Читаем Алхимия вечности (ЛП) онлайн бесплатно

Лондон 1349г.

Я чувствовала себя так, будто ждала этого маскарада всю жизнь. В четырнадцать лет я, наконец, могу вступить в брак и присутствовать на балу. Мерцают факелы на песчаном фасаде Святого замка, расположенного на Темзе, и розы, вплетённые в мою причёску, источают сладкий и пьянящий аромат. Я помню, что нужно опустить маску до прохода под большой аркой.

Ловлю своё отражение в зеркале.

На мне белое платье с высокой талией и акцентами золотом на швах, струящееся, словно вода, по моей фигуре. Рукава чуть собраны на плечах, а на локтях расширяются подобно крыльям. Золотая маска в форме бабочки усеяна кристаллами и стеклярусом, она собирает волосы, открывая лицо, и удерживает их плотным пучком под короной.

Мгновение я дезориентирована из-за маски, не веря, что это действительно моё отражение. Рукой касаюсь своей щеки — девушка в зеркале вторит моему движению.

Удовлетворённая, я оборачиваюсь и следую за родителями навстречу звукам лиры и лютни, тамбуринов [1]и барабанов — пока мы ни прибываем в бальный зал. На миг я замираю, наблюдая за танцорами в масках: женщины в шёлковых и бархатных платьях, скользящие по полу, вращаются в большем кругу окружающих их мужчин; волнообразный жар канделябров вспыхивает от их шлемов. И, даже прожив всю жизнь в Лондоне, я не вижу знакомых лиц.

Почувствовав чьё-то присутствие, я оборачиваюсь. Золотоволосый молодой человек в чёрном и в красно-белой маске стоит рядом со мной. Он предлагает мне кубок гранатового вина, и я делаю глоток, орошая язык горящей сладостью.

— Вы должны танцевать, — говорит он мне.

— Но я здесь никого не знаю, — отвечаю я, задумавшись об его имени.

— В этом вся суть, — замечает он, его голубые глаза сияют сквозь прорези маски. — На маскараде мы вольны делать всё, на что обычно не решаемся, маски позволяют нам притвориться другим человеком на одну ночь.

Мгновение я изучаю его.

— Мы знакомы?

Он, отбросив голову назад, смеётся.

— Я так не думаю, я бы запомнил Вас, уверен. Но всё может быть. Мы никогда этого не узнаем.

Он предлагает мне свою руку и сопровождает к танцующим парам.

На время мы становимся партнёрами — вскоре мы расстанемся. Но каждый раз, когда я бросаю взгляд на него, и каждый раз, когда он смотрит на меня, комната вокруг меня сияет блеском голубых глаз. Я рада, что моё лицо скрыто вместе спообыкновению жарким румянцем на щеках. С последними аккордами мелодии он уходит.

Разгорячённая, с хмельной головой, я блуждаю среди гостей. Вино, танцы, люди из прессы — это слишком. Я следую за светом факелов по коридору с каменными стенами, через внутренний двор в открытый сад, где фокусник развлекает толпу. И наблюдаю, поражаясь, когда он, буквально сотворив голубя из воздуха, подбрасывает птицу над головой.

— Он шарлатан, — раздаётся голос позади меня.

Я резко оборачиваюсь и вижу человека в красной маске.

— Это удивительно! — восклицаю я. — Он наколдовал птицу.

— Он этого не делал. Он просто обманывает Вас. Но, — он протягивает руку, — если Вы присоединитесь ко мне, я покажу Вам нечто действительно удивительное.

Я заинтригована. Беру его руку и позволяю ему увести меня от толпы. Когда мы оказываемся у дворцовых ворот, я колеблюсь.

— Я не должна уходить отсюда. Мои родители будут волноваться.

— Это недалеко, — обещает он, и я неохотно следую с ним за угол к саду розовых кустов напротив Темзы. Мы останавливаемся рядом с каменной скамьёй, и он выпускает мою руку.

— Могу я…? — спрашивает он.

Я не уверена в его дальнейших действиях, но всё же киваю, соглашаясь. Он тянется к моим волосам, мягко вытаскивает одну розу и держит её в колыбели своей ладони. Она всё ещё темно-красная, но края лепестков уже поникли.

