталась ухватиться. Мир перевернулся. Крыша здания, ночное небо Фуюки, сияющая фигура Кастер — всё это смазалось в единое пятно.

В тот момент, когда горизонт событий поглотил её, в голове Рин пронеслась не мысль о смерти, не страх перед неизвестностью и даже не беспокойство за Арчера.

«Десять… нет, двенадцать драгоценных камней высшего качества», — пронеслось в её сознании с кристальной ясностью. — «Я потратила двенадцать камней, и всё впустую. Отец бы меня убил за такое расточительство».

Затем тьма сомкнулась.

Ощущение было похоже на то, как если бы её запихнули в стиральную машину, наполненную битым стеклом и жидким неоном, а затем включили режим отжима на максимальной скорости.

Понятия «верх» и «низ» исчезли. Время потеряло свое линейное значение. Рин летела сквозь калейдоскоп измерений, и каждый дюйм этого пути был пыткой.

Вторая Магия, управление параллельными мирами, была областью маршала Кишура Зелретча Швайнорга. Рин знала теорию. Она знала, что путешествие между мирами возможно. Но знать теорию и быть выброшенной в пространство между мирами без защиты, без координат и без приглашения — это были совершенно разные вещи.

Её магические цепи горели. Окружающее пространство было насыщено чужеродной праной, эфиром такой плотности, что он давил на легкие, как вода. Перед глазами мелькали образы: города из стали и стекла, миры, охваченные огнем, пустоши, где никогда не ступала нога человека. Всё это проносилось мимо с безумной скоростью.

Тошнота подступила к горлу. Вестибулярный аппарат отказал, посылая в мозг панические сигналы о том, что тело одновременно падает, вращается и стоит на месте.

«Только не потерять сознание», — приказала она себе. — «Если я отключусь здесь, я растворюсь. Мое "я" будет стерто, размазано по бесконечности».

Она сжала в руке кинжал Азота так сильно, что костяшки пальцев побелели. Это была её единственная связь с материальным миром, якорь.

Внезапно давление исчезло. Калейдоскоп цветов сменился резкой, грубой серостью. Чувство падения стало реальным, подчиняющимся законам физики.

Удар был жестким.

Рин врезалась в землю боком. Боль пронзила плечо и бедро, выбивая воздух из легких. Она прокатилась по инерции несколько метров, сдирая кожу о грубую поверхность, и замерла, тяжело дыша.

Асфальт. Холодный, мокрый, грязный асфальт.

Холод. Запах гнилостных отходов, смешанный с едкой химической вонью, которую источает любой крупный промышленный город. Это было первое, что зарегистрировали чувства Тосаки Рин, когда сознание, наконец, соизволило вернуться в тело.

Она медленно открыла глаза, но увидела лишь серую муть, застилающую взор. Вестибулярный аппарат всё ещё бунтовал, посылая в мозг противоречивые сигналы, словно она одновременно падала в бездну и вращалась на центрифуге.

Рин стиснула зубы, подавляя тошноту усилием воли. Сейчас было не время для слабости. Маг, лежащий в грязи, подобен сломанному инструменту — бесполезен и жалок. С глухим стоном она уперлась ладонями в грязный асфальт, заставляя мышцы повиноваться. Тело отозвалось протестом — каждый сустав, каждая связка ныли, словно после многочасового спарринга с укреплением, но кости, кажется, были целы.

Она поднялась, сначала на колени, затем, пошатываясь, выпрямилась во весь рост. Её красный плащ, гордость и символ её стиля, теперь представлял собой жалкое зрелище. Ткань, выгравированная рунами для защиты от магического и физического воздействия, была покрыта пятнами грязи, маслянистой жижей и пылью.

— Отвратительно, — прошипела Рин, инстинктивно пытаясь стряхнуть с рукава налипший мусор.