— Люди всегда ищут волшебство, когда царство природы творит чудеса, — вытаскивая из кармана маленький стеклянный пузырёк, говорит он. — Этот цветок мёртв. Никакие законы не нарушены, моя леди, — улыбается он.— Но розы здесь, в саду, по-настоящему живы.

Он открывает пузырёк и позволяет нескольким каплям упасть на конец стебля мёртвой розы, затем несёт её к тернистой ветви розового куста. Через несколько секунд он убирает руку, и я задыхаюсь.

Красная роза из моих волос расцвела, увядшие края её лепестков снова стали бархатистыми.

— Магия? — шепчу я.

— Наука, — отвечает он мне.

Я изумлена и восхищена.

— Мне всё равно, как Вы это называете. Для меня это всё ещё магия, — говорю я.

— Вы снимете свою маску? — спрашивает он, глубоко заглядывая в мои глаза. — Я должен знать, кто Вы.

— Только после Вас.

Я киваю и развязываю ленты своей маски-бабочки, сдвигая её в сторону и открывая лицо. Он вторит мне со своей алой, словно моя роза, маской.

Мы смотрим друг на друга и слегка задыхаемся от удивления.

— Серафина, — затаив дыхание, произносит он.

— Кир, — говорю я удивлённо. Кир — сын аптекаря, и я украла чуть больше украдкой брошенных на него взглядов, когда они с отцом приезжали в наш дом. Он красив: светлые — практически белые — волосы, высокие скулы и яркие глаза. Когда я мечтаю о замужестве, всё чаще моим суженным становится именно Кир.

— Ты много прекраснее, чем я помнил, — после этих слов я понимаю, что он тоже думал обо мне. — И я тебе обещаю. Я приеду в твой дом и поговорю с твоим отцом. И в следующий раз принесу нечто большее, чем цветы.

Он не сдержан; я густо краснею. Я поражена, ошеломлена, ослеплена. Аромат роз стремительно наполняет все мои чувства, и я закрываю глаза. Это моя судьба?

Мы едва замечаем, когда две фигуры отделяются от теней и приближаются к нам: мужчина и женщина в грязной одежде с прикрытыми лицами. Однако мечи, привязанные к талии, с виду ладные и хорошо заточенные.

— Сэр, — выплёвывает мужчина, обращаясь к Киру, — отдайте мне ваш кошелёк.

Я в испуге напрягаюсь, и Кир загораживает меня собой.

— Уходите, — командует он, — у меня для вас ничего нет.

Мужчина достаёт свой меч.

— Тогда ваша леди.

Я не ношу с собой денег. Но у меня есть украшенное драгоценными камнями распятие, которое я, не снимая, ношу на шее, и я поспешно расстёгиваю его и отдаю мужчине.

Он выхватывает его, чуть не порвав цепочку.

— Это что? — ворчит мужчина и, повернув голову, сплёвывает на землю.

— Это всё, что у меня есть, — говорю я ему дрожащим голосом.

Опережая мои движения, он хватает меня под руку. У него гнилые зубы, а изо рта несёт алкоголем.

— Отойди от неё! — кричит Кир, переходя к активным действиям. Одним движением он выхватывает меч у женщины, пинает мужчину и погружает меч тому в живот. Его кровь, отвратительно тёплая, льётся спереди на корсаж моего платья. Тело резко падает на камень.

Кир перехватывает мой взгляд, и я вижу, как его глаза округляются в испуге. И затем — во второй раз за этот вечер — мой мир меняется навсегда.

Сказать, что маленький кинжал женщины входит в мою спину, — не сказать ничего. Вспышка боли. Я чувствую, как входит нож, чувствую, как он царапает кость, чувствую горячий поток крови, льющийся по моей спине, вырываясь в унисон с моим сердцем.

Кир отталкивает от меня женщину. Она тяжело падает с сильным ударом головы о камень. И не встаёт.

Я падаю на колени, смотря на ярко-сияющую луну, словно в этот момент не произошло ничего ужасающего.

Я чувствую обнимающие меня руки Кира, чувствую его приближающееся дыхание, когда он наклоняется зажать рану, а моя алая кровь течёт сквозь его белые пальцы.