Движения были резкими, раздраженными. Она провела ладонями по бокам, по ногам, проверяя целостность тела. Рёбра целы, позвоночник не поврежден, внутренние органы на местах, хотя печень и желудок явно недовольны перегрузкой от пространственного смещения. Кожа саднила в нескольких местах — ссадины на бедре и плече, полученные при жестком приземлении, но кровотечения не было. Мелкие повреждения, не стоящие внимания. Организм справится с ними за пару часов, если направить прану на ускорение регенерации.

Закончив первичный осмотр, Рин перевела дыхание и сфокусировалась на главном. Её взгляд, полный тревоги и холодного расчета, метнулся к тыльной стороне правой ладони.

В мире магов знаки имеют значение. Символы — это не просто рисунки, это якоря, удерживающие мистерию в реальности. Командные Заклинания были абсолютным доказательством статуса мастера, связующим звеном с героической душой, контрактом, заверенным Граалем. Три красных росчерка, воплощение власти и ответственности.

Их не было.

Рин замерла, глядя на свою руку. Кожа была чистой, бледной, без малейшего следа магических стигмат. Ни шрамов, ни ожогов — просто гладкая кожа, словно командных заклинаний там никогда и не существовало.

Холод, куда более пронзительный, чем сырость этого переулка, сковал её внутренности. Это было невозможно. Даже если слуга погибает, следы контракта остаются до тех пор, пока война не окончена или пока Мастер не передаст свои права другому. Полное исчезновение печатей означало нечто куда более серьезное, чем просто поражение в бою. Это означало разрыв фундаментальной связи с системой призыва.

«Арчер!» — мысленно выкрикнула она, вкладывая в этот ментальный импульс остатки своей концентрации.

Она попыталась нащупать ту невидимую нить, что связывала её душу с душой слуги. Этот канал связи всегда был там, на периферии сознания — ощущение чужого присутствия, легкое давление, осознание того, что ты не одна. Обычно, чтобы связаться с ним, требовалось лишь легкое усилие воли, похожее на переключение радиочастоты.

Но сейчас в эфире была лишь пустота.

Глухая, давящая тишина. Ни отклика, ни ощущения присутствия. Канал просто исчез. Словно его обрубили, выкорчевали с корнем, стерли само понятие о том, что Тосака Рин когда-либо была связана с героическим духом класса Арчер.

Она послала еще один импульс, более агрессивный, вливая в него прану, пытаясь пробить эту стену молчания. Бесполезно. Её ментальный зов ушел в никуда, растворившись в окружающей среде, не найдя адресата.

Это была катастрофа. Без слуги, без командных заклинаний, в неизвестном месте — её шансы на выживание стремительно падали до статистической погрешности.

Рин глубоко вдохнула спертый, влажный воздух, заставляя сердце биться ровнее. Паника — это смерть. Эмоции — враг мага. Сейчас требовался холодный анализ ресурсов.

Её руки метнулись к карманам плаща. Пальцы лихорадочно ощупывали содержимое. Это был момент истины. Если она потеряла и свои катализаторы, то ситуация из «катастрофической» перейдет в разряд «безнадежной».

Руки нащупали твердые, холодные грани.

Рин выдохнула, чувствуя, как волна облегчения смывает часть напряжения. Камни были на месте. Она не стала доставать их все, но тактильного контакта было достаточно. Она чувствовала пульсацию энергии, заключенной в кристаллическую структуру.

Годы. Десятилетия накопления. Каждый из этих камней был не просто драгоценностью, это был аккумулятор, хранящий в себе концентрированный Од. Топазы, сапфиры, рубины — их было меньше, чем в начале битвы с Кастер, значительно меньше, но всё же достаточно, чтобы не чувствовать себя безоружной. Это был её золотой запас, её боеприпасы, её жизнь. Пока у неё есть камни, она представляет угрозу для любого, кто решит встать у неё на пути.

Тосака быстро пересчитала их на ощупь, оценивая вес и форму. Некоторые были предназначены для мгновенного высвобождения взрывной энергии, другие — для создания барьеров, третьи — для лечения или узкоспециализированных заклинаний. Арсенал пострадал, но не был уничтожен.

Следующим движением она проверила пояс. Кинжал Азота. Пусто.