Сквозь туман я вижу, как он разрывает свою тунику и достаёт маленький флакончик. Мир темнеет, и мои глаза закрываются.

— Я спасу тебя, Сера. Не оставляй меня! — он капает немного жидкости из пузырька на кончик пальца и прижимает его к моим губам.

При первой капле жидкости на языке я кричу от боли.

— Что это за яд? — задыхаюсь я.

— Это эликсир, — поспешно объясняет он. — Мы с отцом создали его во время Чёрной Смерти. Он заразился, и мы использовали это для его спасения. Тело, которое ты знаешь, — не его с рождения.

Я чувствую, как что-то обжигает моё горло.

— Горячо!

— Это серебряный шнур, связывающий твою душу с твоим телом, — быстро поясняет он, — а эта микстура распутает узел. Вскоре ты освободишься.

Чувство невесомости охватывает меня, и кажется, что я словно дрейфую по небу, словно могу с радостью соединиться с планетами в их бесконечном пути.

— Сера. Не уходи, — я слышу голос Кира, но он всё менее значителен. Хочется объяснить ему, что я иду к звездам, и он может пойти со мной.

Когда он берёт женщину в лохмотьях, я пробуждаюсь от своих мыслей. Он хочет, чтобы я поцеловала её.

Какая нелепая, отвратительная идея. Она же мертва? Я мертва?

«Нет», — медленно осознаю я, возвращаясь на Землю. Она жива, просто потеряла сознание при падении. Не знаю почему, но я слушаюсь Кира. Я целую её, пока не ощущаю что-то сладкое. И тогда мир будто взрывается. Раскаты грома звучат, будто целый флот стреляет из своих орудий. Я изменяюсь, проносясь сквозь пространство и время, снова и снова. Удивительно, но боль исчезла.

— Сера, открой глаза, — командует Кир.

С большим усилием я повинуюсь. Всё выглядит как-то неправильно. Я вижу моё тело, лежащее на камнях, бледное и холодное, и пропитанное кровью платье.

«Я призрак», — ужасаясь, думаю я. Это единственное объяснение. Только, однако, когда я тянусь, то рукой касаюсь собственной щеки. Но это не моя рука: грязная, со сломанными ногтями. Теперь я — та грязная воришка.

Я вскакиваю на ноги с из ниоткуда взявшейся энергией.

— Я не понимаю.

Кир стоит передо мной.

— Сера, ты жива. И если я всё сделал правильно, тебе больше никогда не придётся умирать.

— Но моё тело...

Мгновение Кир колеблется, размышляя. Затем он поднимает моё тело и отпускает в Темзу. Оно приземляется с негромким плеском.

— Это единственное, что ты оставишь позади. Твоё новое тело — другое, менее человеческое или связанное с твоей душой. И когда ты сама решишь, оно может разрушиться.

Слова Кира врываются в меня, но я не понимаю их смысла.

Тогда я слышу испуганный голос моей мамы, разрывающий тишину улицы.

— СерафинаЭймс! Сера, где ты?

Кир дёргается. Он хватает меня за руку, из меня вырывается звук.

— Серафина, мы должны уходить.

Не зная, что ещё делать, я бегу за ним.

— Прощай, — шепчу я своей матери, но она не слышит. Она больше никогда не увидит свою дочь.

Сан-Франциско

Наши дни

Этот день был на удивление тёплым для поздней осени в Сан-Франциско. Утренний туман медленно поднимался, и солнечные лучи касались моей бледной кожи, не согревая. В течение всего прошлого года я оставалась бледной вне зависимости от продолжительности солнечных ванн, и мне постоянно холодно. Это всегда означает, что смерть рядом. Я одолжила это тело у ада, и теперь он, наконец, хочет вернуть своё.

Я морщусь, откинувшись на один из шезлонгов, расставленных вокруг бассейна на крыше моего дома; хрупкая стеклянная башня голубого оттенка выступает над районом СоМа [2]. Блики солнечного света на воде слишком ярки для меня, даже если я смотрю на неё сквозь стёкла солнечных очков. Я моргаю, наблюдая за путешествием колибри на крышу, куда она летела безумными зигзагами между рубиново-красными цветками Дневной красавицы [3], купленными мной в местном супермаркете. Я всегда удивляюсь, когда птицы появляются здесь, на двадцатиэтажной высоте в центре города. Как колибри узнала, что здесь цветы? Это инстинкт или слепая удача?

Если я попытаюсь улететь, повезёт ли мне найти то, что я ищу?

Жизнь — словно вечная простуда, боль проникает в меня от макушки до кончиков пальцев, не прерываясь, с постоянным интервалом, одышка сопровождает каждую минуту, сделав выбор за меня. На этот раз моё тело устало так же, как и моя душа. Я тащила это тело через весь земной шар целых шестьсот лет — пришло время отпустить эту жизнь и идти дальше. Я бы солгала, сказав, что в ужасе, но мурашки бегут по коже всякий раз, когда я думаю об этом, — прошло слишком много времени с тех пор, как я рискнула вступить в неизвестность.

— Я знаю этот взгляд, о чём ты думаешь?

Шарлотта, моя лучшая подруга, входит через стеклянные двери на площадку. Она несёт поднос с ледяным чаем: влажные капли уже стекают по стеклянному стакану, образуя замысловатые узоры. Когда я беру один, маленькая капля падает на пол и тут же исчезает, превращаясь в пар.

Я поднимаю солнечные очки на свои тёмные волосы и улыбаюсь Шарлотте.

— Ничего, — лгу я, — просто нежусь на солнышке.

Я не могу рассказать свои планы о смерти даже Шарлотте. Кир никогда не позволит мне уйти. Не без борьбы, в которой я, конечно же, проиграю. Больше всего я хочу освободиться от человека, удерживающего меня своими кулаками, словами и железной волей, — человека, сделавшего меня такой, какая я сейчас.

Шарлотта прищуривается, но ничего не говорит: после двух столетий дружбы я знаю, что мне не скрыть от неё правду, как и что она не будет спрашивать. Вот и солнце, но я не могу себе позволить думать об оставленном позади в случае удачного исходного плана.

Перемещаясь по площадке, Шарлотта предлагает напитки другим нашим гостям. Джаред достаёт флягу, чтобы оживиться: он выглядит слегка по-пиратски — дань прошлому — именно им он был, когда я впервые встретила его в тысяча шестьсот шестидесятом году, — с рядом шипов и кольцом, тянущимся вдоль уха, словно скалистая береговая линия.

Амелия со светлыми волосами, блестящими на солнце, отказывается; её шоколадный загар резко контрастирует с моей молочно-белой кожей.

Когда Шарлотта подходит к Себастьяну с длиннымидредами, заплетёнными в низкий конский хвост, её лицо озаряет смущённая улыбка. Он опирается на оранжевые перила, окружающие палубу. Я замечаю, как его пальцы, взяв чай, задевают Шарлотту, заставляя ту тряхнуть головой, скрывая лицо под гривой медных завитков. Девушка чуть смущается.

Я всегда любила её красные волосы, так похожие наеё собственные. Каждый из нас проводил подобный опыт, когда Кир сделал нас Воплощёнными, и мы прошли сквозь время, пробуя различные тела. Старые, молодые, женщины, мужчины, — но, в конце концов, поняли про путаницу этого опыта и предпочли остаться в самых похожих на наши бывшие «я» телах. На протяжении веков я оставалась самой собой: карие глаза, длинные каштановые волосы.

Стеклянные двери снова открываются, и Кир — наш лидер — входит на площадку. Дизайнерская чёрная рубашка подчёркивает его платиновые волосы, рост и худощавое телосложение. Вокруг шеи на цепочке висит флакон с эликсиром, благодаря которому мы и стали Воплощёнными. Не сказать, что он некрасив, — когда-то его внешность очаровывала меня, — но это чувство давно прошло.

Он садится рядом со мной, внимательно смотрит голубыми глазами и властно проводит рукой по моим волосам. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь.

— Я хочу обсудить вечеринку Серы, — говорит он.

Да, вечеринка в мою честь. Конечно, слово «традиция» подошло бы больше.

Я напряжена до предела, и на мгновение кружится голова. Когда взор проясняется, я вижу полёт колибри вокруг лилий с красным пятнышком крыльев.